Рабочие моменты

      Гэвин бессмысленно смотрел на дверь кабинета и не мог понять — замок на двери закрыт или в любую секунду может зайти кто угодно. Проще всего было встать и проверить, самолично провернуть ключ в замке, чтобы окончательно убедиться, но в данный момент это было невозможно.       Под столом, меж гэвиновых разведённых коленей сейчас грациозно устроился Коннор. Вжикнула молния форменных черных брюк, Гэвин плюнул на замок и опустил голову вниз.       От вида вихрастой темной макушки меж собственных бесстыже раздвинутых бёдер все мысли вылетели из головы.       Он всё ещё не мог поверить, что всё происходит на самом деле. Что дали, наконец-то, сержанта, и Коннор, увидев его в парадной форме, так заблестел глазами, что Гэвину сперва стало нехорошо. А потом, когда неугомонный андроид затащил его в первый попавшийся кабинет, толкнул на кожаное старое кресло и опустился у ног, удивительным образом уместившись под столом — стало хорошо.       Тёплое дыхание коснулось кожи над резинкой тонких хипсов, и волшебным образом стало ещё лучше. Настолько, что Гэвин, дурея от самой мысли об этом, даже открыл рот, чтобы спросить, действительно ли Коннор собирается…       Коннор томно потёрся щекой о тонкую ткань белья, и удобнейшие хлопковые хипсы стали жать, а горло пересохло. Гэвин с трудом сглотнул вязкую слюну. Коннор определенно собирался.       Дверь протяжно скрипнула, открываясь. Гэвин вздрогнул всем телом, выпрямился, больно врезавшись коленом в стол и проглотил болезненное шипение, уставившись на заглядывающего в кабинет Криса.       — Не тот кабинет, — смутился Крис, и подался назад, в коридор, но передумал. — Поздравляю, Гэвин!       — Угу.       Гэвин никогда за словом в карман не лез. Но в данный момент мозг решил, что главное — это понять, действительно ли Коннор широкими мазками языка облизывает изнывающий член прямо сквозь трусы, или это воображение расшалилось настолько, что сухие, мягкие касания кажутся явью.       Крис широко улыбнулся и закрыл дверь с той стороны.       Гэвин выдохнул и посмотрел вниз. Коннор в самом деле облизывал, и Гэвин невольно им залюбовался. Светлая кожа, темная прядка, упавшая на высокий лоб, брови вразлет, родинки, хаотично рассыпанные по лицу, шальные карие глаза, сейчас потемневшие почти до черноты, с недобрым, хитрым блеском.       Коннор оторвался от своего занятия, заговорщицки подмигнул и потащил вниз резинку хипсов.       Только-только наскребший в себе силы открыть рот, Гэвин издал невнятный жалкий звук. Перевитый венами член освободился из тесного плена белья, уронил прозрачную капельку в дорожку темных волос на поджаром животе, Коннор предвкушающе облизнулся, и Гэвин залип на его блестящие, чуточку припухшие, соблазнительные губы.       Предательски заскрипела дверь. Гэвин дернулся, выпрямился и снова врезался коленом в ебучий стол.       — Гэвин, — Бен начал вещать ещё с порога, даже не зайдя целиком в кабинет. — Поздравляю, Гэвин! Мы уже ставки делали, получишь ты сержанта до моего ухода на пенсию, или нет, и ты смог!       — Спасибо, — слабым голосом поблагодарил Гэвин.       Вежливость ему была не свойственна, но сейчас сухой язык вылизывал его член без хлопковой преграды и это было невыносимо. Раздраженная предыдущими прикосновениями кожа горела и слишком остро реагировала на сухие касания. Хотелось взять Коннора за волосы и надеть ртом на член по самые яйца — Гэвин уже знал, что от прикосновений к корню языка в конноровой лаборатории запускается механизм выработки силиконовой смазки, и соблазнительный насмешливый рот становится влажным и горячим.       — Мы даже ставки делали, — воодушевленно поделился Бен, крепко застряв между коридором и кабинетом. — Я ставил на тебя, между прочим, я в тебя верил!       — Спасибо, — невнятно пробормотал Гэвин, забыв, что говорил несколько секунд назад, потому что Коннор наконец-то оставил в покое горящий член и технично всосал гэвиновы пальцы, судорожно сжимающие потертые подлокотники кресла. Под пальцами сразу стало мокро и горячо, Гэвин до хруста сжал зубы. Неимоверно хотелось что-нибудь уже сделать, но приходилось держать лицо и стараться состроить самое невозмутимое ебало в жизни Гэвина Рида. Учитывая, что оставленный в покое член не собирался смиряться с данным прискорбным обстоятельством и вовсю ронял липкие тягучие капли на живот.       — А что ты здесь делаешь? — Бен наконец-то понял, что в пустом кабинете новоявленному сержанту заняться особо нечем. — Все празднуют, а ты…       — Отдыхаю, — процедил Гэвин, прикинул угол обзора и мстительно двинул ладонью, впихивая пальцы в жаркий рот по самые костяшки. Из-под стола, естественно, не донеслось ни звука, а сам Гэвин едва не застонал, потому что сосать Коннор умел как боженька и звезды перед глазами начинали мелькать стоило только представить на месте пальцев член.       — Оу, — Бен даже слегка смутился. — Не буду мешать тогда.       Гэвин опустил голову, не дожидаясь, пока за Беном закроется дверь. Даже набрал воздуха в грудь, потому что всё невысказанное кипело где-то под кадыком, но разразиться тирадой не успел. Коннор отпустил его пальцы и всосал член.       Все непроизнесенные слова умерли где-то под языком. Гэвин даже представить себе не мог, до какой степени, оказывается, завело происходящее, но он едва не кончил, оказавшись самой чувствительной своей частью в горячем и влажном плену. Гэвин рвано выдохнул, огладил мокрым от смазки пальцем коннорову скулу, оставляя блестящий след. Оргазм накатывал неотвратимо, ещё буквально пара мазков умелого языка под головкой и…       Скрипнула дверь.       — Блядь, — едва слышно выдохнул Гэвин, выпрямляясь в кресле.       — О.       Лейтенант Андерсон обозрел тяжелым взглядом пустой кабинет и Гэвина, с ровной спиной замершего на кресле, окатило волной сладкого ужаса. Хэнк всё же был хорошим детективом.       — Ты Коннора не видел?       Гэвин едва не ляпнул правду, но вовремя успел прикусить язык.       — Нет.       Гэвин Рид мог собой гордиться, технически он даже не соврал. Выпрямившись в кресле и уставившись прямо перед собой, видеть Коннора он никак не мог. Хотя очень хотел.       — Увидишь — передай, что я его искал.       Гэвин с трудом кивнул. Он надеялся, что Коннор, совершенно точно узнавший посетителя, поимеет хоть чуть-чуть совести и притормозит, не может же он…       Ебучий Андерсон застрял в дверях, вперившись взглядом в стол, за которым восседал свежеиспеченный сержант Рид. На Гэвина накатили одновременно и паника, и цунами подступающего оргазма, потому что Коннор мог, и даже не подумал притормозить, сука такая. Сквозь шум крови в ушах и грохот собственного сердца Гэвин успел подумать о том, как сейчас обкончается под тяжелым взглядом лейтенанта, но жесткая рука уверенно пережала основание члена. Коннор таки сжалился и притормозил.       За лейтенантом Андерсоном закрылась дверь, и Гэвин дал волю чувствам.       — Коннор, — простонал он, пытаясь нащупать жилистое твердое запястье и убрать руку с члена. — Пожалуйста…       Яйца почти лопались. Коннор выпустил изо рта член и впился жгучим поцелуем в живот. Ровно над натянутой резинкой хипсов, передавленная кожа тут же зачесалась. Это отвлекло от ненаступившего оргазма, в голове чуть-чуть прояснилось, и Коннор сам убрал руку.       — Я тебе это припомню, — пообещал Гэвин и потянулся додрочить, но не успел даже обхватить член пальцами.       Дверь снова заскрипела. Гэвин отдернул руку и поспешно выпрямился, попутно снова приложившись коленом.       — Гэвин, — лучезарно улыбнулась Тина, просачиваясь в кабинет и аккуратно прикрывая за собой дверь. — А я тебя всюду ищу.       Под столом Коннор снова всосал член до самого корня, уткнулся Гэвину в живот, старательно — и бесшумно — работал всеми биокомпонентами ротовой полости и буквально выдаивал из него оргазм. Поэтому ответить Тине Гэвин не мог. Он почти кончал.       Почти — потому что сраный андроид безжалостно оттянул поджавшиеся яйца и опять пережал основание члена. Гэвин на полминуты забыл обо всем — у него перед глазами плыли разноцветные круги, от напряжения начинали мелко подрагивать бедра и безбожно не хватало воздуха. Хорошо, что Коннор больше не шевелился, позволяя немного прийти в себя.       — Тина, — выдохнул Гэвин окончательно теряя человеческий облик от дикого желания кончить. — Отъебись.       — Ну и надрачивай в одиночестве на свои погоны, — фыркнула Тина, ничуть не обидевшись. — Но через двадцать минут я тебя найду ещё раз.       Как за ней захлопнулась дверь, Гэвин уже не слышал. Он тянулся весь туда, вниз — сгрести шелковистые волосы в кулак, подхватить неподвижного Коннора под челюсть и нетерпеливо двинуть бедрами, толкаясь в обжигающе горячий рот.       Нечеловечески длинный, гибкий язык обвился вокруг члена, потерся о головку, ещё и ещё, и плотину, наконец-то, прорвало.       Оргазм был такой силы, что Гэвин оглох и ослеп. Тягучие, обжигающе-сладкие спазмы пронизывали тело, каждая клеточка звенела, каждая жилка натянулась до предела, чтобы потом бессильно расслабиться.       Как скрипнула открываемая дверь, Гэвин не слышал. Он просто открыл глаза и сквозь глухую тишину в голове понял, что неотрывно пялится на капитана Фаулера пустым, блаженным взглядом.       Фаулер пялился в ответ.       Рука невольно потянулась отдать честь. Рассудок постепенно возвращал себе ясность мысли, Гэвин понимал, что он — потный, раскрасневшийся, по грудь сползший вниз, под стол — выглядит не просто подозрительно, а очень, очень подозрительно.       Но сейчас Гэвину было всё равно.