Птичка. Геральд/Мисселина (СН)
«Ты видела как умирают в полёте птицы? Как топятся чайки в глубоких морях? Я бы вечность целовал твои ключицы И тонул в твоих солёных дождях. Я бы мили прошел за тобою, Чтобы крепко впиться в объятья Твою тоску своими годами покрою Если только ты не посчитаешь это проклятьем. Я видел как умирают птицы… Не позволяй мне, пожалуйста, так же уйти. Я ведь бы вечность целовал твои ключицы И писать бы забросил стихи.» Кит Кристина
Источник: https://poembook.ru/poem/1562428***
— Птичка, — назвал демон ангела когда-то. Усмехнулся по-доброму, увидев, как она встрепенулась, но затем осознав это своё движение так похожее на повадки птицы, она ему улыбнулась. Небесного цвета глаза, робкое выражение лица и тонкие ладони. Он запомнил всё до мельчайших подробностей. Она тогда была самой счастливой, она тогда любила весь мир и своего племянника.«… Мисселина падала, крутясь и переворачиваясь в воздухе…»
Она стояла возле постели сестры и оттирала пот с её лба, пытаясь подбодрить её. — Потерпи, — увещевала она её, — Младенец очень крупный. Геральд успокаивал отца, пытаясь отвлечь, наконец уговорив того отойти от комнаты, где рожала его жена.» — Нет! — охрипший крик демона прорезал воздух и Геральд полетел ей навстречу…»
Спустя некоторое время тишину дома прорезал бодрый крик ребенка как некое чудо, как нечто жизнеутверждающее, как лучик надежды, где её не было и не должно было быть. — Мальчик! — радостно вскрикнула Мисселина и приободрила усталую от многочасовых родов мать. — Такие младенцы нестабильны, — прошептала мать, и на глаза навернулись слёзы, — Мы столько раз пытались… — Не смей так думать, — уверенно произнесла сестра, уверенно перерезая пуповину, звонко шлепая ребенка по попе и прикладывая к груди матери Она умилилась, когда поняла, что он беспокойно елозит и помогла ему. На всю комнату послышалось жадное чмокание и сопение. — Будет жить! — утвердила Мисселина, а из глаз матери потекли благодарные слёзы.»… Геральд поймал Мисселину, но не смог удержаться, и они вместе полетели вниз. Он принял весь удар на себя. — Мисселина… — ему оставалось только прошептать…»
Геральд с интересом рассматривал вышивку на его плаще: древний символ его рода, семейный герб. Мисселина чуть сморщила носик, ожидая от него гневного или недовольного окрика, ворчания, такого привычного, но он остолбенело молчал. — Не нравится? — наконец-то решилась спросить она. Он кивнул и глянул исподлобья, но уже по другому, так как не позволял себе смотреть на неё. Мисселина скромно улыбнулась, но от глаз демона не скрылось её смущение. Ещё одно мгновение и он прикоснулся к её щеке пальцем. Едва ощутимо, чтобы понять как она прильнула и одновременно испугалась. И он напуган, потому что её теплая кожа словно бы рассцвела под его холодным прикосновением.«… Геральд отвернулся, надавил пальцами на глаза, будто пытался вдавить слёзы обратно…»
— Мой племянник лучше всех, — хвастливо произнесла Мисселина, окруженная стайкой любопытных ангелов, которые пытались разузнать про необычного мальчика, которого впервые сегодня приведут на праздник Рождества. Геральд улыбнулся. Тётя в нём души не чаяла, хотя мальчик рос своенравным, он словно бы знал то, что другим было неподвластно и недоступно, обладал неким знанием, но делиться им с миром не собирался. Ему не нравился Мальбонте, но Геральд молчал, смиряя себя перед Мисселиной. Той была важна его поддержка и она всегда могла получить её от демона.«… Волосы Мисселины слиплись от крови, одежда от когтей Субантры превратилась в лохмотья, но лицо её оставалось таким же чистым, добрым, каким было всегда…»
— Нельзя так с ним, — не унималась Мисселина на суде, — он же всего навсего ребенок… — Вот именно, Мисс, — холодно произнес Кроули, — пока он ребенок, надо присечь корень зла, думаю Шепфа принял правильное решение. — Я надеюсь вы не ошибаетесь, — проговорила девушка и её лицо приобрело мертвенно-бледный оттенок. Геральд сжал её плечо в поддержку. Её ладонь легла на его.«… Казалось Мисселина даже сейчас улыбается…»
Его птичка всегда жила для других, не жалея себя, задавая для себя высокую планку жертвенности и служению делу. Даже когда племянника заточили, а сестру с мужем низвергнули на землю. Мечтам Геральда и Мисселины быть вместе не суждено было исполниться — суровый закон Неприкосновения вступил в свои права. Слишком правильные оба. Всё, что им осталось: целомудренные встречи и память. Память о той дождливой ночи, когда промокшая до основания оперения Мисселина пришла к нему после суда — разбитая и растерзанная новостью о бывшей ранее счастливой семье. Как она долго не смогла согреться, как они пили глифт, как она плакала и как нашла утешение в его теплых сильных объятиях… и как потом ни разу об этом не пожалела.«… Геральд обнял её, прижался изо всех сил и заплакал…»
Его птичка. Жила как легкое воздушное создание и даже смерть свою встретила в воздухе…
