Между двух огней.

Не выдержав, Агата все-таки встает с кровати и идет к комнате Александра, а Вихри аккуратно семенит за ней. Открыв дверь без стука, она застала не самую лучшую картину. Пес тут же начал лаять, подбегая к вору, что пытался ускользнуть через окно, но было уже слишком поздно. Харрис подбежала к окну, наблюдая за убегающим мужчиной, пытаясь разглядеть что-то у него, но, кажется, либо он не успел, либо это что-то маленькое. — Что случилось? — в коридоре показался Чарльз, а через какое-то время и Фредерик. Еще немного — и снова соберется весь дом. — Кто-то пытался ограбить Александра. Вор только что сбежал через окно, Вихри пытался его поймать, но не успел… — сказала Агата, посмотрев на Фредерика. — Этот кто-то знал, что Алекс в больнице. — Я оставлял у Александра важные бумаги на сохранение, — он заходит внутрь, открывая шкаф. Отодвинув несколько коробок, он достает маленький чемодан с кодом, незаметно вводя пароль. Через какое-то время он улыбается и вновь все возвращает на место, посмотрев на Агату. — Все на месте. — Видимо, вор не нашел того, чего искал. Кто это мог быть? — спросила Харрис, закрывая окно и подходя к Фредерику, но тот лишь пожимает плечами. Странно. Слишком странно. Откуда тот вор знал, что Алекса не будет в комнате? Или он не знал и шёл с целью убить его? И что за документы, которые хранятся в комнате Александра? Вернувшись в свою комнату, Агата уже не может уснуть снова, поэтому решает почитать книгу, которую оставила ей тетушка. Она не замечает, как пролетают часы, сидя на постели, пока первые лучи солнца не касаются страниц книги. Вихри мирно спал под боком, словно охраняя ее покой. Когда прозвенел будильник, Агата убирает книгу и идет в душ. Ей предстоял крайне сложный день. Уже через час она была собрана, рассматривая свое отражение в зеркале. Агата хотела ускользнуть из дома раньше, чем эти журналисты оккупируют её дом и начнут задавать глупые вопросы. Взяв сумку, она выпускает Вихри из комнаты и позволяет псу сбежать во двор, пока сама будет освобождать холодильник от тяжелой ноши. Взяв свой питьевой йогурт, она попутно заказывает такси, потому что сидеть за рулем не особо горела желанием. Стоило ей выйти из дома, как она тут же попадает прямиком в Ад. Вокруг стояли машины с репортерами, а стоило ей только выйти, как те позабыли все границы и побежали к ней. Агата удивленно хлопает глазами, наблюдая за журналистами, что подходили все ближе, осыпая вопросами. — Мисс Харрис, вы убили Аннет ради наследства? — Вы знали, что станете единственной наследницей? — Вы употребляли наркотики на вечеринке Джона Миллера? — Как сильно испортилось ваше отношение с родственниками? Вопросы сыпались с разных сторон, словно камни с вулкана. Ещё немного — и Агата лопнет от ужаса. Она не знала, что ей делать. Отвечать на вопросы или нет? От чего будет потом хуже? Это ведь журналисты, они перефразируют все ее слова и выдадут другую правду, которая сделает еще хуже. Стоило ей увидеть такси, как Агата тут же выбежала из кучи людей, чуть ли не влетая в дверцу машины. — Гони скорее! Давай! — крикнула Агата, пока журналисты бежали за ней, и таксист молниеносно рванул с места. Понимая, что за ними могут поехать, мужчина без слов понял, что нужно окольными путями доехать до больницы. Он не задавал лишних вопросов, лишь сильнее давил на газ при виде серебристого сидана на фоне. Заплатив таксисту больше обычного, Агата вышла из машины и направилась к главному входу больницы. — Я к Александру Нильсену, — подойдя к администратору, сказала девушка. — Имя? — Агата Харрис. — Проходите. Палата двадцать седьмая. Быстро направляясь к палате, Агата воровато оглядывалась по сторонам, боясь встретить папарацци и здесь. Пару раз постучав по двери, и услышав раздраженное «войдите», она заходит внутрь. При виде Агаты, Нильсен тут же забыл о своем раздражении, с легкой усмешкой смотря на девушку. Она улыбается, двигая стульчик ближе к нему, но не спешит садится. — Я надеялся, что ты сядешь поближе, — поднимая руку, он двигается немного в сторону, приглашая девушку сесть. — Твоя сумасшедшая жена здесь не появится? А то у меня такое чувство, что у нее радар стоит на меня, — смеется девушка, сев рядом с ним, а сумку кинув на стул. — Вы все-таки ревнуете, мисс Харрис? — с прищуром посмотрев на брюнетку, ухмыляется Алекс. В голове сразу всплывает их диалог в саду после ужина, когда он флиртовал с Элизой. В тот вечер, кажется, между ними был готов разгореться пожар от искр, что они метали друг в друга. — А есть причина? — усмехнулась Агата. Она замечает ссадину на его щеке, касаясь пальцами, но почти тут же отдергивает руку. — Ты хотела поговорить вчера, пока нас не прервала Кейти. О чем разговор? — Может, мы поговорим об этом, когда ты выйдешь из больницы? — Я могу выйти хоть сегодня. Я легко отделался, на самом деле, лишь трещина в ребре и пара ссадин. Мне повезло. Водитель сбил случайно, но уехал с места происшествия. Испугался, — хмыкнул Александр, которому это явно не понравилось. Агата усмехается, вспоминая их первую встречу, как она сбила его, но тут же вышла из машины. Усмехнувшись воспоминаниям, она смотрит на Александра, который явно не разделял её энтузиазма. Вспомнив, о чем им придется разговаривать, Агата тут же приуныла. — Переживаешь, что в тот раз не сбила меня окончательно? Что с лицом? — щелкнув девушку по носу, спросил он. Приняв сидячее положение, Нильсен всем своим видом показывает, что готов к разговору. — Это моя главная проблема. Не успела убить тебя до приезда копов… — Агата, — серьезный тон Алекса заставил улыбку исчезнуть с лица. — В общем… Помнишь, тот вечер, когда ты, я и Сэм… — начала Харрис, покрываясь румянцев. Получив кивок, она продолжила: — В следующий день я получила записку. Кто-то с того дня и по сей день, пишет мне их под именем «Серый Волк». Сначала он, как написал Волк, хотел, чтобы я была его Красной Шапочкой, но… Он стал называть меня зайчиком, потому что им не спрятаться от Волка, — тихо произнесла Агата, смотря куда-то в сторону. — Я боялась сказать тебе или Сэму об этом. В тот раз, когда я застряла в сауне, это он закрыл меня, но… Я не знаю, кто это был. Я не видела его из-за пара… — И ты все это время молчала? — Александр наклонился к ней, поворачивая лицо девушки к себе и заглядывая в её глаза. Агата побледнела от одной только мысли, что все это время она врала ему и сейчас, наконец, сказала. Он смотрит на нее, а из серо-голубых глаз готовы вот-вот пойти молнии. Она не понимала, злится он или нет. Ей просто было стыдно и страшно от происходящего, но дальше тянуться это не может. Она уже слишком далеко зашла. — Еще какие-нибудь сюрпризы? —спросил он, продолжая держать ее лицо за подбородок, чтобы Харрис не отвернулась. Она мотает головой, и Нильсен притягивает ее к себе для поцелуя, когда девушка еле слышно прошептала: — Твоя подружка Кейти открыла на меня охоту из «желтушников», чтобы я к тебе не клеилась, — с легкой улыбкой сказала Агата, из-за Алекс начал громко смеяться. — Тебя хоть иногда можно оставлять одну, чтобы ты куда-нибудь не влипла? — усмехнулся Александр, проведя большим пальцем по её нижней губе. — Надо выбирать подружек с умом, чтобы такого не было, — хмыкнула Харрис, прикусив кончик его пальца и почти тут же отпуская на свободу. — Ты тоже дурочка, но это же мне не мешает выбирать тебя, — ответил мужчина и, прежде чем Агата успела ахнуть и что-то сказать, он притягивает ее ближе к себе. Накрывая ее губы своими, он тянет ее ближе к себе. Харрис поддается вперед, касаясь одной рукой его щеки, а второй упираясь в постель, чтобы не упасть. Воздуха меньше. Расстояние ближе. Она чувствует, как по телу словно бежит ток, заставляя ощутить все голыми нервами. Он углубляет поцелуй, забывшись обо всем вокруг. Его пальцы сжимают волосы на затылке, притягивая ближе. Он обжигал касаниями, а она уже начинала задыхаться от огня, что они создавали рядом. — Алек… — Как еще исковеркаешь мое имя? — усмехнулся Александр, оттягивая зубами ее нижнюю и вновь целуя пухлые губы девушки. Она улыбается, отстраняясь от Нильсена и упираясь рукой в его грудь. — Мне пора, Александр, — кусая свои губы, она на секунду замирает, смотря на него. — Ты больше не будешь сопротивляться? — Что? — Твои чувства… Ты больше не сопротивляешься им? — спросил он, разглядывая голубые глаза Агаты. Чем ближе к зрачкам, тем сильнее цвет напоминал зеленый чай, все больше становясь небесно-голубым. Её глаза напоминали волны морей, что бушевали в грозу. На самом дне ее глаз были спрятаны все тайны и сокровища мира, о которых она никому не говорила. Алекс утонул в её глазах. Столь больших, ярких, сильных. Она сносила в нем все своими волнами. Сейчас, помимо того, что у нее было до неприличия красивое личико, которое хотелось разглядывать часами; большого сердца, которое было полно доброты и любви; острого ума и находчивости, что так привлекало в ней, Алекс добавил и ее силу. Не каждая девушка столько вытерпит и будет пытаться защитить кого-то другого, когда сама находится в еще большей опасности. Влюбился в нее, как идиот из глупых сериалов и фильмов, но уже никуда не деться. — Теперь мне не нужно врать, ты все знаешь, — она пожимает плечами, вставая с постели. Поцеловав Александра на прощание в щеку, Агата выходит из палаты мужчины и идет к выходу. ㅤㅤㅤㅤㅤ

«Ваши отношения с Александром улучшились»

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

***

Прошло несколько дней прежде, чем Александра, наконец, выпустили из больницы с учетом, что дома не будет нагружать себя. В доме его были рады видеть все, даже Элиза и Данте не прошли мимо приветственных объятий. Единственный, кто решил сдержать свое неподдельное «счастье», был Сэм. Он лишь пожал его руку, оставляя после себя тонкий лед равнодушия на пальцах Нильсена. Поднявшись к себе в комнату, Александр первым делом стянул с себя куртку и аккуратно повесил на плечики стула, когда к нему постучались. — Привет, я собираюсь в магазин, может тебе чего-нибудь взять? — спросила девушка, оставаясь на пороге. — Нет, ничего. — Уверен? Второй раз я туда мотаться не собираюсь ради какой-нибудь конфетки, — уточнила Харрис, получив в ответ ухмылку. — Хорошо. Купи мне ананасы. — Ананасы? — Да. Двух ананасов, думаю, хватит… И ананасовый сок, — сказал Александр, стягивая с себя футболку и кидая её в корзину для грязных вещей, которая стояла в углу комнаты. — Может, еще консервированные ананасы? — сощурив голубые глаза, улыбается Агата. — Ты осуждаешь мои вкусы? — Нет, что ты! Я всегда знала, что у тебя очень специфичные потребности, — смеется девушка, тут же закрывая дверь и убегая на первый этаж. Александр берет свежие вещи, направляясь в ванную. Если бы его спросили, без чего он не представляет свой день, то приятный ободряющий душ был бы на первом месте. На втором, скорее всего, свежий черный чай с фруктовым или цветочным ароматом, который оставлял приятное послевкусие. Александр начинал свой день в том же порядке, да и заканчивал также. Ощутив теплые капли воды на теле, Алекс закрывает глаза, на ощупь протягивая руку к гелю для душа. Аромат мяты можно было теперь услышать везде. Проведя рукой по больному боку, где еще осталась гематома, взгляд падает на небольшой шрам, с которым, кажется, был связан самый переломный момент его жизни. ㅤㅤ

«Александр был уверен, что делает правильно, сбежав из дома в… Черт знает, какой раз. Он устал от вечного контроля, который был отовсюду. От матери, которая помешана на чистоте, порядке и внешнем виде, ведь «первое впечатление должно обескураживать людей раньше, чем ты добьешь их своим умом». От отца, который считал своим вечным долгом долбить ему мозги с учебой, воспитанием, будущим бизнесом и «манерами аристократа». От элитной частной школы, где учились настолько подлые люди, что им явно была дорога в Большой бизнес. Александр просто устал от вечного контроля, который проводился над ним. Именно поэтому Нильсен сбежал. Снова. Словно по расписанию, раз в шесть лет он делал эти попытки. ㅤㅤㅤПервый раз ему почти сошел с рук, отделался испуганными родителями и двумя неделями без футбола с ребятами во дворе. Во второй раз, когда ему было уже двенадцать, наказание было жестче. Уговорив родителей, наконец, дать ему играть в школьной команде по футболу, родители лишили его главного увлечения. Месяц домашнего ареста и никакого телевизора, а вишенкой на торте стал ремень отца. Сейчас ему восемнадцать. Какое наказание будет, если его все-таки поймают — он не знал. Надеялся, что его и вовсе не найдут, а он сможет начать жить так, как хочется ему. По своим правилам и законам. ㅤㅤㅤㅤБыло слишком поздно, Алекс зашел в круглосуточное бистро, просто чтобы отсидеть до приезда автобуса, который будет только рано утром. Заказал себе вредной пищи, увидев которую мать впала бы в ярость, Александр принялся есть. Все было отлично. Время шло, в кафе кроме него был какой-то старый мужик и сотрудники. Он думал, что было уже слишком поздно для приключений, но группа каких-то отморозков считала иначе. ㅤㅤㅤОни вбежали в забегаловку, начав тут же все громить и требовать деньги у всех, кто был здесь. Очередь дошла и до Алекса, но тот не хотел просто так отдавать свои деньги, которые украл у отца. Нильсен сопротивлялся, разбив одному из них нос, а второго отправив на свидание со стеной. Он не помнит, в какой момент упустил из виду холодное оружие в руках одного из них, но прекрасно помнит панику. Отморозки выбежали, увидев кровь на грязном белом полу кафе. Официантка, что обслуживала его, начала звонить 911, а Алекс смотрел на нож в его боку. ㅤㅤㅤОн потерял сознание от большой потери крови, но чудом остался жив. Очнулся уже в больнице после операции, а первое, что он увидел — родителей. В тот день он впервые увидел слезы матери, которая никогда за его восемнадцать лет не показывала слабости. Всегда стояла ледяной и непробиваемой скалой, которая единственная могла перечить отцу и усадить того на место. Отец не был на работе, он стоял рядом. В глазах страх смешался с гневом, но все-таки первое чувство было сильнее. ㅤㅤㅤЕго попытка быть взрослым и независимым чуть не стоила ему жизни, а родителям — их единственного ребенка. Кажется, в тот самый день произошло второе событие после слез матери, которое стоило бы пометить красным цветом. Он осознал, что все, что делают родители — все для него. Своими выходками и побегами он мало что докажет, особенно, когда они заканчивались таким образом. Ему не сбежать от той жизни, что строили ему родители, но у него может выйти извлечь оттуда плюсы и для себя. ㅤㅤㅤ— Простите, это была плохая идея… Такого больше не повторится. Обещаю. ㅤㅤㅤ— Главное, что ты жив… »

Александр открывает глаза, провожая флэшбеки прошлого, и выключает воду. Выйдя из душа и одевшись в чистые вещи, он спустился вниз. На кухне никого не было, в гостиной сидела Элиза и с кем-то бурно обсуждала что-то по телефону. Поставив чайник, он бросает взгляд на часы. Слишком много времени ушло на ванную. Когда закипел чайник, Алекс налил себе свежий чай и сел на барный стул, в абсолютной тишине наслаждаясь горячим напитком. Абсолютной. До прихода Сэма. — Тебе ведь нельзя вставать, — хмурится Сэмюэль, встав напротив Нильсена. — Беспокоишься о моем здоровье, малыш Сэмми? Как мило, — ехидно улыбается Александр, делая глоток чая и найдя дизайн кухни интереснее, чем лицо Сэма. — А как иначе, ты же старик папочка Алекс, — равнодушно ответил Макото, стерев с лица Александра самодовольную улыбку. — Не видел Агату? Она в магазин уехала час назад еще, — все-таки спросил Алекс, кинув взгляд на помощника детектива. Конечно, сама мысль, что он хоть как-то с ней взаимодействует, злила до чертиков. Но он мог знать, где она. — Зачем? — Ты еще не дорос для таких подробностей. — Свои ехидные комментария можешь оставить при себе, Александр. Она ездит в один и тот же магазин всегда, я поеду за ней, — ответил Сэм, направляясь к выходу. Алекс делает последний глоток, подрываясь с места, и за секунды равняется с корейцем. — Я с тобой. — Тебе нельзя, — поворачиваясь к Александру, резко сказал Сэм. — Я сам позабочусь о себе, мамочка, — с легкой усмешкой ответил Александр, когда их словесные разборки прервали. — Вы куда? — спросила Элиза, на секунду отвлекаясь от своего телефона. — В аптеку за лекарствами. Александр и Сэм направились к тумбочке, где были ключи от чьей-то машины, одновременно хватаясь за ключи. — Я не пущу тебя за руль. — Я тебе тоже не доверяю, чтобы пускать тебя, — ответил Нильсен, уперто продолжая сжимать ключи и прожигать взглядом помощника детектива. Оба пытались перетянуть на себя ключи, но вышло все-таки у одного…