За гранью времени. Месть Волка

      Они взяли штурмом Юнкай, пока нанятые Мудрыми господами наёмники стоят в нескольких лигах от Миэрина. Захватив город, лорд-капитан отдал приказ чтобы к нему привели из каждой семьи господ заложников из числа детей. Все они были направлены на борт «Железной Победы». Заняв Великую Пирамиду, железнорождённые первым делом начали сносить с городских стен и всех зданий статуи гарпий чтобы затем оттащить их в сторону дороги на Миэрин и разместить их в виде мужского достоинства, которое можно будет разглядеть с её вершины или с высоты драконьего полёта. Виктариону было всё равно, что делать с этими странными статуями женщин с крыльями, но львиный карлик перед отплытием из Миэрина посоветовал поставить их так, чтобы очертание всех статуй издалека или с высоты напоминало мужское естество дабы указать будущим отступающим от войск соратников Королевы Драконов их место.       Он еле терпит здешнюю жару и пищу, да и вино здесь не слишком-то и пригодное для употребления. А ещё этот песок, он проникает везде. Земли Гискара это самое настоящее пекло. Потому зажравшиеся местные господа познают гнев Утонувшего Бога. Одного из них уже допрашивают в подземельях Великой Пирамиды. Им оказался Фэзар зо Фаэз, трусливо сбежавший из Миэрина в свой городишко и взятый в плен в одних портках. Его застали в шатре с любовницей. Эти голубки собирались после своего последнего раза принять яд. Допрашивать, как оказалось, члена посольства к мужу Драконьей Королевы пришлось ему самому, так как он отказывался отвечать на вопросы незнатных командиров.       Войдя в подземелья, Грейджой тяжелым шагом направился к пыточной. У входа стояла пара ребят с «Железной Победы». Один из них, кажется его звали Гарт, завидев лорда-капитана, сразу доложил:       — Милорд, юнкаец уже немного обработан нашими. Ему выбили пару зубов за бахвальство и кажись сломали одно из рёбер, когда тот назвал вас пиратским отребьем, недостойным ни то, что Морского трона, но и Драконьей Королевы.       — Быть может, он не будет так сговорчив со мной, — хмыкнул Виктарион, — открывай дверь.       Стражник выполнил приказ и запустил Грейджоя внутрь. Комната оказалась почти во тьме, не считая правого края северной стены, где висел фонарь. Посреди мертвецки тихого помещения за столом, с руками, закинутыми назад и зажатыми в кандалы сидел Фэзар. Он что-то жалобно бубнил себе под нос на валирийском, будто молился. Это взбесило Грейджоя, потому что он не мог понять пленника и потому крикнул с характерным басом:       — Говори по-нормальному, трус!       — Кто ты такой, чтобы такое говорить мне, Фэзару зо Фаэзу, одному из командующих армией Юнкая! — гискарец смачно плюнул железнорождённому в лицо.       — Даже пятилетний мальчишка с Железных островов проявит больше храбрости в нырянии со скал за жемчугом, чем ты во время битвы. Ты и под Миэрином бежал, и даже не защитил родной город и вместо смерти на поле боя ты хотел принять яд вместе со своей любовницей, — с презрением заявил лорд-капитан, после того как вытер лицо. — Я Виктарион Грейджой, лорд-капитан Железного флота, — угрожающе проговорил железнорождённый.       — Ты тот, кто создал катастрофу здесь, пару недель назад? — испуганным голосом спросил Фэзар.       — Да, налёт на Юнкай был моим заданием, а кто направил меня сюда — тебя волновать не должно. Говори, кто стоит за Сынами Гарпии?       — Не скажу, — закачал головой гискарец.       — Нет, так нет, — злобно проговорил островитянин.       Грейджой подошёл к пленнику, опустил стул на пол вместе с гискарцем, силой запихнул в его поганый рот тряпку и начал лить на бывшего посла в Миэрине содержимое ночного горшка. В одночасье пыточная наполнилась зловоньем от дерьма и мочи. Тот что-то мычал и дёргал ногами, но всё было бесполезно. Спустя пару громких мычаний Виктарион отставил ночной горшок в сторону и, вынув своего рода кляп заговорил:       — Ну так что, скажешь, кто стоит за Сынами Гарпии?       — Я ничего тебе не скажу, варвар. Обернись всё наоборот, и тебя бы ждала участь бойца в ямах и мои люди непременно постарались бы тебя сломать.       — Мне нечего терять чтобы поддаться пыткам, — на этот раз железнорождённый взял гискарца за шею и начал сдавливать её так, что переборщил и свернул её.       — Зараза! — прошипел Грейджой.       Выйдя из пыточной, лорд-капитан приказал убрать тело и содержимое ночного горшка. Он направился в свои покои за Смуглянкой, ведь после пребывания в дурно пахнущей пыточной ему стоило обмыться. Работницам местных бань он не доверяет, но Смуглянка другое дело и выслушает его сегодняшний провал. Наложница сидела перед зеркалом и расчёсывала свои чёрные густые волосы.       — Вставай, сегодня пойдём в баню, — почти мягко проговорил лорд-капитан.       Не смевшей высказать ни одобрения, ни возражения девушке лишь оставалось пойти за её хозяином. В сопровождении отряда из шестнадцати островитян Грейджой вместе с наложницей добрались без происшествий до бань. Он выбрал одиночный зал с бассейном. Быстро сняв одежду они погрузились в тёплую, почти что успокаювающую воду.       — Потри мне хорошенько спину, дорогуша, — расслаблено прокряхтел мужчина.       Девушка взяла в руки губку и начала тереть ему спину, периодически случайно прижимаясь грудью. Виктарион был настолько доволен, что его понесло на разговоры:       — С одной стороны мне жаль, что ты не можешь говорить, ведь наверняка у такой красавицы был славный голосок. Мы бы славно здесь могли стать теми, кем изначально не являемся. О, да, потри ещё, уж больно там чешется. Но с другой стороны тебе не всегда нравятся мои решения. Взять хотя бы того жреца Красного Бога.       Услышав упоминание Мокорро, девушка игриво куснула мужчину за ухо и, отбросив губку в сторону поцарапала спину своими ногтями.       — Хм, значит тебе не нравится Красный Бог. Быть может, тебе понравится Утонувший? — он резко развернулся к Смуглянке лицом и начал мять грудь девушке.       Та издала лёгкий стон и потянула свои руки к возбуждённому мужскому естеству. Её левая рука медленно скользила по нему, а юркие пальчики правой проскользнули к мошонке. Виктарион издал рык, взял Смуглянку на руки и начал насаживать на член. Несмотря на отсутствие языка, она всхлипнула и обвила своими руками его шею. В её взгляде читалось удовлетворение, хотя где-то в глубине было и презрение к его отношению к ней как к вещи. Ведь по сути она больше не может выражать свои мысли как личность. С каждым толчком мышцы её лона сжимались всё сильнее и сильнее, что заставили Грейджоя выпустить своё семя внутрь. Они оба обескураженно плюхнулись в басейн. Переведя дух, Виктарион и Смуглянка продолжили начатое.