Одно и то же

Хельга, сидя за партой в классе в столь душный майский день, не понимала, почему они с Арнольдом не могут быть вместе. Выпускной класс, они выросли, стали другими людьми и даже смогли подружиться. Ещё бы, ведь Хельга в своё время многое сделала для него, но, несмотря на все заслуги девушки, они всё равно не стали парой. Они были тогда ещё детьми, которые отличались друг от друга. Многие говорят, что противоположности притягиваются, но это неправда, и Хельга знала это по своему опыту. Она тогда ещё оставалась бунтаркой и хулиганкой, которая не подпускала к себе людей и не терпела прикосновений, даже Арнольда. А он был таким милым, добрым, приветливым. Она была замкнута в себе, и это значительно отравляло жизнь Хельге, а Арнольд оставался для всех открытым. Два берега, которых разделял океан непонимания, расхождений, вечных споров и ссор. Но… время – оно ведь всё меняет, поменяло оно и их. Вернее, Хельгу. Она всё ещё оставалась той самой Хельгой, но пыл её точно поумерился: она не стремилась показывать свой характер за счёт применения силы, она стала меньше грубить людям, да и в целом была уже не так враждебно настроена к ним. Хоть Хельга не смогла преодолеть свою замкнутость даже с помощью психолога, но ей самой стало легче жить, когда она сняла свой розовый бант, когда попрощалась с медальоном и нашла себя в прозе. Она читала и писала, очень много писала. Это помогало ей избавиться ото всех мешающих эмоций, которые заставляли её грустить или же раздражаться. Она отдавала их своим персонажам, поэтому неудивительно, что герои были похожи чем-то на Хельгу. Девушка, по сути, награждала бумагу жизнью, наделяла её чувствами. На бумаге, несмотря на многие сложности, всё было идеально, жаль, что в жизни герой её реального недоромана не принадлежал ей. И это так странно, ведь у них было много общего: они обожали бейсбол, слушали одну и ту же музыку, даже по возможности посещали концерты своей самой любимой рок-группы. У них было своё любимое место на крыше старого дома: это место, где оба бывали крайне редко, но если они там сидели томными часами, то значит, случилось нечто серьёзное. Хельга обнимала Арнольда на той крыше, когда он потерял бабушку. Он отчаянно сжимал её футболку, затем руки, что-то бессмысленно говоря ей, а девушка смотрела на такой прекрасный закат. Она мыслями была с Арнольдом, но в то же время думала, что жизнь – это всего лишь один день: есть рассвет – рождение, есть утро – детство, есть день – молодость, есть вечер – старость, и есть закат – смерть. Всё закономерно, всё так, как должно быть. Почти так… Хельга жалела его, говорила, пыталась успокоить, была просто рядом, и он был рядом, такой беспомощный и несчастный, но они были порознь. Ведь их всё ещё продолжал разделять огромный океан. Хельга же была частым гостем на крыше. Когда Ольга развелась со своим мужем, она всё равно переживала за неё. Её слёзы стали уже не такими драматичными, горе не показушным, да и сама Ольга, наконец, смогла найти себя. Она перестала быть идеальной, а стала нормальным человеком со своими слабостями и недостатками. И это сблизило сестёр Патаки. И Хельге действительно было обидно за сестру, когда её муж так ужасно поступил с ней. Она могла только лишь успокаивать её по телефону, потому что Ольга давно покинула страну и жила в Италии. После развода она не захотела возвращаться обратно, убеждая, что со всем справится. Хельга в тот вечер сказала, что в любом случае будет ждать её. На этой же крыше Хельга в одиночку переживала, когда Арнольд всё-таки начал встречаться с той девушкой с курсов испанского. Он так много говорил о ней, так долго ухаживал и всё же смог добиться своего. Хельга слушала, ведь они были друзьями, Хельга радовалась за него, ведь они друзьями, Хельга была снова рядом с ним, если у него с Энни случались ссоры, ведь они чёртовы друзья. Самый долгий вечер в жизни Хельги. Помимо крыши, музыки, любимых блюд, фильмов и даже книг, у них было ещё кое-что общее: секреты. Арнольду было проще что-то рассказать Хельге, попросить совета у неё, а не у Энни. Он не раз говорил, что Хельга ему ближе по духу, но она ещё больше не понимала, почему Энни, а не она? Может, Хельга недостаточно привлекательна для него? Может, недостаточно женственна? Или ему до сих пор не нравится её характер? Порой девушке прямо хотелось спросить Арнольда: «Почему ты не замечаешь меня?», однако её постоянно останавливало одно «но»: он был донельзя счастлив со своей Энни, и Хельга не могла помешать их счастью, потому что они… друзья, а друзья не рушат отношения, они могут только лишь слушать и помогать… не более. Хельга, как бы ни пыталась, не могла смириться с их отношениями. Энни забирала Арнольда не только как парня, но и как друга. Он проводил больше времени с ней, нежели с Хельгой, поэтому она одна теперь ходила в кафе за углом старшей школы, сидела за их привычным столиком, пила кофе и писала в блокноте зарисовки. На крыше она уже давно не видела его, и это даже к лучшему: она знала, что у него всё хорошо. В кино было тоскливо даже на боевике, потому что он сейчас ходил в кино только с Энни. Арнольд полностью растворился в отношениях, и Хельга осталась одна. Их дружба с Фиби закончилась, когда они разошлись по разным школам. Она была вся в учёбе, у неё появились новые друзья, а Хельга не могла так: сразу обзаводиться друзьями. Может, поэтому в новой школе она «вцепилась» так сильно за Арнольда, ведь они лишь вдвоём из всего их прежнего младшего класса оказались в одной школе. Их это сблизило, ведь из-за нехватки времени Арнольд и Джеральд тоже стали реже общаться, но это не мешало им дружить. Каждую субботу они всё равно встречались и играли в видеоигры, ходили куда-нибудь вместе или кидали мяч в корзину. Разные школы не сломили столь крепкую дружбу, и отчасти Хельга им завидовала. Она ведь тоже была виновата в том, что они с Фиби из разряда «подруги» перешли в разряд «хороших знакомых». – Я думал, что этот день никогда не закончится, – устало сказал Арнольд, когда прозвенел звонок с последнего урока. Хельга на его слова лишь усмехнулась. – Какие у тебя планы? – вдруг спросил Арнольд, чему Хельга удивилась, ведь за последние несколько недель они виделись только в школе, а потом парень снова уходил к Энни. – Всё как обычно: дом, телевизор, споры с Бобом и… всё, – она сказала это как можно оптимистичнее, потому что ей уже порядком надоело сидеть в четырёх стенах и смотреть дурацкие передачи по телевизору вместе с отцом. – Не хочешь сходить куда-нибудь? Может, потусуемся на крыше, сегодня вроде как тепло, даже жарко , – сказал Арнольд и улыбнулся. От его предложения Хельга уронила учебник. Парень любезно поднял его и отдал ей. Она взглянула на Арнольда и не заметила, что он чем-то опечален, хотя девушка могла сразу понять, какое настроение у Арнольда: его сразу же выдавал взгляд. Он мог улыбаться хоть всем подряд, но что-то тоскливое всё равно появлялось в его взгляде, нечто такое, что заставляло и Хельгу грустить. – Да, давай, – конечно, она согласилась, ведь она так соскучилась по нему. Ей хотелось хоть о чём-то поговорить с ним, услышать вблизи его голос, и быть вдвоём… Никакой школы, никаких посторонних людей, только они вдвоём, вместе, снова, как друзья. – Тогда закинем вещи домой и сразу туда? – Ага. – Буду ждать тебя, – Арнольд подмигнул и вышел из класса. Если они где-то договаривались встретиться, то Хельга постоянно опаздывала. Жуткая привычка, но она ничего не могла сделать. Но, по крайней мере, Хельга точно знала, что Арнольд её ждёт, а раз ждёт, значит, нуждается в ней. Эта мысль хоть как-то согревала её и давала маленькую призрачную надежду на то, что, рано или поздно, он осознает, что всегда дожидается её не просто так. И вот он вновь сидел в полном одиночестве на крыше, наслаждаясь тёплыми дуновениями ветра. Хельга робко подошла к нему и, присев, положила руку на плечо. Арнольд тут же повернулся к ней и легко улыбнулся, а затем накрыл её руку своей. – Давно мы здесь не бывали вдвоём, верно? – вопрос, не требующий ответа, ведь Хельга точно знала, что она одна приходила на крышу ровно 43 дня. И все 43 дня ей было безумно одиноко и больно наблюдать, как солнце уходит за горизонт, и как он отдаёт всего себя другой девушке. – Будешь? – парень протянул ей пачку сигарет, и Хельга охотно согласилась закурить. Обычная затяжка, но сколько же облегчения она принесла. Наверно, потому что именно эта сигарета принадлежала Арнольду. Хельга могла курить часто, но все эти мифы про расслабление, отвлечение, успокоение оставались мифами. Но почему-то именно его сигарета с хвойным вкусом немного расслабляла. И они были необыкновенные. Она коротко взглянула на Арнольда и заметила, как он тоже кайфует от курения. Честно говоря, именно Хельга подсадила его на сигареты. Они в тот день проиграли в бейсбол команде старшеклассников из другой школы. Игра получилась слишком напряжённой и нервной. После бесславного поражения Хельга не выдержала и затянулась. Арнольд, увидев это, не стал читать ей нотации, хоть было и непривычно увидеть Хельгу и сигаретой в руках. Без лишних слов она просто протянула ему пачку. И это была как раз пачка с хвойным вкусом. Она тогда купила её чисто случайно: бросила деньги Фрэнку (продавец из маленького магазина, который мог продать Хельге по старой дружбе пачку) и, не посмотрев, что он ей дал, быстро ушла. Вкус был замечательный, и он, конечно же, понравился Арнольду, который с тех пор брал только хвойные. Даже одна и та же пачка сигарет доставляла им удовольствие… – Энни знает, что ты не бросил? – вдруг спросила девушка, туша окурок. – Не-а, она будет злиться. Мне так тяжело держаться. Постоянно хочется при ней затянуться, я даже не знаю почему. – Потому что ты ограничен и хочешь вырваться за пределы «нельзя», – просто ответила Хельга. – Принципы, упрямство. – Может, ты и права. С ней порой бывает так напряжённо, – Арнольд лёг прямо на поверхность крыши, закинув руки за голову. – Она такая правильная, хорошая, идеальная, что… это немного раздражает, – честно сказал Арнольд. В последние дни он начал замечать, что с Энни ему становится тяжелее общаться, тяжелее скрывать свои не самые лучшие привычки. Ей нужно соответствовать, а для этого требуется меняться и даже иногда притворяться. И вроде это был тот же влюблённый Арнольд, который сходил с ума от запаха её волос, от её цитрусовых духов, от звонкого смеха и милых шуток. Может, когда-то он и был таким же правильным и идеальным, но время всё-таки меняет людей. Бесспорно, Арнольд был хорошим парнем, но любил лишний раз выкурить сигарету, погонять на машине с Джеральдом, обсудить красивых девчонок и выпить бутылку холодного пива. Но Энни нравился совершенно другой Арнольд, который не имел каких-либо недостатков, как и она. – Тебе становится с ней сложно? – Хельга внимательно посмотрела на своего возлюбленного, который пристально разглядывал бегущие по небу облака. Он был таким спокойным, умиротворённым, беспечным. Наверно, сейчас он чувствовал себя максимально расслабленным: никакого притворства, никаких «нельзя», никакой идеализации. – Немного. Помнишь, ту игру со 120 школой? – Её сложно забыть, – Хельга усмехнулась, вспомнив, как они всухую сделали своих главных соперников. Это было так давно, но эмоции от победы будто не утратили свою силу. А ещё в порыве эмоций Арнольд тогда крепко обнял Хельгу, закружил её и поцеловал в щёку. Пожалуй, этот момент заслужил места в маленькой шкатулке Хельги под названием «счастье». – Энни не пришла тогда, не пришла, когда мы соревновались со 116 и со 122 школами. Ей неинтересен бейсбол, она и не поддерживает меня. Желает банальной удачи и считает, что этого достаточно. А мне недостаточно, понимаешь, Хельга? – Арнольд взглянул на свою подругу и протянул руку. Девушка немного замешкалась, но всё же взяла парня за руку, и Арнольд тут же притянул её к себе. Она легла головой к нему на грудь и не понимала, что происходит. Он был настолько близко, что она боялась даже пошевелиться: а вдруг это всего лишь мираж? Арнольд закрыл глаза и улыбнулся: ему сейчас было очень хорошо и очень спокойно, он не ощущал никакого неловкости, а скорее, наоборот, – ему хотелось обнять Хельгу ещё крепче. – Нам не нравится одно и то же, – тихим голосом проговорил Арнольд, и в его интонации Хельга уловила нотки грусти. Она всё ещё не шевелилась, потому что этот момент близости был для неё чем-то особенным и важным. Это небольшой огонёк счастья, который от неосторожного движения может вмиг потухнуть. – У нас так мало общего, практически… ничего, – его голос перешёл на шёпот, а рука нежно и как бы невзначай соскользнула с плеча Хельги на талию. – Арнольд, – осипшим голосом пролепетала Хельга, прикрыв глаза и сжав кулаки от невыносимого волнения и напряжения. Ей казалось, что от одного его невинного жеста, её сердце проделает огромную дыру в груди, – что ты делаешь? – Я сам не понимаю, – только и проговорил Арнольд, но все его движения остановились на том, что он обнимал Хельгу за талию и… понимал, что получает от этого своеобразные эмоции. Было приятно, необычно, интересно, но не отталкивающе. И сам факт того, что он чувствовал одновременно пугал, настораживал и воодушевлял. У Арнольда есть девушка, самая лучшая, самая хорошая, самая идеальная, и только к ней, по сути, он должен испытывать чувства. Но обнимать сейчас так Хельгу не казалось ему преступлением. – Ты замёрзла? – к вечеру немного похолодало, и он почувствовал, что Хельга дрожит. – Нет, – честно ответила девушка, пытаясь расслабиться, но как можно было это сделать, если самый любимый ею человек обнимал её. Так невинно, ни к чему не обязывающе. И пусть он прежде никогда не обнимал её за талию, но разве то важно здесь и сейчас? Не хотелось думать, потому что мысли могут всё испортить, а хотелось просто, наконец, отдаться новым эмоциям, почувствовать, каково это – когда обнимает любимый человек. – Мы пропустили много новинок в кино, – Арнольд сказал это таким серьёзным тоном, будто они пропустили День рождения общей тётушки. Хельга не хотела говорить ему, что она ходила на все эти новинки, но без него, потому что он был с Энни… постоянно… только с ней. – Надоели мне эти комедии со слащавыми парнями, – он улыбнулся, коротко глянув на девушку, которую обнимал прямо сейчас. – Насмотришься на них, а потом сменишь ориентацию, – Хельгу отпустила глупую шутку, но Арнольд не смог сдержать своего смеха, прижав её ещё крепче к себе. Да, юмор Патаки был весьма специфичным, неидеальным, а шутки порой настолько чёрными и даже грубыми, что у многих бы могли вызвать шок. Но не у него. Он привык к её юмору, и шутки Хельги, безусловно, нравились ему. – Я даже сам этому не удивлюсь, – он в своей привычной манере поддержал её. – Обращу в свою веру Джеральда, и мы станем самой крепкой и неразлучной парой. – Только для этого ему придётся стать слащавым пареньком. – Да… это проблема, – Арнольд шутливо изогнул бровь и улыбнулся. Время порой бывает быстротечно. Они и не заметили, как снова встретили закат. Столько прекрасный, столь завораживающий и столь сближающий. Арнольд и Хельга продолжили лежать так, смотря на небо. Сначала они играли в ассоциации, воображая, на что похожи облака, затем говорили о предстоящем концерте «R.E.M.», а когда темы кончились, они просто молчали, наслаждаясь погодой, атмосферой и присутствием друг друга. Обоим не хотелось разлучаться. Хельга понимала, что когда они сойдут с этой крыши, то её персональная сказка закончится, а Арнольду не хотелось вновь надевать маски, вновь прятать сигареты глубоко в рюкзаке и многих свои тараканов, которые бы Энни наверняка не понравились. Но нужно. Нужно отпустить друг друга, пусть и до следующего дня, нужно идти домой и ложиться в постель, чтобы завтра пойти в школу и бездарно провести время, сидя за партой в утомительной духоте. И зачем тратить время на нелюбимые занятия, когда так хорошо просто лежать на крыше, разговаривать и быть рядом. Арнольд проводил Хельгу до дома. Всю дорогу они о чём-то говорили, не находя сил остановиться. Они так долго не проводили время в дружеской атмосфере, так долго не могли что-то нормально обсудить. Переменки в школе не считаются, ведь невозможно обсудить буквально всё за какие-то жалкие минуты. – Ну, до завтра, – они остановились возле её дома. Вечером было намного лучше, нежели днём. Если днём мучила жара, то вечер опьянял весенним ароматом и прохладным ветерком и невероятной, интимной атмосферой. В такой чудный май хотелось любить, хотелось безумствовать и совершать какие-нибудь странные поступки, за которые, может, в будущем будет даже стыдно. Бесподобный поток ощущений, который дарил один только майский вечер. Арнольд вновь взял её за руку, притянул к себе, обнял и сказал: «До завтра, Хельга». Странный вечер и до ужаса странная ночь. Ни он, ни она не могли уснуть. Арнольд лежал в своей комнате, смотря на ночное небо. Он позвонил Энни, они привычно поговорили, и вроде всё было хорошо, но уже не так, как раньше. Что-то вклинилось, что-то незаметно перевернулось, а что-то даже потухло. Может, его любовный пыл по отношению к Энни? Или его затмевали сегодняшние свежие эмоции? Он не знал. Не знал он и того, почему же ему было так приятно обнимать Хельгу, почему же с ней было намного проще, чем с Энни. Хотя ответ очевиден: с ней он мог быть неидеальным. Всё просто. И почему вдруг всё элементарное стало настолько сложным? Зачем, ну, зачем же он обнял её? Зачем позволил с одной стороны такую невинную, но в то же время непозволительную близость? Как же много вопросов из-за одного только вечера. Спать не хотелось, и он это точно знал, но и занять он себя ничем не мог. Однако спасением ему стала СМС от Хельги. Раньше они могли переписываться целыми ночами, несмотря на то, что СМС-ки стоят очень дорого. Просто было скучно и хотелось с кем-то поделиться своими ночными мыслями. Но когда он начал встречаться с Энни, то ночные сообщения резко прекратились. Он общался с Энни, но их разговоры быстро кончались, потому что нереально было писать в десятый раз, как они любят друг друга. А Хельга ушла в сторону, поняв, что неуместно писать среди ночи Арнольду. Тем более он мог любую из них проводить со своей девушкой. «Готова поспорить, что ты не спишь, Арнольдо». Арнольд, прочитав сообщение, широко улыбнулся. Его захлестнуло необъяснимое волнение, когда экран телефона засветился. Он почувствовал, что покраснел. Наверно, потому, что у него возникло ощущение, что Хельга сейчас следит за ним. «Ты меня разбудила», – он решил слукавить. «Мои агенты ФБР говорят об обратном». «Опять ты своих ребят привела. А я успел от них уже отвыкнуть». «Не расслабляйся. Ты под моим прицелом, Репоголовый». «Чё-ё-ё-ёрт, кажется, я влип. С тобой опасно общаться, Хельга Патаки». «А то. Я непростая штучка». Арнольд улыбнулся, а затем неожиданно и для неё, и для себя написал: «О чём ты сейчас думаешь?». «Как всегда, о вечном. А ещё о том, что моя кошка опять шумит. А ты?». «О тебе», – смело в то же время честно ответил Арнольд. Его лицо запылало. Сначала парень глупо спрятал телефон под одеяло, как будто это могло стереть сообщение, потом снова посмотрел, но экран от нового сообщения не загорелся. Затем он повторил свои действия раза три, думая, почему же Хельга, чёрт возьми, не отвечает. «И… что ты надумал? Что хочешь прикончить моих цепных псов?», – Хельга не изменяла себе: она прикрывала свою неловкость колкостями и шуточками. «Нет. Мне было сегодня так хорошо с тобой…», – Арнольд хотел дополнить своё сообщение, но не стал. Слишком многое он чувствовал, и выразить это словами казалось невозможным. «Мне тоже», – коротко ответила Хельга, но этого было достаточно, чтобы Арнольд тут же взбодрился и чуть приподнялся в постели. Эмоции с больше силой овладевали его разумом, ему хотелось многое сказать ей, но в то же время он не знал, что ещё написать. Слишком много мыслей. «Арнольд, что происходит?» – новое сообщение немного остудило пыл парня. И впрямь: что же он делает? У него была девушка, которую он вроде любил… вроде… Любовь ли это, или остывающая влюблённость? Отношения в последнее время казались ему такими тяготящими. Ему было сложно подбирать правильные слова, чтобы не опуститься в глазах Энни. Он ведь и не пробовал быть самим собой, понимая, что таким он уж точно не смог бы понравиться ей. «Не знаю. Но, Хельга, я хочу, чтобы ты знала: с тобой мне было сегодня настолько хорошо и спокойно, как ни с кем другим». Он не думал, все действия были переданы чувствам. Ох, горячая голова, юношеский максимализм и юношеская смелость. Какие последствия? Зачем думать о них? Хочется просто говорить о том, что чувствуешь здесь, прямо сейчас, иначе можно взорваться от переизбытка столь приятных и волнующих ощущений. «Ты чувствовала то же самое?» – он не дождался ответа и отправил новое сообщение. «Кажется, мы чувствуем одно и то же». Арнольд снова покраснел, но не успел он что-то ответить, как пришла СМС-ка: «Ты помнишь, что задолжал мне правду?». Он вспомнил, как давно они смотрели бейсбольный матч и поспорили, кто же выиграет. Тот, кто проспорит, должен был сказать три правдивых факта о себе. Арнольд тогда проиграл и рассказал лишь два секрета, потому что Хельга сказала, что третий припасёт на потом. И, кажется, это «потом» уже наступило. «Помню». «Ты бы хотел снова обнять меня?» «Хотел бы». «Тогда буду ждать тебя на крыше». И было неважно, что стрелки часов показывали уже час ночи, было неважно на тот момент, что у Арнольда была девушка, которую он _вроде_ любил, было неважно, что почему-то он готов был сорваться среди ночи, чтобы прийти на крышу и снова обнять Хельгу. В этот раз она ждала его. Как только девушка услышала шаги сзади себя, то сразу обернулась. Он пришёл, такой взволнованный и при этом счастливый. Короткий взгляд – сигнал. Арнольд резко сократил между ними расстояние и обнял девушку, как и хотел: с особой теплотой и даже нежностью, а она крепко обнимала его. Его дыхание щекотало кожу, его руки согревали и дарили много-много эмоций, а его сердце билось так сильно, что Хельга могла это слышать. – Что же мы делаем? – прошептала она, понимая, что сейчас Арнольд с ней, а завтра он может быть снова с Энни. – Я не знаю, – вновь ответил парень тихим голосом, – не знаю, Хельга Патаки. – Это так странно. – Угу, – он чуть оторвался от неё и произнёс: – надеюсь, твои цепные псы не убьют меня. – За что? – За это. И он поцеловал её. Взял и поцеловал. Для Хельги это был далеко не первый поцелуй. В восьмом классе она за стеной школы пару раз уже целовалась со Стинки ради интереса. Было прикольно… просто прикольно, но не более. Они это сделали только для того, чтобы сделать и утолить свою любознательность. Но с Арнольдом всё было, конечно же, иначе. У него были нежные губы, и неважно, что их кожица, которую он постоянно срывал с губ, немного царапала. И движения были не хаотичными, а отточенными. И это было не прикольно, это было невообразимо. Сердце не остановилось, земля не ушла из-под ног, но в то же время мир будто бы перевернулся. Кто бы мог подумать, что сам Арнольд будет целовать Хельгу так настойчиво, так отчаянно и так крепко, будто целуется последний раз в жизни. Ничто в этот момент не могло остудить его пыл, ничто в этот момент не могло остановиться Хельгу целовать, по сути, чужого парня. Она долго ждала его, долго ждала поцелуя и хоть каких-нибудь чувств от него. Быть может, с восходом солнца всё изменится, но сейчас это казалось таким мелочным. У обоих в голове всё же промелькнула мысль, что это неправильно, но как же сложно было нажать на внутреннюю кнопку «стоп», когда переполняли сильные чувства. Его руки лежали на её талии, а она крепко сжимала плечи парня, охотно отвечая на его ласки. На этой крыше они смогли поделиться друг с другом не только горестью, но и чем-то другим, что будоражило юношеские души. Они испытывали одно и то же… Утро действительно было отрезвляющим. У Арнольда словно было похмелье, только эмоциональное. Вчера он будто опьянел в присутствии Хельги что днём, что ночью, но… его чувства с восходом солнца никуда не исчезли. Новые, такие искренние, такие сильные, такие головокружительные. Парень достал сигарету, взобрался на крышу и закурил. Так всё же, что происходит между ними? Что происходит с ним? Ещё неделю назад он бы в жизни не пошёл бы среди ночи целовать другую девушку, зная, что рядом есть та, которую он _вроде_ бы любит. Сомнения… Когда-то бабушка сказала ему одну простую мысль: «Если ты начинаешь сомневаться в любви, значит, это уже не любовь». И могло ли называться любовью то, что было, собственно, построено на его вечном притворстве. Арнольд в присутствии Энни был словно пропитан фальшью. Так может ли это называться настоящей любовью? Вряд ли, ведь Энни любила его «нарисованную» оболочку, но не настоящего Арнольда. Её злило, если она чувствовала запах сигарет, она не разделяла его интересов и даже не пыталась их понять, она не приходила болеть за его команду, она постоянно говорила, что делать уместно, а что нет, в её понимании. Это сложные отношения, которые, по сути, подстраивались под неё. А за розовой пеленой он не мог разглядеть этого сразу. Когда-то Арнольда это устраивало, и это было неправильно, совсем неправильно, потому что он скрыл самого себя за картинкой, что нарисовал специально для Энни, чтобы нравиться ей. И почему же он осознал это не сразу? Почему же полное осознание пришло к нему только вчера?! Рядом лежащий телефон завибрировал. На экране высветилось не то имя, которое бы Арнольд хотел сейчас увидеть. Что сказать ей? «Доброе утро, солнышко?». А не будет ли это лицемерно по отношению к Энни? Разговаривать с ней не хотелось, но только потому, что Арнольд всё равно отчасти чувствовал себя отвратительно. Нет, так продолжаться не могло. Энни – классная девчонка, которая не заслуживает такого отношения. Сегодня Хельга решила не идти в школу. Она переживала, что после вчерашнего Арнольд даже не взглянет на неё. Вообще, было странно, что такой правильный и идеальный парень сделает то, что сделал: поцеловать другую. Это так не похоже на него, и Хельга ничего не понимала. Может, они расстались, но Арнольд ничего не рассказал? Может, это была лишь его прихоть или любопытство? А может, он просто решил поиздеваться над ней. Нет, такого точно не могло быть. Так или иначе, но сталкиваться с ним в школе было бы так неловко… Но ей не пришлось сидеть долго в одиночестве и раздумывать над всеми вопросами. Арнольд, зная, что Хельга точно не придёт в школу, сразу пошёл на крышу, где и ожидаемо отыскал девушку. – Арнольд? Что ты здесь делаешь? – Хельга встревожилась, ведь ей так хотелось избежать сегодня неловкости. – Я порвал с Энни, – только и сказал парень. – Но почему? – Хельге была чужда мысль о том, что её тайные фантазии могут воплотиться в реальность. Это как-то… странно и неправдоподобно, ведь Арнольду нравятся такие милые девушки, как Энни. – Боюсь, что после вчерашнего, – парень решительно подошёл к Хельге, – я не смогу быть с ней, думая о тебе, Хельга. Она не знала, что ответить, да и требуются ли тут слова, когда всё стало предельно ясно: он здесь, сейчас, рядом с ней. И чувствуют они одно и то же. И разве нужны слова, когда Арнольд снова обнял Хельгу, чтобы понять, что те чувства и эмоции, которые открылись для него, – это уже далеко не дружба, а нечто трепетное, ласковое и глубокое.