История у каждого своя

Утро наступает так же быстро, как будто ему выделили всего лишь пару минут. За это время невозможно разглядеть всю красоту, что таит в себе самая прекрасная девушка по имени Мицури Канроджи. Ведь этот человек был, есть и будет самым светлым в жизни Обаная. Она навсегда для него единственная и неповторимая. Его глаза рассматривают её спящее лицо. Замечают подрагивающие длинные реснички во сне. Видимо, ей что-то снится. Светлая кожа кажется бархатной, к которой так и хочется прикоснуться, что и делает мужчина. Он осторожным движением касается её щеки, после нежно поглаживая. Щека такая мягкая и упругая, что вызывает лёгкую улыбку на лице у Игуро. Да, сегодня и всю ночь он был без бинтов, что скрывали его шрамы, по просьбе его любимой Мицури, ведь эту ночь они провели вместе, разделяя одну постель. Брюнет, как вспомнит, что было, весь покрывается румянцем, ведь то, что было останется самым интимным и самым дорогим в его жизни, потому что в эту ночь розововолосая полностью отдалась ему, показывая, что вот она вся его без остатка, как и он её. Обанай глубоко вздыхает, прикрывая глаза, чтобы успокоить на минуту встрепенувшееся сердце, после чего вновь открывает глаза и продолжает рассматривать самую прелестную девушку во всей Вселенной. Как же сильно он её любит, это словами не передать. Он готов умереть за неё, если понадобится, правда, он сам не знает, что после смерти его ожидает — Ад или Рай, а может вообще Чистилище. Мужчина не хочет даже гадать, но почему-то уверен, что после смерти его Канроджи, да его, попадёт в Рай, что несомненно радует. Его глаза опускаются ниже — к губам, что мило сжимаются во сне. Нет, девушке определённо что-то снится. Он мягко касается сладких губ, после чего отстраняется, видя, что губы зелёноглазой растянулись в милой улыбке. Такую улыбку Обанай больше всего и любил, потому что она такая искренняя, такая счастливая. Он опускает взгляд ещё ниже, уже к оголённой и такой манящей шее, на которой остались еле видимые следы от их ночи. К ним он тоже прикасается сухими губами, чем вызывает тихий смешок у девушки. Так она не спит? Хитрюшка. — Мицури, — шепчет мужчина, снова оказываясь напротив её лица, которое он готов расцеловать. — Обанай, — выдыхает Канроджи, приоткрывая глаза, после нежно улыбаясь, — доброе утро. В ней нет сейчас той бодрости, что всегда присуща такой активной девушке. Сейчас она такая разнеженная, мягкая и податливая. Это удивляет столпа змеи. — Доброе, — он уже не стесняется перед ней быть без бинтов. Уже не смущается своего уродливого лица, которое украшают шрамы. Он снова касается её губ, вовлекая её в ленивый утренний поцелуй, на который зелёноглазая отвечает так же лениво и нежно. После него мужчина чуть приспускается, пальцами поддевает покрывало, что укрывало нагое тело девушки, и открывает доступ к её боку, где ближе к бедру красовалась метка, которая была такой же, что и у Игуро. Они связаны самой Судьбой. Их жизни переплетены, от чего у брюнета слегка выступили душевные слёзы в уголках глаз, а губы со всей любовью, что он мог дать, коснулись той самой метки на боку. По телу столпа любви прошлись мурашки. — Обанай, — девушка тихо позвала его. В её глазах тоже стояли слёзы, но они были из-за абсолютного счастья. Брюнет приподнимается на локте, смотря чуть сверху на тело его возлюбленной, и поражается насколько же она прекрасна, великолепна, и насколько же он её любит. — Я люблю тебя, — срывается с губ столпа змеи, на которых была всё ещё та нежная улыбка, — безумно люблю тебя. Мицури всхлипывает и, резко приподнявшись, стискивает того в жарких объятиях. Она тоже говорит: — Я тоже… Тоже люблю тебя… Боже, как же я тебя люблю, — после чего расцеловывает его лицо, касаясь губами его шрамов. Игуро счастлив, что любит именно её и никого другого. Он надеется, нет, верит, что в дальнейшем у них всё будет хорошо, если они будут с друг другом. Пока они есть у друг друга.