Время бесценно

      Холодный ветер воет вот уже почти целый день. Погода в последнее время совсем испортилась. Был ноябрь, золотая осень уже, к сожалению, подходила к концу, а зима все еще не хотела вступать в свои владения. На дорогах лежали редкие коричневые листья — жалкие остатки былой красоты деревьев, на которые сейчас даже никто не смотрел. Людям не до этого, они сильнее кутаются в свои шарфы и шапки, лишь бы не чувствовать холода грядущей зимы.       Енох шел по безлюдной улице, что было удивительно, ведь в такое время, почти весь, без исключения народ, всегда вываливался из теплых, уютных зданий, выбегая на улицу. Кто-то шёл по делам, остальные просто выходили на прогулку, но эта непогода, которая окутала весь город, нарушила повседневную рутину.       Из-за сильного ветра, тёмные листья иногда задувало ветром в кучерявые волосы Еноха. В волосы, от которых все сходили с ума. В том числе и его родители. При очередном дуновении ветра, парень раздраженно закатил глаза, доставая из космы листики.       Енох любил пинать камни разного размера по пути домой. Совсем детское занятие, он знает. Но это разбавляет ту скуку, которая веет рядом с ним, где бы он не находился. Рядом что-то кричат дети, за ними бегают взрослые, заставляя одеть шапку на голову, иначе малыши замерзнут. О'Коннор уже не обращает на это внимания. Слишком нудно. Парню уже наскучил тот обычный, серый мир, окружающий его. С самого раннего детства, с того момента, как Енох только начал себя помнить, О`Коннор уже считал, что вся земля слишком проста для него. Заурядные люди, каждый похож друг на друга, что не грех перепутать их (даже если они разного пола).       Доходя до своего небольшого дома, в котором он проживает уже добрую половину жизни, Енох осматривает длинный сад, который сейчас уже не кажется столь красивым и притягательным. На деревьях не росли, те наливные яблоки, которые так любил есть мальчик будучи маленьким, прибегая домой с речки, находящейся на краю города. Клумбы пустовали, покрываясь редким инеем. На них не росли разные цветы, которые мама О’Коннора каждый год заботливо сажала в землю, чтобы летом, они поднялись вверх, к голубому небу и показали всем свою красоту. Енох цветы не любил. Они раздражали его своими пестрыми цветами, такими же пестрыми, как лица одноклассниц. Но он любил маму, а ради нее, можно и не такое потереть.       Быстро проходя призрачный сад, Енох влетает в дом, громко хлопая дверью. Отец должен быть на работе допоздна. Мать же, могла пройтись по городу, от которого она была без ума. Непонятно было одно: что можно было любить в этом грязном городишке, где даже трава нормально не растёт? Это оставалось главной загадкой для Еноха. О’Коннор снимает с себя чёрные ботинки, вычищенные сегодня утром, за пять минут до выхода в школу, и к нему, из гостиной, выходят счастливые родители. — А у нас для тебя сюрприз! — хором встречают они его. — Мы переезжаем!       Они ожидали увидеть восхищение и радость на лице мальчишки, но видя немного обескураженное выражение лица сына, мать решает все пояснить: — Мы хотели тебя обрадовать, Енох. Ты так не любил город, в котором вырос, что мы с папой решили переехать отсюда. Ты не рад? Это твой подарок на день рождения, — женщина взволнованно оглядывает пришедшего сына.       Енох переводит взгляд от одного родителя к другому, по-прежнему медленно соображая. — Это было давно запланировано? — мальчик тыкает пальцем в потолок. — Два месяца назад. Нам стоило больших трудов, держать это все в тайне от тебя, — пыхтит отец, наблюдая перед собой, снова недовольного сына. — Спасибо? — все же выдавливает из себя парень. — Нет, мне правда безумно приятно. Просто... я немного не ожидал такого. — Все что не делается — делается к лучшему, сынок! — радостно воскликнула мать, у которой поднялось настроение из-за положительного ответа ребёнка. — Бегом собирать вещи, молодой человек! — напомнил отец. — А почему вы не собрали мои вещи? Тогда точно бы сюрприз удался, — пробубнил себе под нос парень, поднимаясь по скрипучей лестнице. — Ты что-то сказал, милый? — громко спросила мисс О’Коннор. — Да нет, мам! Спасибо! — ответил сын, заходя в комнату.

***

      Дверь машины громко хлопает, оповещая всех, что можно ехать, не боясь аварий. Мисс О’Коннор не скрывая улыбки, смотрела в окно возле своего сиденья. Улица быстро проносилась перед глазами, поэтому Енох даже не старался вглядываться туда. Он перестал делать это уже давно. Еще находясь малышом, сосущим соску. Он вообще был умным ребёнком. Хотя, все почему-то считали его чрезмерно глупым. Но сейчас это его не особо волновало. В данный момент у него был только один вопрос в приоритете. — А куда мы именно едем-то… — протянул О’Коннор. — Надеюсь, что тебе понравится наш с мамой выбор, — задорно ответил отец, внимательно следя за дорогой. — Так куда? — нетерпеливо продолжил парень. — В Ноттингем! — женщина снова ярко улыбнулась, складывая руки лодочкой. — Оу, понял, — Енох чуть не выронил свой гаджет от удивления, которое застигло его так неожиданно.       Посидев еще немного в телефоне, парень решает чуть-чуть прикорнуть. Все равно, ничего не происходит.

***

      Джейкоб с заботой обрабатывает каждый цветок, поливая его водой, чтобы те не завяли. Он присаживается на корточки рядом с ярко — красным тюльпаном, проводит рукой по бокам лепестков, проявляя ту же заботу. Парень стреляет глазами, улыбается резко, как и полагается всем мертвецам. Джейк встаёт с колен, проходя в дом, принадлежащий ему. Лейка падает из его рук, проливая на землю прозрачную воду. Она даст жизнь. В этом саду, доме все живёт. Все, кроме самого хозяина, который мёртв уже десять лет.

***

      К дому медленно подъезжает машина, под колесами которой скрипит щебень. Из нее сначала выходят женщина с мужчиной. Скорее всего — муж с женой. Джейкоб наблюдает за этой странной парой со второго этажа статного дома, едва ли прячась за занавесками. А смысл хорошо скрываться, если он и так полупрозрачный. Да и кто будет всматриваться в окно на последнем этаже? С из-за дверей заднего сидения вылезает парень. Кучерявый, как овечка. Джейк лучше рассматривает в прибывшую семью. Судя по их вещам, они явно не просто мимо проезжали. Мальчик прикусывает губу и раздраженно фыркает. Почему он должен делить свой сад и дом с кем-то еще? Может, потому что он умер десять лет назад?

***

      Енох оглядывается по сторонам, дергаясь. Прохладно, тут однако. — Такой красивый дом, дорогой! — его мать снова восхищается всем. — Енох! Чего ты стоишь? Бери свой рюкзак и бегом в дом. Здесь очень холодно. — Ладно, мама! А где моя комната будет? — парень так и не отошел от мисс О’Коннор. — Скорее всего наверху… Но если хочешь, мы можем с папой там жить, а ты займёшь комнату внизу, — неуверенно произнесла женщина, поправляя маленькую сумочку, подвешенную на лямку. — Хорошо, я тогда дом осмотрю, пока вы с папой разгребаете вещи. — тихо ответил Енох, открывая на удивление — новую, крашенную дверь.       Внутри все было ухоженно, у мальчика сложилось такое чувство, что здесь кто-то каждый день убирался. Положив на ближайшую скамейку все вещи, которые он принёс на себе, О’Коннор пошёл рассматривать свой новый дом. Первый этаж включал в себя красивую гостиную с большим столом, явно сделанный для большой семьи. Дальше шла кухня, на ней явно будет удобно работать матери, обожавшей готовить и экспериментировать с едой. А дальше шла небольшая дверца, ведущая в спальную комнату. Двухместная кровать явно показывала, что комнату займут супруги. Поэтому Енох здесь долго не задерживался и предпочёл подняться наверх. Долгая, витиеватая лестница вела на второй этаж, где находились две комнаты и уборная. О`Коннор устало открывает дверь в одну из комнат. Вымотанный парень оглядывает всю комнату достаточно быстро, не так, как первую. Спальня была примерно такая же, только немного других тонов. Поворачивая голову в право, он хитро поднимает уголки губ, подходя к старому сундуку. Открывая его, Енох резковато стирает пыль со старых вещей и писем с пожелтевшими страницами. О`Коннор разгребает все вещи, двигаясь до самого дна. В самом конце он нашел запечатанное письмо, адресованное явно не ему, но раз уж он — новый жилец, то почему бы и нет? Нетерпеливо разорвав конверт, Енох достает саму бумажку, на которой находилось сообщение прошлым жителям. "

Джейк! Ты должен найти его. Если мы будем сидеть дома, боясь вылезти наружу, то он перебьет всех, кого можно и нельзя. Сейчас он должен находиться в Глазго, где готовит сильнейший план. Возьми с собой все оружие, которое есть у тебя в доме и беги! Будешь мешкать — он убьет всех там и доберется до нас. Он перебьет всю твою семью, включая тебя. Я уверен, что это не то, чего ты жаждешь. Ты помнишь свое детство? Как мы с тобой играли на площадке? Тебе всегда нравилось качаться на качелях, ты мог сидеть на них часами. Мы с твоими родителями даже начали думать, что ты захочешь стать космонавтом. Но ты захотел быть защитником людей и законов. Ты правда тогда совсем маленьким был. Но теперь я вижу, что это настоящее желание. Если ты и правда тот, кем так хочешь стать, то докажи это людям. Спаси их жизни. Единственное, за что я хочу попросить прощение так это за испорченное детство. Прости меня, мой малыш Тыгрыски.

Твой дедушка."       Енох облизал пересохшие губы. Руки то ли вспотели, то ли похолодели. Он нашел странное письмо, в котором дедушка посвящал внука в явно ненормальные дела. И главное, что смутило его — он первым прочитал это письмо. Не этот внучок, защищавший закон, не кто-нибудь из той семейки. Парень кладет письмо обратно в конверт и садится на кровать. — Енох! Не мог бы ты нам помочь? — внизу мать что-то разбирает, прося впутаться во все это еще и сына.       О`Коннор раздраженно закатывает глаза, поднимаясь с кровати. Он кладет письмо на тумбочку, а сам спускается по лестнице вниз.       Джейк, воспользовавшись моментом, вышел из-за штор, моментально подходя к конверту. Он поджимает губы, когда видит знакомый почерк. Воспоминания пришли неожиданно. Джейкоб приоткрывает губы, видя перед собой дедушку и себя самого, качающегося на новых, только что покрашенных качелях. Этот новый человек не только прочитал что-то личное, он еще и влез во все это первым. Джейк слышит шаги, ведущие на второй этаж. Портман спешит спрятаться за толстые шторы. В комнату тяжелыми шагами вошел отец. Он статно обвел глазами всю комнату. Мистер О’Коннор поощрительно кивнул. Сыну явно нравится эта комната.

***

      Ночью, когда Енох спит, ворочаясь на одиночной кровати, Джейк зло смотрит на парня, обидно пыхтя в его сторону бурчания. Портман восседал на маленькой табуретке посередине комнаты. Их общей комнаты. Серебристый свет ласково просвечивало тело Джейка. Джейкоб в принципе уже привык к ощущению пустоты в своём теле, и его это никак не задевало. — Надеюсь, они ненадолго сюда решили заехать. — хмуро съязвил себе под нос призрак, хоть его и пугали внушающие размеры привезенных вещей семьёй.       На кровати снова ворочаются, резко останавливаясь. — Мам? Пап? Вы звали? — Енох зевает, прикрывая рот рукой.       О’Коннор дёргает глазом, в оцепенении смотря вперёд. Потусторонний холодок проходит по спине, после овладевая всем телом. Мурашки завоевывают кожу, неприятно сковывая движения. Лицо перекосилось за считанные секунды, пока Енох смотрел на призрака. Руки стыдливо вспотели, и мальчик спрятал их в пушистое одеяло. — Привет? — неуверенно произносит Джейк, махнув полупрозрачной рукой, от вида которой, Еноху снова поплохело. — Все хорошо?.. — Ты кто? — бессильно произнёс О’Коннор. — О, я рад, что ты все же спросил. — с наигранной радостью в голосе произнёс Джейк. — Я — обладатель того письма, которое ты бессовестно открыл, прочитал и даже не положил обратно. — Ты почти прозрачный… — шепчет Енох. — Я рад, что ты заметил. Мне нравится, — полуулыбается Джейк.       О’Коннор, посидев так минут пять, все же отошёл от как такового шока. Портман не пытался пугать его, строить из себя кого-то страшного, совсем чужого для него самого. Джейк просто разговаривал с ним. С небольшой ноткой обиды в голосе. Скорее всего, это и помогло Еноху придти в себя. — Енох, — поджимая губы, произносит кудрявый парень. — О’Коннор. — Джейкоб, — с дружелюбной улыбкой ответил призрак. — Портман.