Это будет реальностью

      Знаешь, ты снишься мне. Иногда мы просто гуляем или разговариваем на крыше, иногда ты меня целуешь и обнимаешь, а иногда творишь со мной такие вещи, о которых не принято говорить посторонним, но от которых внутри всё переворачивается вверх дном, а на душе становится сладко-сладко. Когда мы с тобой виделись последний раз, ты сказал, что скучал по мне. Что тебе не хватало такого друга, как я. А я улыбался глупо, глядя в замершую за окном вечность, и уверял тебя, что отныне ты сможешь приходить сюда в любое время. Когда-то давно мне снился этот город. Давно, когда я был ещё совершенно другим человеком, он просачивался в мои сновидения и заставлял меня его полюбить и пожелать, чтобы он был на самом деле. И я полюбил. И теперь он есть. И есть я в нём. И я всё так же его люблю. Теперь он мне уже почти не снится: нерационально навязываться своему создателю и во сне, и наяву. Зато снишься мне ты. С каждой ночью спать становится всё сложнее, даже Триша стала замечать, что мне не по себе. Конечно, с периодичностью раз в три дня высовываться в открытую форточку и выть на луну, как драная псина, от осознания, что это был всего лишь сон — попробуй тут не заметь, особенно с кошачьей эмпатией. Но я не сдаюсь. Я вижу тебя во снах и выжимаю из них всё, что могу. Потому что, знаешь, может, ты — как мой Город в Горах? Если я буду долго тебя хотеть, ты станешь моей персональной реальностью? Я сижу на самом краю моего почти до конца сотворённого Мира. Руку греет чашка ароматного кофе, стащенного через Щель Между Мирами из-под самого носа Триши, а пятки лижет туман из Бездны, содержания которой я ещё не придумал. Ты подходишь, как всегда бесшумно, и усаживаешься рядом. Долго смотришь в даль, и я с улыбкой замечаю, что в белых клубах Неизвестности начинают мелькать серебристые шустрые лисички. — Знаешь, Макс, — говоришь ты, обжигая дыханием все мои нервы, — мне кажется, что я сегодня понял самую простую и самую главную истину. — Какую? — Я тебя люблю.