Вкусный младший брат

Ён бок тоже был безумно рад этой новости, ведь как ученик старшей школы, по положенным правилам, мог спокойно устроить «полное собрание всех своих друзей», тобишь вписку с бухлом и классной музыкой соответственно. Спрашивать разрешение старшего он точно не будет, потому что не лох какой-то и не пай-мальчик. Он просто поставит Хёна перед фактом, а там будь, что будет. И так, впрочем, и вышло. Хёнджин вернулся поздно с подработки, прямо в разгар пьяного веселья. Время уже стремилось к десяти, а зная своих любимых соседей ещё двадцать минут и те придут зудеть над ухом с требованием «прикрыть этот притон, немедленно!». Самому Хвану как-то не особо хотелось видеть эту старую морду надоедливой соседки, которая каждую неделю и так капала ему на мозги, мол «Ты не вытираешь ноги об коврик и разводишь грязь в подъезде!» или " — Ваша собака лает громко, мой кот её боится. — Извините, но у меня нет собаки. — Мне всё равно, прекрати этот балаган немедленно» и что-то в таком духе, короче говоря, маразматичка ещё та. Поэтому как только Хван смотрит на время, сразу же старается выцепить взглядом светловолосого мерзавца и навставлять ему таких пиздюлей, которых он, ой как давно не получал. То, что сделал Ликс не было похоже на вечеринку из европейских фильмов. Никаких танцев, светодиодов и огромного бассейна, хотя бы потому что они живут в квартире, зато алкоголя было много, аж бутылки и банки валялись, а ещё Хван своим чутким нюхом слышал нотки табака в квартире, что выводило его, ну просто из себя. Однако психовать он стал ещё сильнее, когда прошёл с порога в коридор и учуял этот «омерзительно-отвратный» [сам Хён так выражался] запах из своей комнаты. — Пизда тебе, Феликс. — подумал про себя Джин и как в голливудских фильмах вынес дверь с ноги, впрочем она не была закрыта, что немного огорчило Хвана, потому что так у Ли был бы хоть какой-то шанс выжить. Зоркий, злой взгляд, именно этим одарил Хёнджин каждого из присутствующих в этой комнате, после чего не совсем званные гости поспешили удалиться, нагло бросив старшеклассника одного, оставляя ну почти, что в руках самой смерти. Хван же руки на плечах сложил и дождался, пока все свалят из его квартиры, потому что принадлежала она всё-таки его маме, а не папе Феликса. Заветный хлопок входной двери, звериный оскал на лице старшего. Феликс нервно сглатывает накопившуюся слюну, которая взялась там скорее от алкоголя и сигарет, а не от страха, однако вы ещё подождите, скоро начнётся главная часть концерта. — Какого хера, Ли Ён Бок? — Джин обращался официально, потому что знал, что это бесит Ликса, ибо ему никогда не нравилось его имя, впрочем именно из-за этого у него и появилось прозвище Феликс, которое он планировал после совершеннолетия превратить в настоящее имя, но сейчас вообще не об этом. — Не называй меня так, — Ли рассержено кидает пустую банку на пол, делая это очень зря, потому что так отхватит пиздов по крупнее. — Ты знаешь меня это бесит! — А мне насрать, ласточка моя, — шипит Хван сквозь поддельную улыбку. — Ты чё тут устроил птица моего счастья, а?! — Хёнджин повышает голос, выругиваясь, не сводя взгляда с Феликса, дабы лицезреть весь процесс изменения эмоций на его лице. — Завались, родители уехали, а ты мне не указ, понял? — Ли как-то по-детски топнул ногой, и, кстати, отошёл от окна, в которое по всей видимости курил вместе с друзьями, дабы выйти из чужой комнаты и по-быстрому ретироваться в свою, но цепкие руки разозлённого ума, быстро хватают за предплечья, тянут на себя, а потом моментально разворачивают и толкают в глубь комнаты. — Слышишь ты, милый, я тебе сейчас твои «яйца», — Хван специально выделил это слово кавычками в воздухе. — На глаз натяну. Взрослый что-ли слишком? Хван делает шаг вперёд, ближе к Феликсу, а тот притих что-то. Сказать нечего на слова старшего. — Хочешь по взрослому поговорить, да? — и ещё один уверенный шаг к Ли. Парень же начинает инстинктивно отходить назад, может немного понимая ситуацию, но не до конца, ведь куда ему, нажравшемуся. Когда отходить уже не куда, а за спиной лишь шкаф с одеждой Феликс решает, вдруг для себя, что он тут самый умный, поэтому делает шаг навстречу, утягивая Хёнджина в пьяный поцелуй, в надежде «удивить» брата, чтобы быстро свалить, но нет. Хёнджин не так туп, поэтому буквально сразу же обвивает его руками, создавая типа кокон, чтобы Ликс не свалил, куда по дальше. Поцелуй развязный, Феликс уже и забыл, что хотел дальше делать, под такой силой Хёнджина. Вкус пьяный, отдаёт табаком, что очень противно, но язык младшего, заставляет лишь углубить поцелуй, будто высасывая душу из парня напротив. Языки сплетаются в развязный танец, младший пошло стонет, покусывает чужие губы, дышит в них и просто млеет под диким напором Хёна, который наконец добрался до своего сводного брата. Руки с плеч уходят на задницу мелкого, сильно сжимая и массируя её. Хван не отказывает себе ни в чём, шлёпает, пощипывает нежную кожу. Одной рукой забирается под домашние шорты и уже поглаживает мягкую, почти бархатную кожу, другой же сжимает вторую ягодицу вместе с тканью, натягивая её так, что та начинает приятно тереться об член, заставляя орган возбуждаться ещё быстрее. Протяжный стон в губы. Хван готов поклясться это лучшее, что он когда-либо слышал. Ни одна девица с PornoHub не сравниться с его братцем, даже рядом стоять не может. А с каждой секундой воздуха всё меньше, поцелуй отнимает его, не оставляя и капли. Первый отрывается Ли, протяжно выстанывая «Хён…» и Хван ошибся, вот лучшее, что он слышал за всю свою жизнь. Руки Ликса вцепляются в тёмную ткань рубашки и затягивают парня обратно в поцелуй. После чего младший запрыгивает на того, обвивая талию Хёна ногами и прижимаясь вставшим органом к его члену, начинает постанывать в поцелуй одновременно с тем, касаясь чужой напряжённой зоны. Хёнджину крышу сносит от такого младшего брата. Сильнее сжимает чужие ягодицы и несёт того на кровать, в поцелуе вырыкивая маты от действий Ли. Младший падает на кровать с характерным звуком, сверху на него наваливается Хёнджин, предварительно заставив Ли раздвинуть ноги. Из домашних шорт выпирает член, который ноет, словно парень не дрочил уже месяц или смотрит порно, не трогая себя там. Феликс томно смотрит, немного прикрыв глаза, а после развязно откидывает голову назад выгибаясь так, что тонкая шея в тусклом свете выглядит потряснее любой картины в Лувре. Старший сразу же падает к чужой шее, начиная зверски ласкать её. Вылизывать влажным, чуть шершавым языком, оставляя мокрые следы, которые слегка стекают по немного темноватой коже. Бутоны засосов раскрываются как настоящие цветы на жарком солнце, на коже парня, дико пульсируя, но в пьяном бреду это приносит лишь сказочное удовольствие. Хёнджин кусает тонкую кожу, оставляет красные следы зубов, впивается в ключицы, оттягивая футболку, переходит на грудь, но, мать твою, ткань так мешает, что хочется её порвать в клочья, но Ликс не даёт. Снимает с себя, швыряя с кровати, показывая своё голое тело. Хёнджин же с дьявольским упоением смотрит на эту картину, через несколько секунд вновь, начиная ласкать хрупкое тело под собой. Язык ведёт от бусин сосков до пресса, который старший часто видел на фото в Инстаграме брата, но теперь может лицезреть в живую. Кубики торса старательно вылизываются, кожа краснеет от ласок, начиная жечься от действий Хвана, но всё равно так безумно приятно, что хочется кричать «Ещё… ммм… хён, ещё…». Парень спускается к члену Ликса, аккуратно разглядывая его, затем носом утыкается в бедро и ведёт им до пресса, поднимая взгляд на горячего мальчишку с красным, от всевозможных ласк, лицом. — Ты же знаешь, чего я хочу, да малыш? — и Феликс одобрительно кивает, после чего сам берёт чужую руку приставляя два пальца к своим губам. Медленно впускает себе в рот, начиная посасывать каждую фалангу, всасывает щёки и, на удивление, невероятно хорошо работает язычком, уделяя каждому пальцу внимание. Хён же почти тает от этого чувства внутри, терпеть нет сил, внизу живота всё безбожно ноет и просит разрядки. Ткань джинс неприятно давит и свободная рука скользит к ширинке, расстёгивая с громким звуком так, что у младшего мурашки на коже выступили. Хван вытаскивает пальцы из рта младшего, переворачивая того на живот, заставляя приподнять задницу, как можно выше. Шорты спускаются до колен, после чего Ликс поднимает одну ногу так, чтобы можно было снять ненужную ткань, но при этом оставить на другой ноге. Феликс в коротких боксерах, ткань не сильно плотная, но отлично обтягивает аппетитную задницу младшего. Хван не может не удержаться, чтобы языком не провести по сжатой дырочке через ткань, заставив брата выгнуться в спине и что-то жалобно простонать. Боксеры рвутся в районе сфинктера, а затем расходятся по всей заднице, Хван постарался. Лёгкий поцелуй в правую ягодицу и Хёнджин начинает вылизывать Ли в самом постыдном месте, руками сжимая кожу и оставляя на ней слюну с двух пальцев. Язык плоский, очень горячий, доставляет такое удовольствие, что и представить-то трудно. Феликс стонет на всю комнату, сжимает простыни, рефлекторно хочет отодвинуться, но крепкие руки держат так, что никуда ты не уйдёшь, милый мой. Язык делает толчок и входит почти наполовину, а после Хван проталкивает его на всю длину, ощущая мягкий стенки, которые невероятно сильно его сжимают. У Феликса глаза на выкат, сжимается рефлекторно, очень сильно. Голос начинает похрипывать, как будто ломается от громких стонов, горло побаливает, однако, поверь мне, болеть будет сильнее, когда будешь отсасывать собственному брату. Хёнджин же не перестаёт двигать языком внутри Ликса, сам при этом, издавая звуки из роликов Феликса, который тот периодически смотрит, заперевшись у себя в комнате. Ли готов кончить хоть сейчас, тонкая ткань трусов, которые так и не сняли с парня, а лишь порвали в нужном месте, давят на член, не давая высвободить того, чтобы наконец подрочить и выпустить из себя, накопившиеся семя. Но Хёнджин, как будто мысли читает, сраный волшебник, убирает руку с ягодицы и переводит её на член парня, начиная массировать, пытаясь двигать по нему рукой через ткань, а большим пальцем сильно давит на головку, ощущая липкую от смазки ткань. — Хёнджин… ах… я сейчас кончу, Хён… — фраза прерывается, когда Хван начинает извивать язык в Феликсе, тот со стонов переходит почти на крик, закатывая глаза куда-то в дали небесные. Стонать сил почти нет, колени еле держат небрежное тело, которое поддаётся таким развратом, что даже думать стыдно. Феликс вновь простанывает чужое имя, начиная сам насаживаться на чужой язык, его будто трахают чем-то влажным и таким мягким. Голова с катушек летит по крыше стыда, которая, кстати, ломается, поэтому никакого стыда тут и в помине нет, когда Хван умудряется кончиком языка задеть комочек нервов, отчего Ликс кончает сразу же, в собственные боксеры, пачкая их, оставляя бледное, слегка мокрое пятно. Стон разносится, наверное, по всей квартире и возвращается ударной волной, которая выбивает последние силы из парня и тот падает на кровать без сил, с громкой отдышкой и тщетной попыткой перевести дух. — Ликс, малыш, ты что устал? — голос бархатный, низкий, слышится некая насмешка, но от этой мелочи слова Хёна не перестают быть приятными. Хван проходится по губам своим языком, после чего утягивает брата в мимолётный поцелуй с целью «дать попробовать себя на вкус». Феликс же морщится, но от недостатка сил, а может от вновь нарастающего возбуждения, отвечает на поцелуй, тихонько постанывая в него. — Ммм… ты лежишь такой весь сладкий, вкусный, — на последнем слове Хёнджин делает акцент. — Но кто поможет мне, малыш? И Ликс глаза закатывает из-за этой фразы, после пошловато улыбается, прикусывая истерзанную нижнюю губу, от всевозможных попыток сдержать стоны. — Я помогу, братик… — мурчит Ли, протягивая руки к вставшему органу Хёнджина.