Судьбоносные строки

Когда Джерар впервые увидел её, то подумал, что умер и попал в Рай (какая ирония, ведь находился он в Райской башне) — разве могут на этой грешной земле быть такие светлые и чистые существа? Но, увы, доступ в святое место после смерти ему был закрыт, слишком много зла он совершил, слишком много жизней погубил. После потери памяти при нём остаётся не так много образов, но она никуда не пропала. Во время заточения девушка не желала покидать его мысли. Казалось бы, встречались только единожды, но её солнечный образ затмил всё: мрачное детство, убитых им самим друзей, даже Эльзу — а ведь, казалось, он любил именно её. В тот момент, когда парень узнал, что многие из Хвоста Феи пропали без вести и услышал среди исчезнувших её имя, дыхание перехватило от охватившей боли. А ведь они даже не знакомы толком… В сердце осталась глупая надежда, что волшебники каким-то немыслимым образом спасутся, и, как ни удивительно, она оправдалась. Создавая независимую гильдию, желая искупить грехи, Джерар мечтал только об одном: наконец стать свободным и иметь возможность быть рядом с ней. Не обязательно парнем — можно просто другом, которому она доверяет прикрывать себе спину. Пока она отсутствала, лишь призрачное, а когда вернулась, вполне осязаемое и попросту непреодолимое. Люси — любое упоминание этого имени отдавалось тупой болью в сердце. Он следовал за ней тенью, был в курсе всех событий в её жизни. Когда девушка попадала в особо опасную передрягу — помогал по мере сил, но всё также не решался раскрыть само своё присутствие. Наверное, это было глупо, но Джерар боялся. Страх быть отвергнутым, отосланным восвояси не давал спокойно спать по ночам, преображаясь в кошмары. Она стала его личной манией, самой жестокой на свете пыткой, от которой парень мог избавиться, но отчаянно этого не желал. Наверное, он всё же мазохист, как не уставала повторять Меледи. — Она тебя не отвергнет, — твердила подруга, а Джерар лишь печально качал головой. Он видел, как Люси смотрела на Нацу Драгнила, её лучшего друга и постоянного напарника. Как расцветала на её лице улыбка при появлении в поле зрения розоволосого убийцы драконов — прямо как у самого Джерара при виде неё. Меледи — маг чувств? Ну и что, все могут ошибаться, а давать себе ложную надежду парень не был готов. Лучше пребывать в счастливом неведении, мучая себя недоступностью любимой, чем обрубить все возможности раз и навсегда. — Трус, — тяжело вздыхала Меледи, отчаявшись донести до друга ошибочность его выводов. — Знаю, — неизменный ответ и ставшая уже привычной боль, спрятанная в глубине глаз.

***

Люси давно перестала считать Джувию сумасшедшей — осознала, что на её месте поступала бы точно также. Перед внутренним взором с самого происшествия в Райской башне стояло его лицо: невероятно красивые тёмно-зелёные глаза, необычная красная татуировка, несколько безумная усмешка на губах и голубые волосы, на вид такие мягкие, что хочется немедля запустить в них руку. Почему образ бывшего врага не оставляет её в покое? Люси не знала. Вначале она пыталась выбросить его из головы, утверждая, что он преступник, который едва их всех не убил, но будто бы в насмешку почти всё вокруг напоминало о нём. Волосы Нацу лежат почти в том же беспорядке, что и у Джерара, так и хотелось вылить другу на голову банку краски, чтобы увеличить сходство. Где-либо видимые красные надписи сами по себе складывались в его узор вокруг глаза. Джерар безмолвным и бестелесным призраком следовал за девушкой днём и обретал осязаемость по ночам. Сама по себе романтическая натура, мечтавшая о сказочной любви, Люси быстро поняла, что с ней происходит. Какое невезение: она отдала своё сердце преступнику, который если и к кому неровно дышит, то только к её аловолосой подруге. От осознания этого хотелось кричать во всё горло, срывая голос, но девушка прятала эмоции под фальшивой улыбкой, не желая беспокоить окружающих. Она не хотела волновать друзей своими проблемами. Когда они вернулись с острова Тенрю и узнали, что Джерара вызволили из тюрьмы, Люси охватило необъяснимая радость. Он на свободе и имеет возможность жить счастливо, а что не с ней… девушка переживёт. Единственное, где Люси позволяла себе проявить боль — на бумаге, изливая душу в строках романа, которому никогда не быть опубликованным. Она взяла в привычку прятать исписанные листы от согильдейцев, которые не оставили обычай без приглашения вырваться в её дом. Им незачем это видеть. Друзья начали замечать, что с заклинательницей что-то не так, но в ответ на расспросы она лишь шире улыбалась и утверждала, что всё хорошо. Волшебники недоверчиво качали головами, но от Люси в большинстве случаев отставали — если не желает открыться, не стоит и докучать. Тех же, кто намёков не понимал, ожидал пинок под зад с чётким требованием оставить её в покое. Приходилось не трогать.

***

В этот день вместо привычной прозы Люси потянуло на стихи. Слова легко складывались в рифмованные строки, образуя цельный текст. Поставив окончательную точку, девушка критически перечитала работу. — Ужасно, — констатировала она и, скомкав листок, запульнула его в пустовавшую до этого мусорную корзину. Едва Люси успела это провернуть, как через открытое окно к ней ввалилось розоволосое недоразумение в компании с летающим котом. — Айда на задание, — весело предложил Нацу. — В который раз повторяю, — убийственно спокойно произнесла заклинательница, и от её тона парень невольно вздрогнул, — заходить надо через дверь! — Там в награду ключ звёздного духа предлагают, — быстро протараторил иксид. — Да? — тут же остыла Люси. — Дай-ка взглянуть. И она выхватила у друга из рук листовку с заданием. Спустя пол часа квартира опустела.

***

Джерар не знал, что его сподвигло повторить маршрут Нацу, через окно попав в дом любимой. Но она всё равно ушла на задание с неуёмным драконом, так что никто не мог ему помешать. Перемахнув через подоконник, парень осмотрелся. Он находился в спальне Люси. Просторная комната, розовые обои на стенах, кровать, письменный стол, книжный шкаф… Пройдясь по помещению и уже не в первый раз изучая глазами обстановку, он не заметил под ногами корзину для бумаг. При падении Джерар не успел сгруппироваться, а потому знатно приложился локтями и коленями о пол, но хоть мусор почти не рассыпался — в сторону откатился единственный скомканный листок. Парень поднял его и хотел было выкинуть, но любопытство пересилило, и Джерар, подойдя к столу, расправил бумажку. Это было стихотворение. Он пробежал глазами по срокам и обомлел: быть того не может! Но подписанное снизу «Я люблю тебя, Джерар» с аккуратным сердечком в конце не оставляло сомнений. Чуть подрагивающим от переполняющих его эмоций голосом парень зачитал вслух: — «Небо — твои волосы, взгляд — в ночи трава. Татуировки полосы — залог, что я жива. Далёк и недоступен, достоин ты другой. Прекрасен, неприступен… Во снах лишь я с тобой. Грехи ты искупаешь — готова всё простить. Вот только ты не знаешь… Вместе нам не быть». Джерар крепко сжал в ладонях мятый листок. Быть может, Меледи была права. Неужто он заслужил шанс на счастье? Если это так, парень ни за что его не упустит. На его губах расцвела немного неуверенная, но счастливая улыбка. А девушка, безумолку болтавшая с напарником, чтобы заглушить редко оставлющую сердце боль, ещё не знала, что её мечты вот-вот осуществятся. Кто же мог предполагать, что написанные в порыве вдохновения строки окажутся судьбоносными?