Однажды в Хогвартсе...

Это случилось поздним вечером. Девочка одиннадцати лет сидела в своей кровати и с печальным видом листала книгу. Иногда она поглядывала в окно, хотя там ничего не было видно за пеленой серого и скучного ливня. Уже в который раз, не найдя за стеклом ничего интересного, она вздохнула и окунулась в изучение скучной книги, которую задали им прочитать на лето. Она, Ханна Браун, была самой обычной одиннадцатилетней девочкой, которая училась в самой обычной школе на самые обычные, хоть и не всегда положительные, оценки. Вряд — ли, конечно, такие как она стали бы задумываться о смысле жизни, но в голову девочки уже начинали прокрадываться мысли о том, ради чего она живет. Отучиться, поступить туда, куда, скорее всего, направит её мать, устроиться на работу, завести семью и умереть? Возможно, именно так и представляла себе нормальную жизнь её мать, но только не Ханна. Она жила, мечтая о приключениях и путешествиях в неизведанное, желательно подальше от дома. И до того самого вечера, вечера 25 июля 1991 года, она не верила, что её мечты станут реальностью. Тогда Ханна с искренней злостью и досадой захлопнула книжку и вышла из комнаты в гостиную. На диване перед телевизором сидела мать и зашивала её брюки. Когда девочка присела рядом с ней, она посмотрела на неё и проворчала: — Если ты еще хотя бы раз залезешь на тот треклятый забор, клянусь Богом, зашивать будешь сама. Ханна бросила взгляд на грязную порванную одежду и вздохнула: — Как мне еще надо было спасаться от Джона и Микки? У меня не было выбора. — Сколько раз тебе говорить? — устало пробормотала мать, на секунду оторвавшись от своей работы. — Найди себе других друзей, раз они тебя обижают. — «Найди себе других друзей, конечно» — мысленно передразнила её Ханна. В школе все дружили только с отличниками, так что она была аутсайдером. Из — за своей неуклюжести, нелепости и замкнутости она только отталкивала других детей. Никто не давал ей возможности открыться. Джон и Микки были близнецами, живущими по соседству. Ханна поливала цветы на заднем дворе, когда они впервые обратили на неё внимание. Первое время с Джоном и Микки было весело: они часто попадали в неприятности и всегда ловко выкручивались. Но вскоре Ханна им надоела своей бесполезностью, и близнецы придумали новую игру, а точнее, решили поиздеваться. Что они только с ней не делали! Сначала всё обходилось только безобидными розыгрышами, но близнецы не остановились на этом. Один раз они довели Ханну до слёз, сказав её маме, что это она сломала их газонокосилку, дабы самим избежать наказания. В этот раз Джон запер её в их саду, а Микки начал гонятся за девочкой с дохлой крысой в руках, громко хохоча от её испуганных вскриков. Бедной Ханне пришлось перелезать через забор, чем она вызвала еще больше насмешек со стороны близнецов, особенно когда сорвалась и больно упала на каменную тропинку. Об этом она своей матери не рассказывала. Точнее, рассказывала, но не в таких подробностях, чтобы лишний раз её не беспокоить. Мама и так имела проблемы из — за её неуспеваемости в школе, так что не хватало еще разборок с семейством Россов. Была у Ханны еще и тетушка Ванесса, но жила она в Шотландии, в шаткой хижине на пригорке. Она была старшей сестрой Эвелины, матери девочки. Ханне казалось странным то, что Эвелина пыталась всячески ограничить её от Ванессы. Матери что — то не нравилось в ней, но Ханна не могла понять, что именно. Разговоров о своей сестре её мать старательно избегала. Саму Ванессу Ханна видела лишь раз, когда ей было шесть лет, поэтому она ничего не помнила, не помнила даже, каким образом встретила её и где это случилось. Она просто знала это. Ванесса часто снилась ей в разных образах и одеждах, девочка чувствовала к ней странную тягу и была уверена, что между ними есть особая связь. Но как только она заикалась о поездке к тете, мама наотрез отказывалась говорить с ней об этом и посылала мыть посуду или убираться в комнате. Сейчас, как и бывало довольно часто, Ханна думала о своей тете. На днях ей приснилось, что Ванесса работала в конюшне с единорогами. У неё были белоснежные волосы и бледная кожа, а одета она была в длинный черный плащ с рубиновыми пуговицами… — Вот, держи, и чтоб я не видела больше тебя в саду Россов, — вывел её из мечтаний сердитый голос матери. Она сунула ей в руки одежду и протерла лоб рукой. Глянула в окно и добавила: — Дождь закончился. Иди и проверь почтовый ящик. Ханна вздохнула. Даже летом радостей было мало. В силу их не такого большого бюджета они никуда не уезжали, а все лето проводили в Лондоне. Приятного в этом было мало. Она отдала бы многое, лишь бы избавиться от близнецов Россов и увидеть новые места, кроме школы и улиц города. Девочка закуталась в мамин бежевый плащ и вышла во двор. В воздухе приятно веяло запахом мокрого асфальта. Трава блестела дождевыми каплями. Ханна подошла к темно — синему почтовому ящику и открыла его, ожидая как всегда увидеть письма матери на работу или плату за электричество. Так и оказалось на этот раз. Почти. Ханна достала письма, начинающиеся со слов «Уважаемая Эвелина Браун…». Не так давно у матери был день рождения, так что она получила даже несколько открыток, но это Ханну совсем не волновало на этот раз. Все её мысли переключились на желтоватое потрепанное письмо, которое осталось взять. Девочка озадаченно почесала затылок, и уже было потянулась за конвертом, как сзади что — то громко ухнуло. Она вздрогнула и выронила письма. Послышалось хлопанье крыльев. Ханна посмотрела на небо и увидела…сову. Да, это точно была сова и, насколько Ханна могла понимать, неясыть. Но что сова делала в Лондоне, тем более не в ночное время? Девочка, нахмурившись, начала собирать упавшие письма. Ей казалось, что она спятила, но птица была такой реальной… Из дома уже слышался недовольный голос матери, так что Ханна быстро схватила загадочный конверт из ящика и побежала домой. — Почему так долго? — спросила мать не без подозрения в глазах и взяла у Ханны письма. Увидев открытки с поздравлениями, она заметно приободрилась и даже улыбнулась. Ханна в это время рассматривала желтоватое письмо, запечатанное пурпурной восковой печатью. На нем был нарисован герб, в четырех углах которого были лев, змея, барсук и орел, а в середине — заглавная буква «Х». — Что это у тебя? — Ханна вздрогнула, когда мать подошла сзади и заглянула ей за плечо. Девочка обернулась и спрятала письмо за спину, но было уже поздно. Мама вырвала предмет из её рук. Последовала долгая пауза, она смотрела на письмо не мигающим взглядом. — Что не так? — не выдержала Ханна. — Быть не может, — последовало отчаянное бормотание. — Что это? Эвелина посмотрела на неё. Скривившись, она прошептала: — Ничего такого. Видимо, Джон и Микки решили над тобой подшутить. — Так это моё? Отдай, я хочу посмотреть! От кого оно? Мать отошла от неё, не отрывая взгляда от печати на конверте: — Тебе лучше пойти в свою комнату. — Нет. — Ханна! — Сначала скажи, что это. — Ханна решила настоять на своем. Ей очень хотелось увидеть лично, что находится в этом письме. Пусть даже это снова какая — то глупая шутка близнецов. — Я же сказала, Ханна, — мать явно начинала сердиться, но не так, как всегда. Обычно, когда она в плохом настроении, Ханне сразу попадает. А сейчас всё по — другому. — Ты не понимаешь! Мне никогда никто не отправлял письма! А вдруг это не шутка? Почему ты всегда хочешь всё испортить? — дочь чуть ли не переходила на крик от подкатившего к горлу отчаяния. Увидев ошеломленное лицо матери, она замолчала, подбежала и выхватила письмо. Увернувшись от рук матери, Ханна побежала к себе в комнату и громко захлопнула за собой дверь. — Ханна! — послышался приглушенный крик, но девочка не обратила внимание. Возможно, это письмо было её спасением, но даже если не так, она будет рада знать, что о ней кто — то вообще подумал. Браун села на кровать и принялась с нетерпением распечатывать письмо, но тут же, спохватившись, решила проверить, точно ли ей оно адресовано. Перевернув конверт и удостоверившись, что оно было отправлено именно ей, она распечатала письмо и прочитала следующее:

Дорогая мисс Браун!

Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Ждём вашу сову не позднее 31 июля.

Искренне Ваша, Мелисса Блэкбэй, заместительница директора.

Ханна нервно хмыкнула и перечитала еще раз. Что это? Какая — то глупая шутка близнецов, действительно… Но в конверте был и второй лист пергамента. Ханна развернула его и прочла какой — то список «волшебных предметов». Волшебная палочка? Мантия, остроконечная шляпа? Пара перчаток из кожи дракона?.. Ханна печально покачала головой. Но в этих листах всё было так серьезно. У близнецов вряд ли хватило бы фантазии на такое. В комнату вошла мама. Она устало оперлась плечом на дверной проем и беспомощно начала наблюдать, как её дочь перечитывает листы снова и снова и с каждым разом все более теряет надежду и падает духом. — Ну что? — подала голос мать. Ханна вздрогнула от неожиданности и резко обернулась. — Ты была права. Глупая шутка этих Россов. Волшебства не существует, ведь так? — глухо прошептала девочка маме. Эвелина промолчала. — Тогда почему ты так разволновалась? — девочка вскинула голову, заговорив снова. — Тебе не стоило читать это, — вздохнула мама. Она вошла в комнату и села рядом с дочерью. — Наверное, — бросила Ханна, опуская глаза. — «Да уж, точно не стоило» — сказала девочка про себя. Она так надеялась, что наконец сможет почувствовать себя нужной кому — то. Что, возможно, она сможет увидеть то, о чем ей и не снилось. Что она наконец заведет друзей, которые будут разгонять скуку в мрачные дни, с которыми можно будет искать приключения и веселиться. В тот день она не допускала мысли, даже не подумала, что так всё и будет. Что именно благодаря этому письму, которое сначала показалось какой — то запоздалой первоапрельской шуткой, её мечты сбудутся. Но жизнь — не сказка, даже с письмом из Хогвартса. И это Ханне тоже предстоит пережить и понять. И благодаря матери, которая все — таки сжалилась над расстроившейся дочерью, которая поведала ей о мире волшебства и невообразимых вещей, Ханна пошла именно по этому пути, полному радостей и печалей, трудностей и препятствий, и, конечно же, волшебства.