Torn Flesh

Вокс был мудаком, в этом Хаск успел убедиться. Он поднял лапу, чтобы стереть кровь из глубокого пореза на щеке, насмешливо оглядываясь на Аластора. Оверлорд как обычно широко улыбалась и, казалось, достаточно устойчиво держалась на ногах, хотя Хаск знал, что сила демона, вероятно, расходовалась. Несмотря на её попытку держать лицо, он видел, как медленно и размеренно дышала Аластор… Хаск знал, что у неё было… или всё ещё есть внутреннее кровотечение. Демон-олень почти с ног до головы была покрыта потрохами и кровью, они были на её губах и зубах, капали с уголка улыбающихся губ. В разгар драки, настоящего сражения, Аластор как правило была немного не в себе, почти невосприимчива к боли, поскольку атаковала она безжалостно. Аластор была настоящим зверем, можно сказать, одержимой. Свирепа и ужасающая, только когти и безумные оскалы… она, казалось, не особо волновалась о том, насколько разодрано или сломлено было её тело до тех пор, пока могла так же злобно вгрызаться в своего противника. И всё это время она просто смеялась и смеялась, и иногда Хаскер задавался вопросом, неужели у Аластор окончательно поехала крыша… А после этого она любезно подбросила бы его домой и шла своей дорогой, уверяя, что каким бы отвратительным образом не было согнуто или разодрано её тело, это было лишь небольшое затруднение, не стоящее его времени и переживаний… Возможно, так оно и было… Их не связывал контракт, но и друзьями их не назовешь. Они были больше похожи на двух знакомых, которые часто оказывались в схожих заварушках. Хаск винил в этом то, что они родились примерно в одни и те же годы, у них были одинаковые вкусы в музыке, в зрелищах… В половине случаев он даже не думал помогать Аластору… чаще всего её противники были просто отвратительными и грубыми, превращая его спокойные ночные вылазки в различные сражения. По правде говоря, они заслуживали всех тех ужасов и страданий, которые могла предоставить Радио Демон. Так что, возможно, они были случайными партнёрами по преступлениям. Эта мысль казалась мальчишеской, но более-менее подходящей. Между ними было какая-то странная договоренность — когда Хаск был втянут в разборки Аластора, то она должна позаботиться о том, чтобы он добрался домой после. Может быть, она просто чувствовала себя виноватой каким-то больным образом. Неважно… — Ты собираешься смыться? — спросил он, прищурившись, наблюдая, как Аластор тупо пялится на ступеньки, ведущие к квартире Хаска. Он помахал когтистой лапой перед Аластором, наблюдая, как она почти удивлённо повернулась к нему. — Ты в порядке, парень? — Замечательно, правда, — заверила она, наклонив голову, чуть шире улыбнулась. — Ты, кажется, истекаешь кровью! Хаск закатил глаза и тяжело вздохнул, опуская лапу на поясницу Аластора. Он на мгновение замер, чувствуя, как она напряглась от прикосновения, приподнимая одну из этих её бровей, с любопытством посмотрев на Хаска. — Пошли, тебе ничего не стоит остановиться на минуту перед уходом. Кроме того, у меня внутри есть аптечка. — Ты беспокоишься, Хаскер, дорогой мой? — спросила Аластор, выглядя весьма самодовольно. Хаск уже подумывал о том, чтобы стереть эту улыбку с её ублюдочного лица, но решил, что не стоит сраться с кем-то, кто ему почти как друг. Где-то в подсознании он смутно слышал чужой голос. Его мать говорила что-то о том, что нельзя бить девушек… ха, что за бред. Вместо этого он слегка подтолкнул Аластора и повёл её к двери. Оверлорд, похоже, не собиралась сопротивляться, кто знает, может, она была слишком ошарашена таким странным поведением, чтобы остановить его. Хаску было плевать, в конце концов, он убрал руку, когда стало ясно, что Аластор намерена следовать за ним при любом раскладе. Его лапа оказалась пропитана кровью, и он даже не удосуживался скрыть гримасу. — Пожалуй, будет лучше, если я не наслежу в твоём доме, — сказала Аластор, явно заметив эту реакцию. Он посмеялся над её словами и вытер лапу о штаны, пожимая плечами. — Как ты отметил, я тоже не особо-то чистый… Похоже, это послужило завершением разговора. Хаск открыл дверь своей квартиры, и Аластор аккуратно вошла внутрь. Она долго стояла неподвижно, всё ещё делая те самые хрипящие вздохи, осматривая его дом. К счастью, все было не так плохо — только несколько пустых бутылок на журнальном столике. Его утренняя посуда аккуратно стояла в сушилке, и никакого грязного белья — определённо победа. — Ты как? — наконец спросил он, соблюдая приличную дистанцию и пытаясь оценить её физическое состояние. Аластор только прищурилась и наклонила голову, словно не понимая его беспокойства. — Так, ладно… Почему бы тебе не принять в душ или что-то такое? Смой немного эту кровь, чтобы я знал, как на самом деле… Она засмеялась, громко и показушно, витиевато отмахиваясь рукой. — Тебе не нужно беспокоиться, — заверила она, ещё раз обведя комнату глазами. — Я в полном порядке, Хаскер, после той детской потасовки! — Пиздишь, я видел, как сильно тебя ударили. И если это настолько плохо, как я думаю, тогда ты будешь полнейшей идиоткой, отказавшись от помощи, — ответил он, обходя край барной стойки и открывая один из верхних шкафов. Хаск вытащил аптечку и положил её на стол. — Иди помойся, а я как раз подлатаю себя к этому моменту. Красные глаза внимательно следили за каждым его движением и наконец она отпустила свой микрофон, позволив ему исчезнуть с лёгким «пуфф». Поначалу Хаск просто скептически наблюдал за ней, но наконец-то то она пошла дальше и направилась по короткому коридору в открытую ванную комнату в конце. Он быстро перевязал свои раны. Большую часть времени Хаск сражался с низшими демонами, которые совершали набеги на территории по приказу Вокса, поэтому значительная часть ущерба была поверхностной. Насчёт Аластора нельзя было точно сказать, насколько всё плохо. Способности Вокса были в основном сосредоточены на электричестве, а подобная хрень не шутки… Он видел достаточно жёсткого дерьма на протяжении многих лет: колотые раны, обезглавливания, оторванные от взрыва наземных мин конечности… и электрические ожоги. По крайней мере, они не умрут от каких-либо усложнений, но если какая-либо мышечная ткань была слишком повреждена, её, вероятно, пришлось бы отрезать, прежде чем Аластор могла бы излечиться должным образом. Он потёр лицо, чувствуя себя неуверенно, несмотря на то, что уже предложил подлатать Аластора. Хаск практически втянул её в квартиру, даже учитывая, что никто не мог заставить Аластора делать то, чего она не хотела. Он медленно поднялся и направился к двери ванной, навострив уши, убеждаясь, что всё ещё слышит, как течёт вода. Когти осторожно сжались, когда он решился и постучал в дверь. — Ал, не возражаешь, если я возьму твою одежду? Я могу бросить её в стирку, — крикнул он, услышав, как дернулись занавески в душе, и всплески воды, обозначающие передвижения Аластора. — Нет, спасибо! Хаск слегка нахмурился от такого ответа. Аластор как правило не отказывалась от предложения выполнить грязную работу, на самом деле, она обычно была в восторге, когда демоны тряслись над ней из-за страха. Он видел неловких официантов или барменов, которые чуть ли не из кожи вон лезли, чтобы она осталась довольна, опасаясь стать следующей жертвой, если её настроение изменится. Аластор с удовлетворением наблюдала за этим нервным напряжением. Так в чём же сейчас была проблема? Она не хотела, чтобы Хаск трогал её вещи? Неужели она думала, что он хотел попялиться на неё? Или, что ещё хуже, она до сих пор пыталась скрыть свои травмы? Он тяжело вздохнул, просто оставаясь за дверью, обдумывая всевозможные варианты, и не видел ни одного, в котором бы не рисковал своей шеей. Получение хоть какой-либо информации о ранениях Аластора, вероятно, означало вторжение в её личное пространство тем или иным образом … Хаск немного встрепенулся, когда услышал, что вода выключилась и занавеску снова отодвинули. Когда он наконец услышал, как стучат её копыта о плитку, то снова поднял руку, чтобы постучать. — Аластор, я хочу убедиться, что ты в порядке! Короткий шипящий звук и ещё несколько щелчков копыт, когда она, казалось, пошевелилась. — Это вряд ли уместно, — резко ответила она. — Я без одежды. Хаск закатил глаза. — Ал, я видел сиськи и раньше, — сказал он, понемногу теряя терпение. Аластор умолкла с той стороны двери, даже слабый белый шум поубавился. На мгновение Хаск подумал, что она, возможно, просто использовала магию, чтобы сбежать, но затем почувствовал давление на дверь, будто кто-то упирался на неё с другой стороны. — Ты знаешь? — спросил незнакомый голос. Мягкий и несопровождаемый резкими радио эффектами. — Расскажи мне, как ты узнал? — Подожди, что? — казалось, такой растерянный ответ вырвался совершенно случайно. Аластор только усмехнулась, её голос быстро вернулся в норму. Затем внезапно дверь открылась, и Хаска встретили внезапным видом влажных красных локонов, этой безумной усмешкой и худым женским телом, завернутым в полотенце. Её грязной одежды нигде не было видно, возможно, она просто избавилась от неё с помощью магии. Кровь начала просачиваться через кремовое полотенце. Он посмотрел вниз, заметив, что кровь уже капает на пол… — Дерьмо… — оцепенело сказал он, поднимая взгляд на Аластора. Она только улыбнулась и немного прищурилась, едва убрав полотенце в сторону, старательно держа более интимные места прикрытыми… Но этого было достаточно, чтобы подтвердить подозрения Хаска. Выглядело так, будто кто-то пытался проделать дыру в её животе, рана открытая и рваная, только красная кровь и болезненная розовая плоть. Очевидно, она уже оторвала поврежденную ткань, учитывая следы от когтей. Хаск осторожно протянул руку, настаивая вновь обернуть полотенце вокруг себя, пока он делал несколько глубоких вдохов. — Нам нужно перевязать это … — сказал он так спокойно, как только мог, лапы слегка дрожали. … Этот образ уже навсегда выжжен в его памяти. Хаск, скорее всего, будет плохо спать неделями… то, как кровь пульсировала из открытой раны… Он осторожно обошёл Аластора и собрал еще несколько полотенец. — Иди за мной, — сказал Хаск, направляясь в спальню. Он положил полотенца на одеяло и жестом указал Аластору сесть, что она и сделала, на удивление, без возражений. Она только смотрела на него, её улыбка была широкой и зубастой, глаза сузились, словно изучая каждый его шаг… Хаск на мгновение оставил её там, на кровати, ушёл на кухню и облокотился на стол, сползая вниз и содрогаясь. Остановить кровотечение, перевязать рану… Он потянулся к верхнему шкафу, схватил первую попавшуюся бутылку и сорвал пробку. Виски, лениво отметил он, сделав длинный глоток. Он не представлял как сделать это на трезвую голову, это уж точно. Остановить кровотечение, перевязать рану …остановить кровотечение. Он сделал ещё один быстрый глоток и схватил аптечку. Когда Хаск вернулся в спальню, Аластор, казалось, отбросила идею о благопристойности. Полотенце было опять сдвинуто и теперь покоилось вокруг её талии, пока она сама осматривала рану. Аластор посмотрела на него, скользнув взглядом по бутылке в его руке, прежде чем самодовольно усмехнуться. — Ах, отъебись… — отрешенно промямлил он, перетаскивая стул, который обычно служил корзиной для грязного белья, успокаиваясь и оглядывая Аластора. Она была худой больше, чем он когда-либо осознавал … рёбра виднелись из-под ее серовато-бледной кожи. Первая обнажённая женщина в его постели за последние двадцать лет, и она просто обязана была стать персонажем его ночных кошмаров. Остановить кровотечение, перевязать рану … Он нашел большой кусок марли и наклонился, чтобы плотно прижать его к ране. На ней быстро проступили красные точки, и он взял еще марли, крепко придерживая её и пытаясь игнорировать то, как воздух изредка прошибало помехами. Через некоторое время кровотечение почти прекратилось, вероятно, из-за сочетания усилий Хаска и восстановления Аластора. В любом случае, он кивнул на её руку и отступил, когда она осторожно поменялась с ним. Затем Хаск приступил к перевязке, осторожно накладывая повязку вокруг её болезненно худого торса, каждый раз накладывая все больше и больше марли, пока наконец Аластор не смогла полностью убрать руку. Он убедился, что всё в порядке и рана была полностью закрыта, когда, наконец Аластор нарушила тишину. — Откуда ты знаешь? — спросила она снова. Хаск усмехнулся и заправил конец повязки, прежде чем сесть назад. Только тогда он полностью перевёл свой взгляд на Аластора. Он подхватил бутылку виски с пола и сделал еще один быстрый глоток. — Не нужно быть гением, чтобы понять, что ты мог быть той женщиной-маньячкой, о которой они говорили, — просто ответил он. — Они обсуждали это месяцами, считая тебя какой-то извращенкой с отклонениями, одевавшейся как мужчина. Лгали, чтобы получить попасть на то радиошоу… Он слегка пожал плечами, предлагая ей выпить, та лишь хмыкнула в ответ и потянулась взять бутылку. Она опрокинула её, сделав приличный глоток, прежде чем включить тихие помехи. — Это отвратительно, — недовольно прокомментировала она, поворачивая бутылку, чтобы глянуть на этикетку. Хаск снова пожал плечами и медленно встал. Он направился к комоду, немного поборовшись с застрявшим ящиком, прежде чем наконец достать обычную рубашку. В первые дни он стыдился своей наготы, но со временем понял, что для его нового тела одеждах была просто бесполезной и неудобной. Он бросил рубашку Аластору и повернулся к комоду, чтобы найти штаны, слыша, как Аластор встала, как застучали её копыта о деревянный пол, как упало полотенце. Немного скривившись, он поднял руку, чтобы вежливо прикрыть глаза, предлагая штаны и пару подтяжек на случай, если они окажутся слишком большими. Он старался не смотреть, когда почувствовал, что она забрала одежду из его рук. — Я не извращенка с отклонениями, — сказала она, почти выплёвывая слова. — Тебе не нужно оправдываться, — перебил её Хаск. Хотя это и было правдой, он был там в то время, знал, видел это своими глазами. Даже здесь, в аду, люди были полнейшим сбродом, это был просто факт. Конечно, Аластор была могущественной и ужасающей, но некоторые оверлорды были не менее старомодными и невежественными. Им было плевать. — Я буду придерживаться той правды, которой ты захочешь. Он почувствовал когтистую руку на своем плече и оглянулся. Она была снова одета, хотя одежда на ней была действительно была велика. Подтяжки были отличной идеей. — Спасибо, Хаскер, — просто сказала она, не удосужившись уточнить, за что именно она благодарна. Она вернула ему бутылку виски и обняла его за плечи, притянув ещё ближе. — Ты хороший друг! Хаск как раз собирался ответить, собирался оттолкнуть ее, но затем она исчезла. Не было ни дыма, ни свиста, ни вспышки света. В одно мгновение Хаска насильно обнимали, а в следующее он уже стоял в своей комнате один. Хаск посмотрел на кровать, полотенца исчезли, как и кровь на полу, даже несколько пятен на его белом меху, казалось, исчезли. Не осталось ни единого следа.