Отвлекающий маневр 2: Лучшая афера Нила Кэффри

— Нет, нет, нет, нет, НЕТ! — прокричал Джон, отрываясь от книжного шкафа, в который его впечатали несколько секунд назад, и бросаясь к рухнувшему на пол Шерлоку. Тот задыхался, отчаянно хватая ртом воздух, его лицо искажала гримаса боли, а рубашка алела от увеличивающегося пятна крови из раны на груди. Услышавшие хруст стекла и звук падения тела после выстрела Питер и Моззи, пригнувшись, подобрались к нему. — Шерлок! — Джон крепко сжал его за руку. — Только не отключайся, слышишь?! — Моззи, вызывай скорую! — скомандовал Питер, и тот, не разгибаясь, быстро нашарил в кармане телефон и стал набирать 911. — Джим… Пере… улок, — прохрипел Шерлок, прежде чем потерять сознание. — Шерлок! — Джон почувствовал, как рука Холмса безжизненно обмякла в его собственной. — Шерлок… Питер проверил кобуру на поясе и, выхватив что-то из тумбы под телевизором, сжал плечо Джона, пытаясь его встряхнуть. — Надо поймать ублюдка! — Но Шерлок ранен! — Чего вы ждете?! — прокричал Моззи, глядя на Джона и Питера и держа телефон у уха в ожидании ответа оператора службы спасения. — Бегите, достаньте этого мерзавца, а о нем я позабочусь! Я знаю, что делать! — Идемте, с ним все будет хорошо, — стараясь звучать максимально убедительно, произнес Бёрк, почти оттаскивая Джона от Шерлока. Джон позволил себя увести, но оцепенение с него спало, как только они оказались на улице, и до него из-за открытой двери донеслись слова Моззи: — Ну уж нет, еще одного мы сегодня не потеряем! Джон практически перескочил через крыльцо и бросился через дорогу. Питер нагнал его перед самым поворотом в злосчастный переулок и грубо схватил за руку, останавливая. — Почему мы теперь медлим?! — почти прошипел Джон. — Он пытался убить меня, но, видимо, Шерлок заметил лазер… Бёрк поднял ладонь вверх, призывая к молчанию, и быстро пробежал взглядом по небольшому гаражу, рядом с которым они остановились, и с которого, предположительно, преступник вел огонь. Он понимал, почему последним словом Холмса было «переулок». Мориарти не стал бы уходить с места преступления пешком с винтовкой наперевес, а стрелял он именно из этого оружия, значит, скрыться быстро и незаметно мог, только спрыгнув с постройки прямиком сюда и добравшись до транспорта, несомненно, припаркованного в конце этой тупиковой улицы. Он готов был биться об заклад, что никаких камер здесь не было, освещение практически отсутствовало. — Не в рукопашную же вы собрались с ним бороться! — рыкнул он Джону и сунул ему в руку второй пистолет. — Если Холмс прав и он реально здесь, то ему никуда не деться — впереди тупик. — Даете мне оружие? — ответа, впрочем, Джон не ждал и вновь бросился в темноту. — Ставки слишком высоки, — прорычал Питер, нагоняя его в переулке и держа пистолет на изготовке. Освещение проникало сюда только с близлежащей дороги. — Подкрепление вызывать некогда, они не успеют. А вы бывший военный. — Я не позволю ему уйти. Обманчиво ледяное спокойствие, с которым были произнесены эти слова, были пропитаны яростью и жаждой мести, и Питер в полной мере разделял эти чувства. — Я тоже. Он перешел все границы, устроив нападение на мой дом. В этот момент они скорее услышали, чем увидели, что на них что-то движется. Мгновением позже в темноте они смогли различить очертания автомобиля, который ехал с выключенными фарами и стремительно набирал скорость, но потом вдруг притормозил. Питер замер посреди дороги, преграждая ему путь. — ФБР! — крикнул Питер и направил снятый с предохранителя пистолет на водителя, скрытого в полумраке. — Выйти из машины! Джон силился успокоить тяжелое дыхание, тоже крепко сжимая в руках пистолет. Он нутром чувствовал, кто находится за рулем, и из последних сил, до боли стиснув зубы, держался, чтобы не расправиться с ним. Он запретил себе думать о Шерлоке, пока это не закончится. — Выйти из машины! — снова потребовал Бёрк. Вместо этого водитель вновь надавил на газ, намереваясь сбить их и скрыться, но Питер выстрелил по колесу. Покрышки зашипели и машина, проехав еще несколько метров, замерла. Подходя к автомобилю с водительской стороны, Джон тоже снял с предохранителя и наставил пистолет на водительскую дверь, будучи уверенным в том, что Мориарти постарается сбежать, но ничего не происходило. Они с Питером сделали еще несколько шагов к машине, когда острый маниакальный смех нарушил стоящую в переулке тишину через открытое окно. — Мориарти, — прошипел Джон, сжимая оружие до побелевших костяшек. — Спокойно, — предупредил его Питер. — Он вооружен. Человек за рулем продолжал смеяться колючим, отвратительным смехом. — Джеймс Мориарти, выйти из машины, руки за голову! — еще раз скомандовал Питер. — А то что? — резко оборвав смех, отозвался тот. — Выходи, мразь! — самообладание Джона было на исходе. — Надо же, кто это у нас тут, — с деланным удивлением Мориарти усмехнулся и включил свет внутри салона, позволяя Питеру и Джону увидеть себя и свою омерзительную ухмылку. Он не собирался бежать. — Шерлоку не стоило так поступать, это просто ужасно, отвратительно и так разочаровывает, — он сокрушенно покачал головой. — Совсем не то, на что я рассчитывал после всего, что было. Вот его нет, а ты здесь, доктор, — с презрением выплюнул он последнее слово. — Он умер из-за тебя. Тебе ведь жить с этим, правда? — он сверкнул на него своим маниакальным черным взглядом. — Он выживет! — Джон сам не заметил, как оказался у машины на расстоянии не больше двух метров. — Сдавайся! Тебе не уйти, на земле не будет такого места, где бы я не нашел тебя. — Не-а, — ухмыльнулся тот, растягивая гласные. — Я не сдамся добровольно, и ты должен очень хорошо это понимать. Вы отняли у меня Морана, но ваши потери куда более серьезные, — он вновь расхохотался. — Заткнись и покинь машину, иначе я открою огонь на поражение, — процедил Питер, становясь рядом с Джоном. — Бедный Кэффри, так и не понял, что эта участь была ему уготована с самого начала, — Джим вздохнул в притворном раскаянии, что вынудило руку Питера с пистолетом дернуться. — Как и тебе, Бёрки, но ты оказался удачливее. — Предупреждаю последний раз… — Ты не можешь стрелять в безоружного, — хохотнул Мориарти, наслаждаясь ситуацией и картинно приподняв руки. — Твои друзья из ФБР не одобрят. И, Ватсон, ты бы тоже убрал пистолет, а то выходит, что Шерлок зря отдал жизнь за ничтожество, которое будет гнить в тюрьме… — Сойди в ад, — холодно перебил его Джон и, коротко взглянув на Питера, выстрелил. Потом еще. И еще. И еще раз. Он стрелял до тех пор, пока на Мориарти не осталось живого места. Питер не пытался помешать ему. Когда Джон, глубоко вздохнув, опустил пистолет, Питер уже начал звонить в бюро, чтобы сообщить о случившемся. — Агент Бёрк, да. Ликвидация опасного преступника при оказании сопротивления. Да, адрес… Джон толком не слышал его. В ушах звучали все последние слова Мориарти, и он боялся, до мелкой дрожи, до покалывания в пальцах, до острой нехватки воздуха в легких, что этот подонок оказался прав и Шерлок… Нет. Просто… нет. — Джон, — осторожно позвал его Питер, вырывая из оцепенения и осторожно забирая пистолет. — Я должен… — он, было, бросился назад к дому агента, но тот остановил его. — Нельзя, — он резко качнул головой. — Мы должны оставаться на месте до приезда ФБР. — Но Шерлок… — с надрывом выдохнул Джон. — Таков порядок. Уверен, скорая уже приехала и даже увезла его в больницу, — Бёрк говорил спокойным, утешающим тоном, но Джон, напротив, все больше терял над собой контроль. — Я не слышал сигналов. Их не было. Сигналов не было. Это значит… — Мы устроили здесь такой шум — неудивительно, что ничего не было слышно, — он бросил тяжелый взгляд на тело преступника в машине. — Сейчас я позвоню Моззи и спрошу, в какую больницу отвезли Шерлока, хорошо? Джон тяжело рухнул на колени, прямо на асфальт посреди дороги, пытаясь дышать глубоко и заглушить внезапно возникший шум в ушах. Адреналин пошел на спад, и осознание всего, что произошло, грозилось раздавить его прямо здесь и сейчас. Мориарти стрелял в Шерлока. Шерлок при смерти. Если он не выживет… — Моззи, как дела у вас? Понял, держи в курсе. Мориарти? Больше он уже никому не навредит. Питер сбросил вызов и присел перед ним на корточки. — Как я и говорил, его увезли в больницу. Он жив. Ранение серьезное, подробности скажут только при госпитализации. Но Шерлок жив, Джон. — Слава богу, — на грани слышимости, почти одними губами пробормотал Джон и посмотрел на Питера. В контекст навязчиво напрашивалось слово «пока», но Джон запретил ему проникать даже в мысли. Никаких «пока». Он должен, просто обязан выжить. — Вам нехорошо? Может, тоже врач нужен? — обеспокоенно спросил Питер. — Я сам врач, — Джон еще раз глубоко вздохнул и бросил взгляд на тело Мориарти. — Что со мной будет? — Ничего, — пожал плечами Питер. — Мориарти был ликвидирован агентом ФБР при оказании сопротивления при задержании после нападения на мой дом. Джон несколько раз моргнул. — Но это ведь я убил его, — он с недоумением смотрел на агента. — Пистолет — мой, — Питер показал ему оружие, из которого тот застрелил Мориарти, и протер его футболкой, избавляясь от чужих отпечатков, после чего обхватил рукоятку. — Отпечатки — мои. Стрелял — я. Вы преследовали преступника вместе со мной, но все остальное сделал я. То же касается и Морана. Он бы в любом случае ничего нам не раскрыл. — Но… — Именно так мы скажем моим коллегам, полиции и консулу Великобритании. Это меньшее, что я могу сделать для вас, для Холмса. И… для Нила, — он поджал губы и тяжело потер лоб. — Спасибо, — тихо проговорил Джон и поднялся, Питер — за ним. — Но я не могу сейчас отпустить вас, это вызовет подозрения. — Я понимаю, просто… я с ума схожу, он там… после того, что… — Шерлок Холмс — крепкий орешек, Джон, вам ли не знать? Он обязательно выберется, — Питер сжал его плечо в ободряющем жесте. Джон хотел бы возразить против данного утверждения, что Нила Кэффри тоже считали таковым, и чем все для него закончилось. Но сказать такое в лицо Питеру, да и вообще произнести это вслух он бы ни за что не посмел. — У вас есть платок? Или салфетка? — Да, — Джон вытащил платок и пачку салфеток из кармана и передал Питеру. — А зачем? — Я сказал, что он оказывал сопротивление, — пояснил он, проходя к машине и, подсвечивая смартфоном сквозь окна, нашел искомое. — Винтовка должна лежать рядом с ним. И у нас, — он взглянул на часы, — около пары минут, чтобы это организовать. И вовсе ни к чему, чтобы на ней были наши отпечатки, — он салфеткой открыл дверцу машины. Винтовка лежала на заднем сидении.

***

Следующие несколько часов показались Джону вечностью. Он то и дело ловил себя на мысли, что находится будто в каком-то трансе. Он с трудом сдерживал без конца накатывающие на него волны ужаса и буквально запрещал себе думать о Шерлоке. Он сидел на бордюре, упираясь локтями в колени, и словно сквозь пелену наблюдал за тем, как на месте ликвидации (расстрела) Джеймса Мориарти работают федеральные агенты и полиция. С равнодушным видом они собирали улики, вытаскивали из машины и уносили винтовку, снимали отпечатки в машине. Один из агентов говорил с Бёрком. Рядом стоял полицейский и тоже задавал ему какие-то вопросы. Еще один человек в строгом костюме и в очках слушал рассказ, а вернее — отчет, Питера молча. Для них это было одно из сотен, тысяч дел, ликвидация опасного террориста. И только для Джона смерть (убийство) Мориарти действительно имела значение. Для него и, пожалуй, Питера. Ведь Нил был его лучшим другом, даже несмотря на то, что все его считали преступником. Джон с силой потер ладонями лицо, пытаясь прийти в себя. Черт возьми, он бы даже отпраздновал смерть ублюдка, если бы Шерлок сейчас не находился в реанимации на грани жизни и смерти. Никакой новой информации о его состоянии не было. Моззи только прислал сообщение, в котором написал, что врачи увезли Шерлока в реанимацию и делают все возможное (и невозможное, как надеялся Джон) для его спасения. Он пообещал сообщить, если будут новости, но Джон одновременно и ждал, и страшился того, что может получить в следующем СМС. Наконец, Питер закончил разговор с коллегами и подошел к Джону, устало потирая лоб. — Джон, ты как, нормально? Тот неопределенно покачал головой и поднялся. Питер тем временем продолжал: — Мы можем идти. И он повел его в сторону дома, по пути негромко говоря: — Здесь все улажено. Я попросил консула и полицию не тревожить тебя, объяснил, что твой муж сейчас в больнице с ранением и тебе не до них. Консул настаивал на разговоре с тобой, хотел убедиться, что твои права как гражданина Великобритании не нарушаются. Я заверил его, что ты оказывал поддержку в преследовании преступника, и что ФБР тебе благодарно и ни в коем случае не имеет никаких претензий. — Зачем вообще здесь консул? — прочистив пересохшее горло, поинтересовался Джон. — Ты гражданин другой страны, участвовал в операции ФБР, твоего мужа ранил теперь уже ликвидированный преступник. Если бы я не сообщил в консульство, возникли бы нежелательные вопросы. Они молча перешли дорогу, и Джон, который двигался по инерции, будто очнулся, оказавшись перед домом агента Бёрка и увидев отверстие от пули в оконном стекле. — Мне нужно в больницу. — И я сейчас вызову тебе такси, — заверил его Бёрк, но вынудил подняться на крыльцо и войти в дом. — Но сначала ты выпьешь успокоительное. Ты в шаге от нервного срыва. Но не думаю, что в таком состоянии ты чем-нибудь сможешь помочь Холмсу. — Да. Ты прав, — отозвался Джон. Только теперь он осознал, что они как-то незаметно этим вечером перешли на «ты». Джон замер на пороге, войдя в дом вслед за Питером. Диван у окна все так же был усыпан осколками стекла. На его ручке лежало свернутое пальто Шерлока, поверх него — его любимый синий шарф, словно его владелец только что вышел из комнаты на минуту. Взгляд скользнул ниже — пара подсохших капель крови на светлом ковре, столик сдвинут (вероятно, чтобы дать врачам возможность забрать пациента), на нем все так же стоят две чашки с нетронутым и безнадежно остывшим кофе. Джон сделал глубокий вдох. Еще пару часов назад они так же вчетвером вошли в эти двери. Настроение было далеко от хорошего, все были опечалены и поражены гибелью Нила, но, по крайней мере, Шерлок был… С ним все было хорошо. — Держи, — Питер заботливо протянул ему стакан с успокоительным, за которым успел сходить в кухню, пока Джон терялся в мрачных мыслях. — Спасибо. — Извини, не могу поехать с тобой, я сказал экспертам, чтобы дали нам минуту, потом криминалисты будут работать здесь. — Я понимаю, Питер, спасибо тебе за все. — Держи себя в руках, вот что главное. Не мне, наверное, после всего, что сегодня произошло, советовать тебе это, но… — Питер вздохнул, бросив неконтролируемый взгляд на каминную полку, где стояли фотографии, и от одного этого взгляда у Джона защемило сердце. — У тебя хотя бы есть надежда. Не сдавайся. — Ты прав, прости. Все это ужасно выбило меня из колеи. Знаешь, — Джон отвел взгляд, нахмурившись, — жизнь с Шерлоком едва ли можно назвать спокойной, но… — он вновь прочистил горло. — За все время после моего возвращения из Ирака ничего подобного не случалось, и я… расслабился. Непозволительно расслабился, просто потому что был уверен, что кошмар войны здесь невозможен. Я жестоко ошибся. Он отдал стакан Питеру и повернулся, чтобы снять с вешалки свою куртку, в момент погони совершенно забытую. Как и пальто Шерлока. — Джон, все будет хорошо, не позволяй себе думать иначе, — Питер вновь крепко сжал его плечо, и Джон вымученно улыбнулся. — Спасибо. Он уже взялся за дверную ручку, когда вдруг обернулся к Питеру: — Почему он не сдался? Бёрк вздохнул, нахмурился, а потом прямо посмотрел на Джона: — Он не верил, что мы откроем огонь на поражение по безоружному преступнику. Возможно, он хотел дождаться задержания по всем правилам, чтобы попытаться сбежать по дороге или потом выбраться из тюрьмы другим способом. — И сбежать до того, как мы начали с ним говорить, он тоже не пытался. — Не считая вялой попыткой сбить нас на машине — да, — кивнул Питер. — Нельзя исключать, что Джеймс Мориарти действительно был психически нездоров, не до конца контролировал то, что делал. Но если взглянуть на ситуацию с точки зрения логики, могу допустить, что он понимал, что лишился всего: напарника, поддельной личности, денег, которые так жаждал получить, своей банды. У него не осталось ничего, а с его послужным списком преступлений он бы до конца жизни не вышел на свободу. Может быть, он провоцировал нас специально, добиваясь именно этого исхода, и преуспел в этом. — Может, — Джон кивнул Питеру и вышел. Когда его такси подъезжало к госпиталю, счет в уме Джона медленно приближался к тысяче. Он бездумно считал, перебирал в уме цифры одну за другой, лишь бы только не думать. Девятьсот восемь. Хоть бы врачи справились. Девятьсот пятнадцать. Шерлок, живи, во что бы то ни стало. Девятьсот двадцать девять. КакогочертатынатворилШерлок. Девятьсот тридцать восемь. Выживирадибога. Девятьсот сорок пять. Янесмогубезтебя. Таксист, судя по всему, уловил настроение своего пассажира, поэтому выключил радио, из которого доносились звуки какой-то веселой попсовой песни, как только тот сел в машину. Ехал он молча, в меру быстро, стараясь объезжать вечерние заторы, и не утомлял его излишним и крайне неуместным сейчас любопытством и разговорами. Невидящим взглядом Джон смотрел за окно, облокотившись о ручку двери локтем, вдыхая родной запах — иллюзия, будто его владелец где-то рядом. Пальцы будто самовольно сжимались на мягкой ворсистой ткани синего шарфа, который Джон забрал с собой. Девятьсот пятьдесят один. Пальто он пообещал забрать, когда Шерлоку станет лучше. — Приехали, сэр, — оповестил его водитель, плавно останавливаясь напротив главного входа в госпиталь. Джон молча рассчитался с ним и вышел из машины, повесив шарф на шею. Замерев на мгновение, он по-солдатски выпрямился и зашагал в приемное отделение. Уточнив у дежурной, где операционная, в которой находится Шерлок Холмс, и, подтвердив, что является его мужем, Джон прошел в указанном направлении. Завернув за угол, в конце длинного коридора он заметил Моззи, который сидел и пустым взглядом смотрел в стену напротив. Джон ускорил шаг, преодолев оставшееся расстояние практически бегом. — Моззи. — О, вот и ты, — тот тяжело поднялся, упираясь руками в колени, словно провел в этой позе несколько часов, за которые свело мышцы. Впрочем, вероятно, так оно и было. — Что-то известно? Как он? — Ничего нового. Его все еще оперируют. Мне врач ничего не сообщает, поскольку я не родственник, — развел руками Моззи. — Но, отсутствие новостей — это хорошие новости. Так я люблю говорить. — Спасибо, Моззи, что поехал с ним и побыл здесь. — Я хотел помочь. Но на сегодня с меня хватит больниц. Я должен поехать к Питеру и допить вино, которое открыл. Джон понимающе кивнул, и, пожав друг другу руки, мужчины попрощались. Он знал, как тяжело Моззи переживал смерть друга, и не мог винить его. Сам он, несмотря на успокоительное, ощущал, что находится в шаге от потери контроля. Едва Моззи скрылся из поля зрения, Джон уставился на дверь операционной, бессильно опускаясь на скамью, ощущая, как сердце бьется где-то в горле. Если до этого ему казалось, что время движется катастрофически медленно, то теперь оно будто остановилось. Джон не помнил, чтобы он когда-нибудь по-настоящему молился, даже во время службы в Ираке это не приходило ему в голову, потому что в то время он никогда особенно не дорожил своей жизнью и прекрасно осознавал, куда направляется, когда принял решение записаться в добровольцы и вести сводки с поля боя, параллельно оказывая медицинскую помощь тем, кто в ней нуждался. Он знал, что никакие молитвы не спасут ему жизнь, если его настигнет вражеская пуля. Он пытался спасти Кларка, но оказался бессилен перед тяжестью полученного им ранения. Многие дни он, как и родители бывшего любовника, винил себя в его гибели, сомневался в своих навыках, и только Шерлоку удалось убедить его в том, что его вины в этом не было. Джон, наконец, смог отпустить прошлое. Боже, каким же далеким сейчас казался тот день на пирсе на берегу Красного моря… Война есть война. На себя ему было наплевать, и каждый из его сослуживцев знал, зачем там находится. Да, однажды он спас своего командира, он был хорошим человеком, дома его ждали дети. Джона же больше не ждал никто, к тому моменту с родными он уже почти не общался, на него давило чувство вины, и в какой-то момент служба превратилась в гонки на выживание со смертью. Ему повезло, хотя он нескоро оправился после травмы. И даже во время тяжелого выздоровления он не обращался к богу. Но именно сейчас ему отчаянно хотелось вспомнить хотя бы одну молитву, потому что в этот самый момент от него не зависело ничего, он не мог ничем помочь Шерлоку, его жизнь была в руках врачей этой больницы, зависела от их профессионализма. Ему как кислород требовалась какая-то иллюзия высшей силы, которая могла бы вытащить их обоих из этого кошмара. Он очень жалел, что сейчас сидит здесь. Если бы мог, он бы, не задумываясь, поменялся с Шерлоком местами. Шерлок, пожалуйста, сделай это для меня. Просто живи. Пожалуйста. Еще никогда он не чувствовал себя таким бесполезным, и это приводило его в отчаяние. — Мистер Ватсон? Джон резко вскинул голову, которую успел за время не то раздумий, не то молитвы уронить на руки, зарываясь в волосы, и почти вскочил с лавки. Перед ним стоял доктор. Это был высокий мужчина примерно сорока лет, поджарый, с редкой проседью на висках, аккуратной бородкой и таким же пронзительным взглядом, как у Шерлока. — Да. Как Шерлок? Он в порядке? Как прошла операция? — Не волнуйтесь, — улыбнулся мужчина. — Пулю мы извлекли и сумели нормализовать его состояние, хотя пока рано делать далеко идущие благоприятные прогнозы. Джон нахмурился. — Ваш супруг, мистер Холмс, получил слепое огнестрельное проникающее ранение. Как я понял при первом взгляде на пациента, в момент попадании пули он двигался. Если бы она прошла на несколько миллиметров левее — последствия были бы куда серьезнее, а шансы на выживание — меньше. — Эта пуля предназначалась мне. Но он оттолкнул меня, заслонив собой. — Что ж, это многое проясняет. Пуля прошла между пятым и шестым ребрами с правой стороны, аккурат между правым легким и брахиоцефальной артерией, после чего застряла в мягких тканях. Это не делает ранение пустяковым, но жизненно важные органы не получили повреждений. Должен признать, что мистеру Холмсу повезло, поскольку если бы пуля угодила в артерию, мы бы его не спасли. — В него стреляли из винтовки, — Джон осознал, как вновь пересохло в горле. — Думаю, «повезло» еще в том отношении, что прежде чем достичь цели, она пробила стекло и потеряла скорость. — Согласен, — кивнул доктор. — Так или иначе, хоть мы и стабилизировали его состояние, оно все еще остается тяжелым. Мы делаем все возможное, чтобы вытащить его. — Могу я его увидеть? — Джон с надеждой всмотрелся в глаза собеседника, прекрасно зная ответ. — Исключено, — покачал головой врач. — Мы не можем пойти на такое нарушение. Вы сможете его увидеть, как только мы переведем его из реанимации. Джон стиснул зубы, но кивнул: ему были хорошо известны больничные правила, которые мало чем отличались друг от друга, вне зависимости от страны. — Сейчас мистер Холмс находится под нашим пристальным наблюдением, — продолжал мужчина. — В первые двое-трое суток сохраняется угроза летального исхода из-за шока, но если за это время состояние не ухудшится, она значительно снизится. Вместе с тем, должен предупредить, что полученная мистером Холмсом травма чревата другими осложнениями — тромбоэмболией легочной артерии, инфекционными осложнениями, острым респираторным дистресс-синдромом… — Да-да, я знаю. Я тоже доктор. — В таком случае, коллега, думаю, мне не придется объяснять вам, что еще минимум сутки ваш муж не очнется, ему провели сложнейшую операцию. Вам лучше пойти домой и отдохнуть. В ближайшее время никаких новостей не будет. — Нет, я останусь. — Ваше право, — склонил голову доктор. — Я, с вашего позволения, пойду к пациенту. — Да, да, конечно. Спасибо вам. Оставшись наедине с собой, Джон вновь упал на скамейку и откинул голову, упираясь затылком в стену. Внезапно навалилась апатия, посеявшая слабость во всем теле. Он страшно перенервничал за весь этот бесконечный день, стрелка часов уж подбиралась к полуночи. Ему казалось, что он прикрыл глаза всего на несколько секунд, но очнулся, когда кто-то мягко коснулся его плеча. — Сэр, у вас все хорошо? — любезно поинтересовалась медсестра. — Что? Да… да, спасибо, не беспокойтесь. — Прошу прощения, подумала, вдруг вам плохо, — улыбнулась девушка и направилась дальше по своим делам. Джон потер лицо, размяв затекшую от сна в неудобной позе шею, и взглянул на часы. Было уже в районе восьми утра. Его желудок напомнил ему, что он ничего не ел уже сутки, но сама мысль уйти отсюда даже ненадолго казалось чудовищной. Еще он был недоволен тем, что уснул. Утешало одно: если бы что-то случилось ночью, ему бы сообщили. Поскольку доктор больше не говорил с ним, Джон резонно заключил, что новостей о состоянии Шерлока пока нет. Он встал, прошелся по коридору туда и обратно. Больница напоминала улей, и он был удивлен, что вообще смог заснуть в таком шуме, даже с учетом того, что ночью здесь было на порядок тише. Видимо, таким образом нервная система попыталась уберечь его от нервного срыва, о котором его еще накануне предупреждал Питер. Едва эта мысль пронеслась у него в голове, зазвонил телефон. Джон взглянул на экран и поспешил принять вызов: — Да, Питер. Привет. — Привет, Джон. Как у вас дела? — Врач сказал, что им удалось стабилизировать состояние, но оно все еще тяжелое и не исключает рисков. — Ты как, держишься? — Да. Стараюсь. — Я попросил полицию и бюро не беспокоить тебя из-за показаний, сделаешь это, когда вы оба будете в порядке и в состоянии их давать. — Спасибо тебе за все. — Если тебе нужна какая-то помощь, просто скажи. — Спасибо, Питер. Пока ничего не нужно, но спасибо, да. Мне бы увидеть его, но врач сказал, что это запрещено. Я и сам врач, и понимаю, что таков порядок, но… когда оказываешься «по ту сторону баррикад», все это кажется чудовищно несправедливым. — Очень тебя понимаю. — Врач сказал, что он в любом случае не очнется до вечера. Это если все будет хорошо. — Обязательно будет, — Питер помолчал. — Уверен, ты не отходил от реанимации всю ночь. — Да, это правда. — И ничего не ел. И даже не спорь. Хочешь, я привезу тебе что-нибудь? — Нет-нет, спасибо, тут есть вендинговый автомат, возможно, я перекушу чем-то из его содержимого. — Хорошо. Ладно, мне пора, но ты звони, если что. — Обязательно. Когда звонок завершился, Джон бросил еще один продолжительный взгляд на двери, ведущие в реанимацию, словно мог протереть в них дыру, после чего заставил себя выйти в холл. На полпути к автомату с едой он взглянул на улицу сквозь стеклянные двери и окна и осознал, что сквозь них помещение заливает солнечный свет. Какая-то по-детски наивная часть его сочла это добрым знаком, и он не удержался от того, чтобы выйти и вдохнуть свежий воздух. Оказавшись на улице, он сделал несколько глубоких вздохов, после чего заметил, что справа от него какой-то мужчина значительно старше него стоял и украдкой курил. — Извините, — обратился Джон к нему. — Можно попросить сигарету? — Ради бога, — меланхолично отозвался тот и протянул ему пачку. Джон с благодарностью взял одну сигарету, прикурил ее от любезно протянутой зажигалки, после чего вновь отошел в сторону. Он успел сделать четыре затяжки, когда слева от него раздался почти истеричный возглас: — Черт возьми, да это же Джон Ватсон! Нахмурившись, Джон повернулся в сторону неприятного женского голоса и в шоке уставился на несущуюся на него толпу репортеров. Он отступил на пару шагов, туша окурок о мусорный бак и готовясь ретироваться обратно в здание, когда кричавшая журналистка добралась до него и, пихая ему в лицо свой микрофон с логотипом одного из самых желтых интернет-порталов, принялась сыпать вопросами: — Джон Ватсон, что произошло с Шерлоком Холмсом? Почему его привезли в больницу? Его госпитализация как-то связана с его профессиональной деятельностью? — Что говорят врачи? Он в сознании? — прокричал мужчина позади первой журналистки. — Отвалите, — прорычал Джон, жмурясь от бесконечных фотовспышек. — Мистер Ватсон, ваше нежелание отвечать связано с тем, что мистера Холмса неоднократно видели возле здания ФБР? Это было секретное задание? — Без комментариев, — Джон принялся пробираться сквозь толпу ко входу, и это были бесконечные четыре метра. — Дайте мне пройти. — Мистер Ватсон, это все пиар? Ваш брак с Холмсом? Он вам изменил? — ИДИТЕ К ЧЕРТУ! — Джон грубо оттолкнул с дороги преградившего ему путь особенно наглого репортера, выкрикнувшего последний вопрос. Услышав несколько ругательств в свой адрес, Джон оказался за спасительными дверями госпиталя. Сунься сюда репортер — и его тут же выведет отсюда охрана, но территорию вокруг никто не контролировал. Джон тихо чертыхнулся. Настроение ухудшилось после неприятной встречи с этими стервятниками — Джон не мог назвать этих людей журналистами в его понимании, даром что формально они считались коллегами. Он, почти не глядя, выбрал себе закуску, несмотря на то, что аппетит его заметно поубавился после этой осады у входа, присел на диван в отдалении от остальных посетителей и принялся за еду, толком не ощущая вкуса этого, вполне вероятно, реально безвкусного сандвича. В какой-то момент в регистратуру вышел врач, с которым Джон разговаривал ночью. Джон уже встал, чтобы подойти к нему, пытаясь унять вновь пустившееся вскачь сердце, но тот лишь коротко улыбнулся ему, кивнул и отправился по своим делам. «Видимо, новостей все еще нет». Джон вздохнул, выбросил коробку от бутерброда в ведро для мусора и несколько минут размышлял, хочет ли выпить кофе. В итоге жажда победила, и он взял в автомате не самый лучший, но такой необходимый сейчас кофе со сливками. С горячим стаканчиком в руке он прошелся по холлу, бросив недовольный взгляд за окно: увидев его, журналисты точно не собирались никуда уходить. Он неслышно выругался. Он как раз размышлял, как бы вынудить репортеров оставить их в покое, пусть даже обманом, когда его телефон зазвонил. Переложив стаканчик в правую руку, он вытащил из левого кармана мобильный. На экране высветилось: «Аноним». Джон нахмурился. Он предположил, что это может быть кто-то из журналистов, а с ними разговаривать он не имел ни малейшего желания. Сбросив вызов, Джон даже не успел убрать телефон обратно в карман, как он снова зазвонил. Абонент был настойчив. Вздохнув, призывая свою самообладание и уже готовясь грубо послать автора этого неуместного звонка, Джон ответил: — Ватсон. — Приветствую, мистер Ватсон, — раздался из динамика ехидный голос. Джон тяжело прикрыл глаза, перебирая ругательства в своей голове. — Мистер Холмс. — Именно. Я только что посмотрел любопытный репортаж, снятый возле больницы в Нью-Йорке. — Да, я… — Не потрудитесь объяснить, почему не соизволили сообщить мне, что мой брат ранен? Джон прикусил губы. Он на самом деле понятия не имел, почему ему даже не пришло в голову рассказать старшему брату Шерлока о случившемся. — Во-первых, у меня нет вашего номера. Вы не потрудились мне его записать. — Могли взять его в телефоне Шерлока. А во-вторых? — А во-вторых, уж простите, экс-премьер-министр, но все, о чем я мог думать, это состояние Шерлока, а не звонки. — Он мой брат, — грозно послышалось в трубке. — И мой муж, — парировал Джон, все больше понимания, почему этот человек так раздражает Шерлока. — Мне кажется, вы немного недооцениваете… — Мне плевать, — перебил его разозлившийся Джон. — Что бы вы могли сделать с другого конца земного шара? — Это был Мориарти? — вдруг спросил Майкрофт, меняя тон на более мягкий, что звучало очень странно на контрасте с началом беседы. — Да, — Джон нервно потер глаза. — Был. Больше не будет. — Вам нужна помощь? — вкрадчиво уточнил собеседник, и Джону показалось, что он знает обо всем. — Я готов ее предоставить, даже несмотря на то, что вы не поставили меня в известность. — Нет. Послушайте, Шерлок в тяжелом состоянии, но им занимаются лучшие врачи. У него ранение в грудь, могут быть осложнения, но все мы надеемся, что он сильный и справится с этим. На этом, простите, я заканчиваю наш разговор. Джон отключился, не заботясь о том, какое впечатление произвел на своего деверя, даром что у них толком и не было возможности пообщаться и наладить родственные отношения. В два глотка допив остывший кофе и поморщившись от неприятного привкуса, Джон выбросил стаканчик и вернулся в коридор, ведущий к реанимации. В этот момент оттуда как раз вышел врач. — Доктор, ну как он? — с надеждой спросил Джон. — Без изменений, состояние по-прежнему тяжелое, но стабильное. В сознание мистер Холмс пока не приходил. — Может, я все-таки смогу его увидеть? Хотя бы на минуту. — Исключено, мистер Ватсон, — нахмурился доктор. — Но могу вас утешить, что негативной динамики нет, и для первых суток это хорошие новости. — Спасибо, — пробормотал Джон, садясь на скамейку и провожая взглядом удаляющегося врача. Он вдруг вспомнил, что ему следует предупредить Молли об их с Шерлоком отсутствии в офисе на неопределенный срок. По крайней мере, Джон точно не планировал возвращаться на работу, пока не убедится, что с ним все в порядке. Он написал ей СМС, в котором вкратце изложил суть случившегося и попросил взять на себя управление, как это случалось не один раз за последнее время. Также он попросил Молли опубликовать «официальную версию» случившегося, поскольку скрывать это дальше, учитывая осведомленность других СМИ, было попросту глупо. Версия с покушением практически правдива и должна успокоить любопытство общественности. Спрятав телефон, Джон устало потер лоб. На непродолжительное время ему показалось, что он сумел успокоиться, взять себя в руки, не думать о плохом. Этому способствовала встряска в виде встречи с репортерами и звонка Майкрофта Холмса-Кэмерона. Но теперь он осознал, что даже слова доктора об отсутствии негативной динамики не успокоили его. В голову то и дело лезли плохие, даже страшные мысли, и Джон изо всех сил старался не поддаваться панике. Он сказал Питеру правду: он никогда не рассчитывал на спокойную жизнь рядом с Шерлоком, и его это полностью устраивало. Он сам ставил ему условие — «любые твои планы и затеи, но со мной вместе». Но в каких бы переделках они ни оказывались, будь то проникновение в чужой офис под видом пожарных, комната-сейф без кислорода и со снайпером по ту сторону бронированной прозрачной двери, или даже этот лондонский ангар без надежды на правительственную помощь — никогда еще он не ощущал такого отчаяния. Джону сложно было смириться с тем, что все, что он может сделать — это просто ждать. В этом они с Шерлоком были похожи. Джон даже не сомневался, что, окажись тот на его месте, тоже лез бы сейчас на стенку от вынужденного бездействия — это действительно сводило с ума. Когда его похитил Мориарти и пытался вывезти в заброшенный хостел, Шерлок пожертвовал возможностью попытаться задержать своего врага и бросился в больницу к Джону, только бы узнать, что с ним все в порядке. И Джон до сих пор был ему за это благодарен и ценил это. Время снова тянулось с улиточной скоростью, Джон все так же сидел, прислонившись к стене, запрокинув голову и прикрыв глаза, непроизвольно сжимая в пальцах кончики шарфа, по-прежнему висящего на его шее. Он вспоминал в мельчайших деталях то, как они с Шерлоком познакомились, как Джон долго и, как казалось тогда, безответно был влюблен в этого недоступного и такого притягательного человека. Как они вместе расследовали их первое, вовсе не журналистское дело. Как Шерлок приревновал его к Ребекке Робинсон, и Джон вспылил в ответ, что в результате послужило толчком к началу их отношений. Он бережно перебирал в памяти их самые лучшие моменты, одно воспоминание за другим, стараясь убедить себя, что его это успокаивает, и отгоняя страх того, что все это может навсегда остаться в прошлом, если Шерлок вдруг… — Джон? Он дернулся от неожиданности и поднял вопросительный взгляд на обратившуюся к нему женщину. Это был первый раз, когда он видел ее одетой по-простому, без изысканных или откровенных нарядов, а в простых джинсах, кедах и футболке. В руках она держала небольшую кожаную куртку. — Ирэн, — Джон подавил в себе желание досадливо скривиться. — Джон, как ты? — она обеспокоенно взглянула на него и присела рядом на скамью, откидывая с плеча косу за спину. — Как Шерлок? — Как ты узнала? — у Джона не было желания вести светские беседы, а к этой женщине он всегда относился с прохладцей. — Да весь город уже в курсе, — хмыкнула она. — Тебя показывали по телевизору. — Чертовы стервятники, — выругался Ватсон. — Так как Шерлок? — Ирэн игнорировала отсутствие у него желания общаться. — В тяжелом состоянии, — Джон уже осточертело, что всего его допрашивают. — Но если в первые сутки состояние не ухудшится, можно будет говорить о хороших шансах на поправку. — На самом деле, я хотела приехать пораньше, но не смогла. — Не переживай. — Ты ужасно выглядишь, — покачала она головой. — Когда Шерлок очнется, уверена, он захочет увидеть тебя. А ты сейчас представляешь собой жалкое зрелище — сказывается стресс и отсутствие нормального сна и еды. — И что ты мне предлагаешь? — ощетинился Джон, впрочем, чувствуя к ней благодарности за слово «когда» вместо «если». — Поехать домой и поспать? — Нет, — терпеливо пояснила та. — Только пойти нормально перекусить чем-то, что не является продуктами из автомата, и умыться. И побриться тоже не помешает, но здесь вряд ли ты сумеешь это сделать. Джон машинально провел по щекам, ощущая покалывание щетины. — Может, ты и права, — он взглянул на часы и с удивлением обнаружил, что время приближалось к шести вечера. Он даже не думал, что настолько затерялся в своих воспоминаниях. — Но мне бы не хотелось уходить отсюда. Мне… — Я знаю, — неожиданно мягко перебила его Ирэн, положив свою руку на его запястье в знак поддержки. — Мне тоже страшно, он все-таки мой близкий друг. Но мы не поможем ему тем, что будем тут сидеть и изводить себя. Джон поднялся. — Хорошо, твоя взяла. Пойду умоюсь и, возможно, спущусь вниз. — И чтобы ты не волновался, дай мне свой телефон, я позвоню тебе, если появятся новости. — Вряд ли врач расскажет их тебе, но на всякий случай давай. — Я в любом случае дождусь тебя здесь. Они обменялись номерами, сверились, что все записано верно, после чего Джон отправился в сторону уборной. С удовольствием отмечая, как прохладная вода стекает по его лицу, он подумывал последовать совету мисс Адлер и спуститься в больничную столовую. Еда там, как подозревал Джон, была не намного лучше сандвичей, но, по крайней мере, была свежей и сваренной, а не законсервированной неизвестно сколько дней назад для длительного хранения. Он как раз заканчивал промокать лицо салфеткой, когда его телефон пискнул принятым сообщением. Как следует вытерев руки, Джон вытащил телефон и открыл сообщение. Оно было отправлено от неизвестного абонента, и в нем была только прикрепленная видеозапись. Подавив дурное предчувствие, Джон запустил ее и… …потерял дар речи. В горле образовался ком, а голову принялись атаковать сотни вопросов. На кадрах он увидел Шерлока. Его Шерлока, одетого так, как в день той операции в ангаре, привязанного к стулу в каком-то обшарпанном помещении, а на коленях его сидел Джеймс Мориарти, чьи руки по-хозяйски скользили по телу пленника, который… охотно отвечал на поцелуи и жаждущие ласки. Джон остановил запись, зажмурился, отбросив телефон на край раковины, и оперся о нее обеими руками. Это просто не могло быть правдой, не могло произойти, а если бы это было так, разве Шерлок не рассказал бы ему? Быть такого не может, это просто невозможно. Почувствовав, как тело снова бросило в жар, Джон вновь взял телефон, разблокировал и включил запись с момента, на котором остановился. Оказалось, что она была со звуком. «— Вот таким ты мне нравишься. Властным, жестким, уверенным в себе и не знающим пощады, — звучал до невозможности родной голос. — Я всегда знал это, более того: если бы я мог подумать, что тебя так легко заполучить, то давно бы взорвал этого тюфяка, — с победоносной улыбкой отозвался Мориарти. — Может быть, я ждал, пока ты проявишь характер? — с улыбкой задал ему вопрос Холмс, не выказывания никакого сопротивления. — С первой минуты я захотел тебя, как никого другого. Спустя пять лет ничего не изменилось… Ты прав, я по-прежнему хочу тебя. — А как же Моран? — Шерлок с насмешливой улыбкой кивнул в сторону наемника. — Умоляю, ты тоже не безгрешен. — И то верно. — И что ты в нем нашел, — Джеймс нарочито медленно заскользил пальцами по груди Шерлока, зачарованно следя за траекторией их движения. — Сколько вы вместе? Пару недель? Что в нем? Нам же было так хорошо… В ответ на это Холмс лишь потянулся за очередным поцелуем». На этом запись обрывалась. Каждая ее секунда нанесла кровоточащую рану на его сердце, и грудь разрывало от непонимания: «Почему, почему, почему он мне не рассказал»? Бросив телефон на прежнее место, Джон вновь принялся плескать в лицо холодной водой, чтобы обрести утерянное равновесие. Шерлок вновь солгал ему. Обманул. Он не доверяет ему настолько, чтобы признаться, что все же попал в плен к Мориарти и не сумел сбежать по пути в этот чертов хостел. Джон чертыхнулся: он должен был понять, что Холмс узнал о нем не с визитки в бардачке машины — очередная ложь, — а потому что побывал там. Но даже если так, почему он не признался в этом? Подумал, что Джон осудил бы его? Да он простил бы ему что угодно, лишь бы тот вернулся целым и невредимым. Но он предпочел солгать. Джон сделал несколько глубоких вдохов и выдохов и заставил себя пересмотреть запись. Теперь, когда после первого просмотра происходящее не так шокировало, он обратил внимание на связанные руки Шерлока, которые тот сжимал в кулаки позади спинки стула. В памяти всплыли его слова, когда врач делала Шерлоку перевязку после взрыва машины: «Детская привычка. Когда мне что-то неприятно, инстинктивно пальцы сами сжимаются. Никак не могу это побороть». Джон на самом деле не верил, что Шерлок мог предать его, и этот его инстинктивный язык тела доказывал это. Но больно становилось не меньше, ведь ложь продолжала оставаться ложью. Непослушными руками он сунул телефон обратно в карман и на выходе из уборной вдруг замер, взявшись за ручку. В голове прочно обосновался неприятный вопрос: «Кому вообще могло понадобиться мне это отправлять?». Ответа у него не было, и это злило. Джон все же вышел в коридор, позабыв о намерении поужинать, и вернулся к реанимации. Ирэн сидела на том же месте, как когда он уходил, и теперь непонимающе смотрела на него: — Все хорошо? Предполагалось, что ты приведешь себя в порядок. — Не в настроении есть, — Джон неопределенно махнул рукой и прошелся по коридору, не в силах перестать думать об увиденном. — Ладно, — Ирэн поднялась. — Вижу, что ты никого не хочешь видеть. Но ты мне позвони, хорошо? Как только что-то узнаешь. — Конечно, — едва ли слушая ее, кивнул Джон и толком не обратил внимание на ее уход. «Черт побери, Шерлок, как ты мог?!» Джон непроизвольно сжимал и разжимал кулаки, его чувства метались от переживаний к злости, от злости к ненависти по отношению к Мориарти, а от ненависти возвращались к Шерлоку. Все же желание воочию убедиться, что с ним все в порядке, затмевало всю открывшуюся неприятную информацию, и Джон с новыми силами принялся атаковать лечащего врача, как только тот вновь показался в поле видимости. — Простите, доктор! — Ох, мистер Ватсон, ну что еще? — недовольно проворчал тот. — Простите, — Джон подошел к нему ближе и, всмотревшись в бейджик, вновь поднял на него глаза: — доктор С. Стивен, прошу вас, позвольте мне увидеть его. Только на минуту, хотя бы на полминуты! — Ох, ну что мне с вами делать! — тот закатил глаза. — Вам повезло, мистер Холмс пришел в себя около десяти минут назад и он пока не в том состоянии, чтобы принимать посетителей. Его сознание еще спутано. — Я понимаю, только на минуту. Клянусь. — И ни секундой больше, — строго предупредил врач. — Сначала вы пойдете со мной и накинете халат. — Как скажете, доктор, все что угодно. После этих небольших приготовлений, которые включали в себя не только маскировку под сотрудника больницы, но и максимальную антибактериальную обработку, Джону, наконец, позволили войти в реанимацию. Едва он переступил порог, нервно теребя перчатки, взгляд его упал на лежащего Шерлока, от рук которого тянулось множество проводов к различным приборам, считывающим его состояние, и у Джона защемило сердце и накатило чувство вины. Все же, Шерлок находился здесь из-за него, и Джон знал, что никогда не забудет того, как тот спас ему жизнь, буквально заслонив собой. Это перевешивало все их проблемы, и Джон действительно хотел просто посмотреть на него, иначе отказываясь верить в то, что с ним все будет хорошо. На выяснение отношений у них будет вечность — Джон это точно знал. Он дал себе слово не заговаривать о видеозаписи, пока тот окончательно не поправится. — Привет, — тихо сказал он, подойдя к койке. — Джон, — выдохнул Шерлок, силясь сфокусировать взгляд на Ватсоне, и слабо улыбнулся. Джон аккуратно коснулся его руки своей, борясь с желанием сжать ее что есть силы. — Меня впустили всего на минуту. Как ты? — Хорошо, если ты в порядке, — глаза Шерлока буквально впились в его собственные, Джону стоило большого труда сохранять самообладание, а не кинуться обнимать его, что причинило бы ему только боль. — Спасибо, — выдохнул Джон, и в ответ Шерлок слабо сжал его пальцы своими. — Какого черта, можешь мне сказать? — с неконтролируемым надрывом спросил Джон. — Глупый вопрос, — Шерлок не смог подавить смешка, но тут же болезненно поморщился. — Нет, не надо. Просто лежи. Я так испугался за тебя, — Джон присел на корточки у койки и осторожно прижался к его руке губами. — Что с Мориарти? — вдруг спросил Шерлок. Его голос звучал слабо и местами неразборчиво из-за слабости. — Он мертв, его ликвидировали, — как-то даже отрешенно ответил Джон, наблюдая за ним, но стоило им вновь встретиться взглядами, как он переключил свое внимание на руки. Шерлок неопределенно хмыкнул и повернул голову, глубоко, насколько позволяла его травма, вздохнул, прикрыв глаза. Джон не знал, что думать о такой реакции, но потом списал все на заторможенность после операции и суточного пребывания без сознания. — Когда ты заберешь меня отсюда? — спросил Шерлок, пытаясь скрыть от Джона то, насколько ему больно, даже несмотря на обезболивающие, циркулирующие у него по венам. — Об этом еще рано говорить, — Джон с сожалением покачал головой. — У тебя очень серьезное ранение. Потребуется длительная реабилитация. — Но… — Мистер Ватсон, время вышло, — в реанимацию вошел врач, и тон его не терпел возражений. — Да, конечно, — Джон поднялся и вновь взглянул на Шерлока, который пытался удержать его. — Я зайду к тебе позже. Обещаю. Шерлок только прикрыл глаза в знак согласия и нехотя выпустил его руку. Бросив на него неконтролируемый взгляд, Джон позволил врачу вывести его за дверь. — Большое спасибо, доктор, я очень вам благодарен, — обратился к врачу Ватсон. — Не стоит, я все понимаю. Но в следующий раз вы зайдете, только когда мы переведем вашего мужа в обычную палату. — Да, да, конечно. Когда это будет? — Думаю, через пару дней, если не возникнет никаких осложнений. Джон кивнул, и врач вернулся в реанимацию, чтобы заняться Шерлоком и его обследованием. Джону стало легче после того, как он его увидел, настолько легче, что чувство голода вновь робко напомнило о себе. Разрешив, наконец, себе испытывать что-то кроме удушающего страха и отравляющего каждый вздох разочарования от проклятой видеозаписи, Джон все же решился спуститься на нулевой этаж в столовую. По пути до его слуха долетел чей-то горький плач, от которого мурашки прошли по спине, и Джон в очередной раз поблагодарил высшие силы за то, что сохранили Шерлоку жизнь. Пусть угроза все еще существовала, но не была уже такой подавляющей и безнадежной, как накануне. Шерлок был жив и в сознании, и это было большой удачей для него. Для них. Оказавшись на этаже ниже и выбрав себе довольно скромный, но питательный ужин, Джон присел за угловой столик спиной к залу, позволяя себе расслабиться и посвятить эти полчаса только еде, усилием воли заставляя себя ни о чем не думать. Он уже допивал крепкий черный чай, когда к нему за стол неожиданно подсел человек, еще двое заняли места слева и справа. На мгновение Джону показалось, что это произошло, потому что в зале не осталось мест, но ведь он помнил, что тот едва ли был заполнен на треть, когда он пришел сюда. — В чем дело? — вежливо поинтересовался он у высокого, одетого в серый костюм, мужчины с аккуратной бородкой и в овальных очках, скрывающих хищные глаза. — Приятно видеть вас, мистер Ватсон. — Мы знакомы? — Чарльз Магнуссен, — любезно представился тот, и Джон тут же вспомнил, что встречался с ним на том подпольном аукционе. — А, это вы, — не в силах скрыть легкой неприязни, отозвался Джон. — И вам добрый вечер. Всегда претендуете на чужое? В зале полно места. — Благодарю, я всегда сам выбираю себе компанию, — ничуть не смутившись, ответил тот. — И чем я обязан такой честью? Магнуссен несколько длительных секунд беззастенчиво его рассматривал, что Джону сделалось неуютно от этого холодного взгляда, после чего спросил: — Вы ведь любите своего мужа — мистера Холмса? Доверяете ему? На многое готовы ради него? — Как это касается вас? — нервно уточнил Ватсон. Тот усмехнулся и вытащил из кармана конверт. Несколько секунд он смотрел на него со странной улыбкой, будто изучая, после чего положил перед Джоном, бесцеремонно отодвинув поднос с остатками еды. — Что это? — А вы взгляните. Джону больше всего хотелось сейчас разорвать конверт и швырнуть то, что бы там ни находилось, прямо в лицо этому напыщенному наглецу. Вместо этого он немного резким жестом схватил его и грубо открыл. На стол выскользнули несколько фотографий. Джон даже неосознанно склонился над ними, пытаясь поверить в то, что видел. На них были запечатлены Шерлок Холмс и Джеймс Мориарти, с улыбкой беседующие на смотровой площадке Эмпайр Стейт Билдинг как старые добрые приятели. Судя по дате, происходило это несколько дней назад, когда в «Холмс-Юнайтед» была пресс-конференция. Джон молчал, машинально поджав губы и немного нервно постукивая пальцами по столешнице, зацепляя одну из фотографий. Он не хотел об этом думать, но эти снимки вкупе с видеозаписью и неоднозначной реакцией Шерлока на новость о смерти Мориарти будто были призваны для того, чтобы посеять в его душе сомнение, и он ненавидел это чувство. — Что вам от меня нужно?

***

Шерлок уже готов был выть от скуки. С утра его перевели из реанимации, где он провел три дня, в обычную палату, но это не сократило количество обследований, которые сводили с ума. Как он ни пытался убедить этого высокомерного мистера доктора в том, что он в порядке, ничего не помогало. Конечно, не «в порядке» в обычном смысле слова — грудь то и дело разрывало от боли, но она была терпимой. Куда хуже было оттого, что Джон так и не навестил его после того раза в реанимации. Это злило и вызывало непонимание. Неужели этот врач не пускает его? На каком основании он может делать это, ведь речь уже не о нарушении правил, а родственники могут навещать пациентов в обычной палате. Но сам врач сказал, что с того дня не видел Джона. Что за чертовщина происходит? К обеду Шерлоку удалось вытребовать себе свой мобильный телефон, и первое, что он принялся делать, — это дозваниваться до Джона. Ответом ему каждый раз служил только монотонный ответ робота-оператора, что абонент вне зоны действия сети. Шерлок нервничал, ему не нравилось это молчание, он готов был броситься на поиски Джона самостоятельно, но уже предпринял одну попытку подняться с койки и был вынужден со стоном упасть обратно, чуть не задохнувшись от накатившей острой боли и желая заткнуть уши от ужасного писка мониторов за его спиной. Он попробовал позвонить Молли, но она, после того как закончила желать ему скорейшего выздоровления, уверяла, что тоже не может связаться с Джоном, а сам он три дня назад просил ее заняться делами в компании. «Джон, что происходит?» Череду его невеселых мыслей прервал деликатный стук в дверь, после чего она отворилась и в палату заглянула Ирэн. — Привет, — слабо улыбнулась она. — Привет. Хоть ты обо мне не забыла, — проворчал Холмс. — Как себя чувствуешь? — проигнорировала мисс Адлер его странный выпад. — Доктор разрешил мне войти, но ненадолго. Сказал, что тебе нужен покой. — Даже для врачей такое беспокойство — явный перебор. Я в норме. Или буду уже совсем скоро. — Что ж, я рада. Ты всегда был везунчиком, — чуть шире улыбнулась Ирэн, избегая встречаться с ним взглядом. — Ирэн, что с тобой? — вспылил Шерлок. — Я тебя знаю много лет. Что случилось? Та тяжело вздохнула и полезла в сумочку, чтобы извлечь оттуда конверт. После секундного колебания она передала его Шерлоку. — Что это? — Я пойду. Шерлок непонимающе уставился на конверт, борясь с дурным предчувствием. — Почему ты уходишь? — вскинул он на нее взгляд. — Мне очень жаль. Прости. И женщина поспешила покинуть палату, тихо прикрыв за собой дверь. Бросив ей вслед тяжелый взгляд, Шерлок поспешил открыть конверт. Ему в руку тут же скользнуло до боли знакомое обручальное кольцо. Шерлок нервно сжал его, ощущая острую нехватку воздуха в легких. Еще в конверте оказались несколько снимков. У него все похолодело внутри, когда он всмотрелся в эти фотографии, на которых были изображены он сам и Мориарти на смотровой площадке Эмпайр Стейт Билдинг. По фото все было так, будто оба получали удовольствие от той встречи, а не угрожали друг другу убийством. Вместе с фотографиями лежал листок бумаги, на котором почерком Джона было выведено несколько слов: «Ты солгал мне о том, что случилось в Лондоне. Ты виделся с ним в Нью-Йорке. Это предательство. Я ухожу, не ищи меня — это мой прыжок в новую жизнь. Прости». Шерлок несколько мгновений уже невидящим взглядом всматривался в расплывающийся текст, после чего, позабыв о ранении, вновь попытался встать, вырвав провода из катетеров. Голова резко закружилось, шум в ушах заглушал писк мониторов. На протестующие звуки медицинского оборудования примчались дежурные медики. Шерлок не помнил, что кричал им, не помнил, как его уложили обратно на койку, и не помнил того, как ему ввели снотворное. Но где-то в уголке памяти отложилось, как из его руки выскользнуло кольцо и мерным цоканьем покатилось по полу, где уже лежали рассыпавшиеся фотографии и письмо. Дальше была только тьма.

Продолжение следует...