История у каждого своя

День обещал быть дождливым, потому что на это указывало очень чёрное небо, хотя на улице настало только утро, и гороскоп Канроджи, который, вроде как, никогда не ошибался. Хотя Шиназугаву брали кое-какие сомнения, но из-за появления Обаная возле девушки он решил промолчать, просто уходя. Блондина бесил приторный запах, который исходил от той, потому что он в последнее время стал замечать, что где-то около него появляется сильный запах тысячелистника, но он понять не мог от кого так несёт из-за чёртова запаха розововолосой. Нахер она так надухаривается?! Из-за гадкой змеи?! Это бесило столпа ветра. Санеми громко цокает и идёт в своём направлении, проклиная всё и всех на свете. Ему и сегодня настроение похерили, чем он был очень недоволен. Ему по пути встречается собственный брат, который, похоже, хочет что-то спросить, но не знает как. Шиназугава старший пытается это игнорировать, но тот его всё же останавливает. — Брат, тебя что-то волнует? — голос у младшего пропитан волнением, ведь он переживает за столпа ветра. — Меня-то? Ни за что. Что за херню ты несёшь? — нагло врёт блондин, искривляя лицо в возмущённой манере. Это вводит брюнета в состояние смятения за свои слова, что он даже взгляд отводит в сторону. Санеми, смотря на брата, фыркает и уходит, оставляя того одного со своими мыслями и догадками. За такое поведение старшему почти не стыдно, но может только чуть-чуть. Это чувство чёрноглазый быстро отмахивает от себя. Он пошёл дальше, уже не обращая внимание на остальное, но резко останавливается напротив того места, где решил посидеть Гёмей. Тот сидел на полу в доме с открытыми дверями на улицу. Из помещения так ярко и чётко доносился запах тот дрянной травы, которая уже за последнее время надоела блондину. — Эй! Химеджима-сан! — Шиназугава подошёл к дому, сразу заходя без разрешения, — ты что-то делаешь с травой? — С травой? Ничего, — сидит в обычной позе мужчина, поворачивая голову к вошедшему, — а что за трава и что с ней? Вся эта ситуация начинала выбешивать столпа ветра. — Тысячелистник, что б его, — злым голосом проговаривает блондин, смотря на мужчину перед ним, — этот запах исходит от тебя, а меня он уже жутко выбешивает, — ещё злее говорит. Тёмноволосый только на это хмурится, но ничего не говорит. Нет, это определенно бесит! — Снимай вверх, — почти приказывает чёрноглазый. Взгляд уверенный, совсем без доли сомнения или неуверенности в своих словах, — снимай, кому сказал! — Я не буду этого делать без весомых на то причин, — голос размеренный, поза не напрягающая совсем. Он олицетворяет само спокойствие. Как же это злит. То как безмятежно тот реагирует на всё это, то как отвечает, как сидит, дышит… В общем всё бесило. Санеми выдыхает и резко направляется к Химеджиме, но тому всё равно. Его движения остались такими же невозмутимыми. Шиназугава старший присел к тому и, схватившись за воротник, резко распахнул верхнюю одежду. Гёмей рукой остановил того за плечо, чуть отстраняя от себя и не сильно сжимая, при этом говоря: — Прекрати. Эти слова наоборот побудили мужчину к дальнейшим действиям. Он сильнее дёргает одежду в разные стороны, открывая лучше обзор на накаченное и мощное тело. После этого он утыкается носом в район шеи, начиная внюхиваться. От столпа камня очень сильно пахло той самой травой — тысячелистником, что уже везде казался блондину. Он проводит носом чуть ниже, будто впитывает в себя этот аромат, хотя сам не знает зачем ему это. Кончик носа утыкается в ключицы и их почему-то хочется прикусить. Что за херня? Санеми будто был в каком-то тумане, пока ему на ухо не проговорил такой низкий и бархатный голос: — Шиназугава, ты пахнешь цветущим персиком, — эти слова будто ошпаривают младшего мужчину и он отскакивает назад, шокируясь своим действиям. Что. Он. Только. Что. Делал. Чёрт возьми?! — Шиназугава, — его зовёт этот манящий почему-то именно сейчас голос, но он не обращает на него внимания, срываясь на бег. Блондин знал, что это жалкая попытка уйти от проблем, но у него другого выхода не было. Убегая уже под дождём (будь он проклят), он случайно сталкивается с Канроджи и только что понимает, что так приторно пахло не от неё, а от него самого. Да почему именно чёртов персик?! Это остаётся загадкой, но теперь Химеджима точно уверен, что ему предстоит многое обговорить с Санеми, включая тему о связанной судьбе между жизнями.