Доверие

Он ведет языком по его члену, смыкает губы на головке, потом, подумав, заглатывает полностью. Расслабляет горло. Медленно обводит набухшие венки языком, скользя вверх. Данте хрипло стонет и подается вперед. И просыпается. Сон. Чертов мокрый сон. Просто блеск. Полукровка приподнимается на локтях и с чувством задвигает длинную тираду на тему того, куда и как имел он этот мир. Впрочем, унять возбуждение это не помогает. Перед глазами стоит бесстрастный братишка с темными, обветренными губами, который облизывается и снова берет у него в рот. По телу прокатывается дрожь. Данте всегда отличался чересчур живым воображением, но сейчас он даже готов это проклясть. Он выдыхает и откидывается на подушки снова. Пальцы – его собственные, жесткие, грубые – ведут по телу вниз. Прикосновения Вергилия были бы иными. Данте сжимает свой член и закрывает глаза. Чертова картинка не оставляет его – брат на коленях перед ним, брат ласкает его ртом, брат… Данте подскакивает, выгибаясь всем телом и со свистом выдыхает сквозь зубы, когда на лоб ему ложится рука. - Хочешь меня? – Вергилий говорит совсем тихо, мягко, и за это хочется его убить. Даже больше чем… что угодно. Данте открывает глаза и косится на брата. Тот отстраненно перебирает его волосы и, кажется, совсем не обращает внимания на то, что делает близнец. Данте быстро облизывает губы. - А ты как думаешь? – он дышит тяжело, загнанно. Губы брата чуть подрагивают, словно ему хочется улыбнуться или сказать что-то, но он не решается. Для Данте это слишком сложно – этот непонятный человек, который слишком спокоен. Слишком равнодушен. Слишком безучастен. Данте резко двигает рукой. Эта безмятежность заводит. И бесит. Он не уверен, что больше. Вергилий ласково гладит его по голове. - Думаю, что тебе мешает, - его пальцы касаются скулы, краешка губ. Данте на мгновение обжигает удивлением. Но потом – яростью. Вергилий совсем безумен. Он странный, слишком странный. Он играет с ним – по крайней мере, Данте кажется именно так. Он резко садится в кровати, не глядя на брата. В голове звенит тишина. - Окей, братик, - Данте усмехается. Выходит зло. – Сам нарвался. - На колени, - это он шепчет одними губами. Его окатывает жаром. Кончики пальцев покалывает. И Данте захлебывается воздухом, когда брат обнимает его. Прижимается, кладет голову на плечо. Целует за ухом. Вергилий улыбается – Данте чувствует это кожей. - Для тебя – все, что угодно, - выдыхает он, и мурашки бегут по его спине от теплого дыхания, коснувшегося шеи. Брат отстраняется, намереваясь выполнить просьбу – приказ? – но Данте ловит его за рукав. Он не уверен в том, что хочет довести это до конца. Он вообще ни в чем не уверен. Взгляд Вергилия абсолютно непроницаемый. Уголки его губ чуть приподняты. Данте кажется, что бесполезно понимать что-либо, когда его губы прижимаются к губам брата. Вергилий не целует его сам, но и не возражает. Он очень теплый, очень мягкий и очень спокойный. Данте покусывает его губу. Вергилий легко усмехается в поцелуй. - Зачем это тебе? – Данте и впрямь не понимает. Данте и впрямь хочет понять. Брат гладит его по шее кончиками пальцев. - Я хочу, чтобы тебе было хорошо, - Вергилий улыбается и касается его губ пальцами. Он искренен. Ему невозможно не поверить. Данте верит. Данте даже не жалеет об этом. Пока.