Последствия "Вторжения"

Лебедев стоит около могилы. Он долго и упорно пытается что-то рассмотреть на камне. Но там лишь дата, та же, что и значится у его дочери. Седьмое сентября…Артём Ткачев. Что для мужчины значил этот парень? Кем он был? Бывший ухажер дочери? Недоумок, который стрелял в Юлю и Харитона? Нет. Валентин видел в нём нечто большее, нечто хорошее. Конечно, дочь рассказала, что парень хотел её спасти и защитил своей грудью от пули. Но… почему так больно сильно? Может, Лебедев хотел увидеться с ним? Поговорить, решить, изменился ли Артём? Но генерал даже не смог прийти на похороны парня, его просто-напросто задержали в министерстве обороны. Где-то позади раздался еле-уловимый ухом звук. Валентин насторожился, но поворачивать не стал. Многие ходят сегодня на кладбище. Как бы не было прискорбно, но после «Вторжения» погибли реальные люди. Кто-то задохнулся, кто-то просто не умел плавать, кому-то не успели подать руку. Как бы то ни было, шелест продолжался. Лебедев оглянулся. Никого в пределах видимости глаз не было. Проанализировав, он решил, что шорох доходил из крайнего слева куста возле дерева. Валентин, напрягшись, начал тихо подходить к данному месту, стараясь не издавать лишних звуков. Но цель не заставила себя долго ждать. Через пол минуты из кустов вылетел Артём, а за ним взъерошенная кошка. — Д-да пропади ты пр-ропадом, — отпугнул парень животное. А потом понял, что выдал себя с потрохами и, теперь уже сам, слегка нупуганно посмотрел на удивленного мужчину. — С-спокойно. Я в-все объясню, — Тёма вытянул руки в защитном жесте. — Конечно объяснишь, иначе…плохо будет. Правительство дурачишь? Я тут стою, чуть ли не оплакиваю тебя, а ты за кустами прячешься, — мужчина явно был недоволен и ошарашен. — Пойдемте на ска-амеечку? — Как скажешь. Присев, парень выдохнул и, посмотря в глаза Валеетину, начал свой рассказ. — Я-я и сам думал, что ум-мер, но пуля не моментально поразила сердце. И Харит-тон, этот чуд-дак с другой планеты, каким-то образом спа-ас меня. Я-я не знаю как…и чт-то теперь делать тоже. Здесь стоит моя мог-гила. — Но почему ты не вышел на связь со мной? Ты же знаешь, что я обязан тебе, как спасителю моей дочери. — Юля н-не знала про меня. Ей легче не д-думать про меня.А я смотрю, в-вы генералом стали, — Артём смотрит прямо в душу и улыбается так лукаво. — Да, после всей этой заварушки с первым Вторжением и вторым, не грех было повыдавать чинов, — Лебедев успокоил в себе порыв обнять парня, он лишь с силой вцепился в край лавочки и сжал пальцы. — А-а теперь что д-делать? — Поехали ко мне, приведешь хоть себя в порядок. Куда тебя такого ещё девать то. — Л-ладно, спасибо. Лебедев, ведя машину, украдкой посматривал на парня, сидящего с ним рядом. — А еще Хар-ритон сказал, что я смогу выл-лечиться от заикания. Он там что-то своими технологиями сдел-лал, осталась у мне только психосом-матика. — То есть, ты по идее можешь ровно и спокойно говорить? — Д-да, нужно только к какому-нибудь психологу сходить. — Это хорошо, — как-будто для себя промычал Валентин. Он включил погромче музыку с диска в машине. Не радио, нет, там до сих пор идет обсуждение трагических событий, а ему этой запары и на работе хватает. Всю дорогу они ехали молча, лишь изредка аккуратно кидая взгляды друг на друга. Лебедев, открыв дверь, зашёл в квартиру, кидая ключи на тумбочку в коридоре. Артём проходит за ним, оглядываясь. — А у Вас ничего и не из-зменилось, — улыбнулся парень. — Ну как не изменилось, вон, кактус купил, на подоконнике стоит. — Ой, как же я не зам-метил, — в шутку сделал виноватое лицо Артем. Он даже не заметил, как психосоматика постепенно становится меньше рядом с Лебедевым. Еще два дня назад он вообще мог слабо выражать на лице эмоции, а сейчас вот- все прекрасно. — Чай? — спросил мужчина. — Д-да. А можно сначала я в ван-ную сгоняю? Честно, быстренько. — Вот, узнаю старого Артёма. — Его уже н-не будет, ВалентинЮрьич, — пожал плечами Ткачёв. Он с благодарностью принял сменную одежду и полотенце от Лебедева и скрылся за дверью душевой. Вода смывала с Артёма лишние мысли. Ему нравилось, что все сложилось именно так: он сейчас стоит в ванной у генерала Лебедева, признаки инсульта постепенно проходят, Юля в безопасности где-то в Галактике. Выйдя из кабинки, парень вытер волосы полотенцем, посмотрел на машинку для стрижки, лежащую на полочке в ванной. Потом Артём посмотрел на своё отражение в зеркале, решение пришло моментально. — Ну-ну что, вспомним былые времена? — ухмыльнулся парень и взял машинку. Осторожно, линия за линией, он восстанавливал себе прежнюю прическу: волосы не длинные, но и не ежик, по бокам чутка покороче. Вобщем чисто пацанский тип волос. Прямо как раньше… Закончив, Тёма посмотрел в зеркало и улыбнулся, увидев в нем немного от бывшего себя. От прежнего Артёма его отличало только мировоззрение, он совершенно пересмотрел взгляды на жизнь после всех событий. Это отразилось и на чертах его лица. Он стал не такой отмороженный на внешней й вид. Накинув на плечо полотенце, Артём вышел из ванной. Домашние штаны и футболка смотрелись на нем немного нелепо, но его это не смущало. В этой одежде он чувствовал себя комфортно, чувствовал, что, может, не всем всё равно на Артёма Ткачёва. — Я уж начал беспокоиться, что ты там утонул, — пошутил Лебедев, почувствовав, что парень зашел на кухню. Сам генерал стоял около плиты и, сняв с неё чайник, начал разливать кипяток по стаканами, не поворачиваюсь к парню. — Да вот, так пол-лучилось, — сказал парень и сел за стол. Мужчина развернулся, чтобы поставить кружки с чаем на стол и завис, смотря на Ткачёва, который уже сидел за столом. — Новый образ? — улыбнулся Лебедев и все же выполнил свою цель с чаем. — Ага, скор-рее старый, — сделал глоток дымящейся от температуры жидкости. — Вот и правильно, тебе так лучше, — Валентин сел напротив парня и тоже взял чай, — Ну, рассказывай. — Ч-что? — с непониманием попросил Артём — Как ты очутился в это время у своей, кхм, могилы. - А, так это прост-то. Я не мог появ-виться там на своих «похоронах». Спалился бы… Поэтому реш-шил прийти позже. А тут в-вы. — Ну и спалился. — К-как видите. — В разведке тебе не служить, Тём, — улыбнулся Лебедев, — а Юля? Ты сказал, она не знает про тебя. — Д-да. Точнее как, он-на знает, что я не умер. Ей это сказ-зал Харитон. Это всё. — А хоронили тогда кого? — Честно- не знаю. Возможно тол-лько мой пиджак. С-сылаясь на то, что тр-руп не найден, — пожал плечами Артём, а по нему было видно, что он волнуется. На лбу выступила испарина, — Д-давайте не об этом? — Конечно. Извини, перегнул. — М-можно же я у вас переночую. Не-не идти сейч-час некуда. Хозяйка моей прежней съем-мной квартиры думает, что я умер. А снять нов-вую прямо сейчас вряд ли смогу. — Конечно, Тём. Можешь на кровати в комнате Юли. Она всё равно нескоро вернётся, я думаю. — А м-можно только не в её ком-мнате? Мне нек-комфортно, — его до сих пор не отпускали панические атаки из-за того, что он чуть не убил девушку. Точнее как «чуть», он её убил. — Остается только диван в моей комнате. — С-согласен! Остаток вечера, Артём и Валентин провели на кухне, делясь новостями в жизни. Но, если честно, получалось у них это занятие не очень хорошо, Лебедеву нельзя было, как генералу, рассекречивать какую-либо информацию о «Вторжении», а Тёма не о многом мог спокойно говорить. Но они искренне хотели пообщаться, поэтому нередко темы их разговора были на подобии погоды, возможно каких-либо новостей в стране и мире. (Но не о пришельцах, им этого хватило). — Я пока что постелю тебе, а ты заправь одеяло, поручаю тебе ответственную работу! — Лебедев гордо вручил парню фронт работы. Артём посмотрел задумчиво на пододеяльник и начал аккуратно заправлять одеяло. Но через минут 10 маты от Ткачёва было слышно даже на кухне, куда отошёл мужчина, чтобы помыть кружки. — Интересный факт, когда ты материшься, не заикаешься, — Лебедев зашёл в комнату и увидел Артёма, в полный рост залезшего в пододеяльник и пытающегося что-то в нем сделать. — Валентин Юрьич, помогли б-бы лучше, — запыхавшимся голосом сказал Ткачёв. — Ладно, горе-король одеял. Вылазь оттуда, — Валентин ловко подобрал уголок одеяла с уголком пододеяльника, дал его Тёме, — держи, — такую же процедуру проделал с остальными тремя уголками, затем, вместе с Артёмом встряхнул, и одеяло было заправлено. — Ну вы и вол-лшебник, ВалентинЮрьич. — Я только учусь им быть, — пошутил Лебедев, — Ну, а вообще, на службе и не такому научат. А теперь — спокойной ночи, Тём, — мужчина выключил свет в комнате и лёг в кровать. — Спокойной ночи, — на выдохе ответил парень и сделал то же, что и Валентин. Тёма еще раз пробежался мыслями по всему сегодняшнему дню и понял, что всё сложилось так, как нужно. По-правильному. Он давно понял, что Валентин Лебедев — не такой серьёзный и жестокий тиран, каким его раньше описывала Юля. Он простой смертный человек, с чувствами, переживаниями, с необходимостью в заботе.

~~~

Проснулся Валентин от каких-то стонов. Он медленно и сонно подошел к дивану, Артём крутился, что-то повторяя. — Артём, ты как, — Лебедев осторожно похлопал парня по плечу, но тот вздохнул и резко сел. — Я-я не-не убив-вал её. Н-не убивал. Я не х-хотел. Н-не убийца. — Всё хорошо, Тём. — Н-не убивал я её, — сорвался на крик Ткачёв, а глаза его заполнились слезами, на лбу проступил пот. — Тёма, не убивал, всё хорошо. Ты же про Юлю, да? — Да, В-Валентин Юрьич. Не хотел! Случайно. Я цел-лился не в неё. — Я верю, Тём. Всё нормально, Юля цела, здорова, летает где-то по Галактике. Иди ко мне, — он присел на диван и прижал к себе Артёма, успокая его. — Не убивал, — жаркое дыхание юноши упиралось в грудь мужчины. Лебедев осторожно гладил спину Ткачёва, повторяя, что всё хорошо. Через пару минут паническая атака начала потихоньку отступать. Валентин нежно отпустил Артёма, а затем, встав, приподнял парня и довёл до своей кровати. — Ложись, Тём. — Н-но, Вал... — Ложись, не переживай, — прервал парня мужчина и сам лёг рядом. Он повернулся к спине Артёма и одной рукой обнял Тёму, зарывшись носом в волосы Ткачёва. Парень лишь сильнее прижался спиной к Лебедеву. Они оба понимали, что им вдвоём будет лучше, будет хорошо. Валентин поможет Тёме в избежании стресса, заикания и панических атак из-за «Вторжения». А Ткачёв поможет Лебедеву избежать одиночества.