Папочке пора работать

— Я и не думал, что ты так ходишь в домашней обстановке, — Ридиус усмехнулся, ставя на тумбу возле кровати две кружки с чаем и садясь рядом с увлеченным ноутбуком Ирром. Тот неожиданно остался у него на ночь прошлым вечером, но в итоге было уже два часа дня, а они только начали подниматься с кровати. И то, кое-кто все еще позволял себе лениво валяться. Страстная ночка, подумаете вы. Пришли и вырубились от безумной нагрузки и навалившейся на плечи усталости, скажут они. Теперь же, днем, Рид наслаждался теплой кроватью и взъерошенным Ирром на ней. И ему было до смешного тепло в груди, когда светлые глаза заспанно посмотрели на его довольную мину. Ридиус, если быть откровенным, был даже рад этой безумной нервотрепке в университете с переводом работы на дистанционную программу, потому что единственное, что они успели сделать перед тем, как отрубиться – переодеться. А так как в квартире профессора не было одежды его лучшего студента, тот теперь лежал в чужой футболке, которая упорно сползала с острого плеча и открывала вид на тонкие ключицы и бледные бедра. Ридиус уже говорил о том, как он благодарен? — А я не думал, что у тебя есть нудистские наклонности. Рид бросил взгляд на свой голый торс. Ха-ха. Ему бы надеть свою рубашку да галстук повязать, потому что с этой дистанционкой он, как какой-то блогер, должен проводить лекции в формате онлайн, и через полчаса у группы Ирра первое занятие с ним в таком формате. Юный наглец же пользуется привилегиями, пьет чай и разлеживает в кровати преподавателя в одежде преподавателя. Преподаватель, кстати, в восторге. — Никаких странных наклонностей, просто я сейчас буду одеваться, чтобы заработать денег и баловать свою красотку, всю из себя нежную и беззащитную. — Что? Стурлусон медленно повернул голову, явно раздраженный таким заявлением. Ридиус же, включив придурка, забрал у него из рук ноутбук, поцеловал в висок и поставил добытую технику на стол, отвернув от постели. А то мало ли. Накинув на плечи рубашку и найдя любимый галстук, он не удосужился переодеть спортивные штаны. Кому оно надо? — А ты пока отдыхай, папочке пора работать. Недовольство, витающее вокруг кровати, осталось проигнорированным. Пока программа грузилась, а конференция создавалась, Ридиус застегнул рубашку, затянул черную ленту, надел очки и даже достал тетрадку, чтобы при вопросах прорешивать уравнения на месте, ведь доски под боком не было. На самом деле, ему бы сейчас отпустить несчастных студентов, скинуть только надетую одежду и вернуться в постель, где его ждут (он тешил себя мыслью, что ждут) тонкие руки и нежные губы, но увы, Сандра уже предупредила, что и как ему отрежет, если он будет пренебрегать работой, да, Рид, даже если ради своего мальчика. — Здравствуйте, все, кто удосужился подключиться к конференции, — Ридиус вытянул ноги под столом, благо, стенки там не было, вальяжно откидываясь на спинку компьютерного кресла и улыбаясь в камеру. Восемьдесят семь слушателей, состав не полный, но уже неплохо, — сегодня мы с вами поговорим о методе обратной задачи рассеяния. Надеюсь, все додумались отключить микрофоны, я не хочу отвлекаться на смех из-за чьего-то храпа. Итак… Ирр медленно цедил чай, наблюдая за развлекающимся Ридиусом. Не лекция, а стендап, на который ты никогда не попадешь по своей воле. О, так он нежный и беззащитный. Папочке ведь работать надо. Хорошо, пусть папочка поработает, пока «красотка» позанимается глупостями. Посмотрим, как ему работается. Стурлусон выскользнул из объятий хлопкового белья, старясь не отвлечь на себя внимание увлеченного болтовней Ридиуса. В принципе, это не было трудным, тот вперил взгляд в экран, стараясь абстрагироваться, и сыпал определениями, стараясь достаточно доступно рассказать о своей обожаемой механике. — … Это уравнение было выведено в конце XIX века для описания волн на мелкой воде. Тогда же были получены некоторые его точные решения — солитоны. Интерес к… Ох? Ирр почти невесомо коснулся бедер Рида, выглядывая из-под стола и склоняя голову к плечу, лицо застыло в выражении немого укора. Брови профессора удивленно поднялись, но мгновение спустя рот, растянутый в недоуменном «о» расползся в ухмылке. Да-да, ухмыляйся, пока можешь. «Ты ничего не сделаешь, красотка» жалящим взглядом. «Развлекайся, но не заигрывайся» погладившей его по ноге голой стопой. Ну-ну. — Профессор? – настороженно раздалось из ноутбука, и Ридиус тут же отвлекся, фыркнув напоследок. — Простите, кошка обтерлась об ноги, она у меня редко идет на ласку, вот я и удивился. Итак, на чем мы остановились? И правда, на чем? Тонкие пальцы скользнули по коленям вверх, погладили бедра и пошли выше. Подушечки надавили на тазобедренные косточки, а затем прошлись по обхватывающей живот резинке и схватились за затянутые в милый бантик шнурки. Чужой носок мягко ударил по Ирру в безмолвном «что ты творишь?». Неужели теперь заволновался? Поздновато. — Дальнейшее развитие метод получил в работе Лакса, который… М! – Ридиус дернулся, как ужаленный, когда рот накрыл его член через два слоя ткани. Твою мать, Стурлусон! — Все в порядке, профессор? – тревожный тон из ноутбука. Неа, ничерта не в порядке. Рид мельком взглянул вниз и в тот же момент ему захотелось задушено простонать. Его лучший студент, его красотка водила губами по все более явно проступающему рельефу, сидя между его разведенных ног и вцепившись своими тонкими пальчиками в его талию. Почему именно сейчас, а, чертовка? — Да, не волнуйтесь, это… — Жаркий выдох прямо там, господи, красотка, где твой рот, и дерганье за шнурки, — Все еще кошка. Царапается, решила, что сейчас время для игр. Ирр же, не слишком волнующийся о том, что творится там, наверху, приспустил сначала серые штаны, а затем и ткань белья, тут же обхватывая горячую плоть тугим кольцом у основания и вырывая задушенный хрип посреди речи о каком-то там учёном. Одно движение вверх с прокручиванием, возвращение вниз и пальцы наверху уже крепко сжали край столешницы. Как несдержанно, профессор. Ирр провел ногтем по выпирающей венке, а затем медленно, так чертовски медленно склонился и повторил движение языком. Голос Ридиуса дрогнул, но затем тот, кажется, сдержался и заговорил тем же ровным тоном. О, значит, игра? Думаешь, сдержишься до конца занятия? Он нежно коснулся губами головки, а затем вобрал ее в рот, мягко посасывая и лаская пальцами напряженный живот под рубашкой. Такой твердый, будто каменный. Рид же весь застыл, а его всегда расслабленный голос смешался с легким придыханием, что, по профессиональному мнению из-под стола, выдавало его с головой. Ай-яй-яй, что же подумают ваши студенты, профессор? — Профессор, вы странно покраснели, — снова голос этой надоедливой девчонки-старосты, ну почему бы ей просто не заткнуться? – все точно в порядке? — Я просто приболел, — Ирр резко взял всю длину, пропуская член в бархатную глотку, из-за чего колено рядом коротко дернулось, а рука резко скользнула под стол, вплетаясь в распущенные волосы и вынуждая вжаться в него носом и не двигаться, — ничего важного настолько, чтобы отвлекать преподавателя… От лекции. Итак, уравнение… Ирр мягко качнул головой, вынуждая ослабить хватку, а затем откатился немного назад, практически полностью выпуская член из жаркого влажного плена, но, когда чужие коленки практически полностью расслабились, он насадился ртом снова, чувствуя, как чужие пальцы натягивают светлые пряди, а язык лектора начинает заплетаться. Кстати, о языке. Он кружил языком по головке, подкладывал ложечкой, когда опускался на полную и коротко, почти жаляще касался самого кончика, когда отстранялся. Чавкающие, совершенно неприличные звуки, казалось, раздавались по всему дому, и Рид молился, чтобы его нерадивые списали все на помехи. Господи, какие это были помехи. Ирр мерно опускался и задерживался внизу, тихо, практически бесшумно мыча и посылая умопомрачительные вибрацию по всему члену, так, что жаркий узел все сильнее и сильнее закручивался внутри. Что же ты делаешь своим ртом? Как только вся эта мука закончится, как только его кости перестанут превращаться в смоченную глину из-за этих губ, он вздернет этого наглеца к себе, стянет с него белье, усадит на свой стол, скинув к чертовой матери этот ноутбук и доведет до оргазма сначала языком, а потом так тщательно обработанным членом. И еще раз, еще раз, еще раз, пока его красотка не начнет жалобно хныкать и упираться дрожащими руками в его грудь. Ах, черт, не лучшее время для таких фантазий. Но Ридиус все еще был в силах читать лекцию, пусть даже все время останавливался, чтобы напряженно выдохнуть. Кто научил его мальчика так тщательно высасывать из него так упорно сдерживаемое рычание? Он ласково и почти невесомо погладил Ирра за ушком, помассировал кожу головы и чуть не задохнулся, когда тот сглотнул, насадившись до упирающегося в лобок носа. Жаркое горло туго сжалось вокруг его каменного члена, обхватывая со всех сторон, а короткие ноготки поцарапали кожу живота. Ридиус не выдержал и бросил взгляд вниз. Водянистые, слезящиеся глаза смотрели прямо на него, покрасневшие губы туго натянуты, а щеки очаровательно налились красным, так непривычно для вечно бледной, чуть ли не фарфоровой кожи. Ресницы слипшимися стрелочками буквально вонзились в его сердце. Светлые прядки челки прилипли к взмокшему лбу, глаза пьяные, пьяные, пьяные. А если перевести взгляд ниже, еще ниже, то можно заметить плотно сжатые коленки. — Твою… — Ридиус? — Реплику можно было предугадать заранее, Ян. И я тебе профессор, а не близкий друг, я кому сказал отключить микрофоны? Мать! Его мальчик возбудился, отсасывая ему. Ему все это нравилось чуть ли не больше, чем самому Ридиусу, подумать только. Прогоните эту мысль в голове раза четыре, если мучает импотенция, как языком слижет. Ридиус сейчас прямо здесь откинется. Господи, спасибо за такую смерть, он и не думал, что минет может быть смертоносным, но видит бог, это того стоило. — Давайте, — он сам слышит свой дрогнувший голос и на секунду зажмуривается, сжимает зубы до ходящих туда-сюда желваков, — продолжим наше занятие. Не отвлекайтесь. Не отвлекайтесь, пока отвлекают меня. Ирр начинает помогать себе руками, холодными пальцами касаясь разгоряченной и влажной кожи. Слюна течет по его подбородку, но он так старательно отсасывает, что не обращает на это внимание. Слюна буквально везде, он такой грязный и это так неправильно его заводит и встряхивает, что он замедляется, рвано дыша через нос. Ирр практически стонет, но из-за того, как глубоко в нем чужой член, удается только тихо промычать. А затем он чувствует, как чужие бедра сильнее сжимают его, резко отстраняется, зажимает основание в кольце и придавливает Рида к спинке кресла. Ну нет, это точно не все на сегодня, к черту эту онлайн-лекцию. Он настоящей кошкой проскальзывает вверх, из-за чего каменный член касается хлопковой ткани футболки на его груди, а затем в одно движение вырубает связь со стороны профессора, так и оставшись незамеченным. Все, что успевает сказать Рид – скомканное «на сегодня все», а затем он срывается, сжимает руками тонкое тело, перетягивая его на свои коленки и вгрызясь в его рот. Ридиус вылизывает так тщательно, что чувствует пульсирующие, ноющие губы Ирра и горячий перетруждённый язык. Его красотка в его руках наконец стонет, притираясь ближе и руками пытаясь в нетерпении развязать давно душащий галстук, но Ридиус тормозит его и мягко смеется, оставляя свои руки на крепких бедрах и медленно водя по ним грубыми ладонями. Какая нежная кожа, она обязана расцвести под его губами багровыми засосами чуть позже. Он сдергивает с переносицы мешающие очки, откидывая их куда-то за спину. Никакой аккуратности, все потом. — Не торопись, милая, — он зарывается носом в чужую шею, ведет по ней губами и прикусывает у челюсти, а потом шепчет, шепчет, шепчет, — моя очередь развлекаться. Сегодняшний твой лексикон – «пожалуйста» и «ах», запоминай. «Ты никуда не уйдешь» спускается поцелуями по его шее. «Ты даже стоять не сможешь, я тебе обещаю» задранной футболкой и сжатыми на соске зубами. «Чертов бесстыдник, довел меня до такого» грубым поглаживанием прямо через ткань. Ридиус подхватывает его, сжимая в ладонях задницу, и идет к кровати, позволяя, наконец, себя раздеть. Ирр лишь приподнимает уголки губ, пока его горло нетерпеливо вылизывают. Да, пусть его папочка работает, пока он сам может вить из него веревки.