Бутерброд наносит ответный удар

У Джаспера Уитлока, великого Майора, от имени которого трясутся даже некоторые Вольтури, есть «краш». Её зовут Скалл де Морт, у неё два АК-47, портативный гранатомёт, трофейная коллекция ножей, кожаная куртка и очень крутой Харлей Дэвидсон. И приключения, конечно. Наверное, этого стоило ожидать, но для Облака Аркобалено жизнь и смерть являлись понятиями такими релятивными, как для «чаехлёбов» погода в светской беседе, и поэтому её стиль ведения рутины напоминал больше атмосферу сериала «Безумный Макс», чем «День сурка». Джаспер Уитлок понял это, когда ей снесло голову в четвёртый раз за неделю. — Да пропади пропадом этот ёбанный ретроградный Меркурий! — шипела Скалл, пока её шея срасталась в правильных местах. От чужих чувств отдавало адреналином, страданием и повышенной раздражённостью. — Больно? — участливо поинтересовался Джаспер. — Не больнее, чем анальный секс в первый раз, — съязвила она. Уитлок, отвернувшись, кашлянул: — Не то чтобы я знал каково это, но ты сейчас собственную голову сравнила с задницей. Облако в ответ пробурчала что-то неразборчивое с общим посылом «пошёл нахуй». Шея срасталась неторопливо, а дыра в голове восстанавливалась ещё медленнее. К тому же, нападающие разнесли одну из её любимых кондитерских, а тут ещё и приближающиеся месячные. И ретроградный Меркурий. В общем, Джаспер был когда-то женат (пусть и на вампире), поэтому не стал укорять свою компаньонку за обильное сквернословие. Иногда просто бывает очень хреновый день. Наконец Скалл тяжело выдохнула и медленно помотала головой, будто проверяя себя на всякие остаточные эффекты. Её аура дрогнула, и ураган эмоцией внезапно сменился цунами. — Почему мне так не везёт? — печально шмыгнула она носом. Чароитовые глаза блестели чистым предменструальным синдромом. — Никого так часто не убивают. И это больно. На мне что, написано, что я жертва? Джаспер не нашел в себе нужных слов. Несмотря на почти терминаторскую крутость, грустная Скалл напоминала взъерошенную бездомную кошку, обиженную жестоким миром и обделённую любовью. Он мог лишь утешающе приобнять её исстрадавшееся тело, в очередной раз бывшее так близко к окончательной смерти. Кровь пачкала его одежду, и привычно ароматный запах стоял в носу, но Скалл по-прежнему не вызывала вампирского голода. Не одурманивала в нём самое худшее. Не заставляла захлёбываться ядом, капающим с клыков. Скалл вызывала желание, похоть, влечение, радость и прочие живые инстинкты и эмоции — всё, кроме того, что делало бы её добычей. — Ты не жертва, моя сладкая, — пробормотал Джаспер по-английски с южным акцентом, от которого текли женщины. Его дар окутывал Скалл одеялом из нежности. Пообещал: — В следующий раз, когда на тебя нападут, я их съем. Несмотря на естественный мёртвый холод чужого тела, она доверчиво прижалась к нему плотнее. — А как же твоя диета? — К чёрту диету. Я хочу обрушить на них экзистенциальный ужас. Скалл улыбнулась куда-то ему в ключицу, и её негативные эмоции разгладились как морщинки. Какой оскорблённой женщине не понравится старая добрая месть? Джаспер мягко поцеловал её волосы, затянувшись лавандовым шампунем. И решительно подумал, что пришла пора покупать свой собственный АК-47.