Выбирай, Сиф!

— Ну и зараза же ты, брат! Хотя вроде и не скажешь тебе ничего, что на коронацию мою не явился. Причина-то уважительная. Коронация Тора была вчера. — Ну да, — усмехнулся Локи, качая на руках двух пока ещё безымянных младенцев, мальчика и девочку. Признаться, он сам предпочёл бы надеть корону. И видел, что отец готов сложить с себя бремя власти. Думал, как бы так исхитриться и заставить отца пересмотреть своё решение, отдав корону ему, а не Тору. Но потом вдруг стало не до того. Вообще ни до чего. И всего-то один раз они с Сиф забыли про зелье… Она даже не сразу поняла, что беременна. Это Локи сообразил, когда случился первый всплеск — ведь у самой Сиф не было силы. У неё не было, зато их детям явно досталось сверх меры. Носить будущего мага всегда непросто, а уж когда они узнали, что сразу двоих… Да ещё так чутко реагирующих на настроение матери, скачущее, точно пузатый чибис, которому пальнули под зад. Обладай Сиф магической силой, она могла бы хоть как-то сдержать всплески нерождённых детей. Да и то, думал Локи, с её-то характером — скорее уж от себя добавила бы. А так сдерживать приходилось ему. Отец даже на время освободил его от всех обязанностей, сказав: "Следи за женой, пока она весь Асгард не разнесла". Локи старался, конечно, но получалось не всегда. Пришлось даже спешно перебираться в другие покои, а в том крыле, где были прежние, до сих пор шёл капитальный ремонт. Ну, хоть из семьи никто не пострадал, на том спасибо. А Локи после того случая от Сиф вовсе отходить перестал. Да и то каждый день что-нибудь случалось. Посуда побитая, столы летающие, сам внезапно оказался перед послами из Альвхайма в чём мать родила… Какие уж тут интриги! Коронацию брата Локи благополучно проморгал, и дела до происходящего вокруг ему не было вовсе: у Сиф начались роды. Его, правда, живо выгнали вон — нечего мужчине на родах делать! И Локи топтался перед дверями, с тревогой и болью слушая доносящиеся крики. А также обещания никогда больше к себе не подпускать, член на три узла завязать и вообще оторвать к такой-то матери! Ему казалось, это длилось вечность. Но вот наконец из-за дверей раздался детский крик, потом второй… И вдруг Сиф рявкнула так, что стены едва не затряслись: — Локи!!! А ну поди сюда быстро!!! Он не стал дожидаться, пока суетящиеся вокруг жены целительницы дадут добро, влетел в покои… И застыл с открытым ртом. — Я тебе не изменяла, сам знаешь! Вот и объясняй теперь, как хочешь, почему наши дети выглядят, как недорослые ётуны! В моём роду такого не было! — Так, может… в прапрадедушку Бёльторна… — В какого нахер прапрадедушку?! Там той крови было бы шиш да маленько и не выглядели бы они тогда вот так! — Сиф, ну это же всё равно наши дети… Ты сама их родила… — И что?! Я теперь знать не должна, почему они такие?! Локи постоял, похлопал глазами в полной растерянности… Потом глубоко вздохнул и велел слугам позвать сюда матушку. У той, в отличие от него, всегда находились ответы на любые вопросы. Та пришла, огляделась и в свою очередь отправила слуг за супругом. А пока ждали его, безмятежно качала на руках новорожденных внуков. Сиф, глядя на это, даже скандалить перестала. Детишки же на бабушкиных ручках сами сменили облик и выглядели как обычные асгардские младенцы. Когда Один явился, Фригга смерила его внимательным взглядом и усмехнулась. — Ну что, говорила же я, однажды придётся рассказать всю правду. Можешь начинать. Девочка на её руках как нарочно перекрасилась в синий, тихонько пискнув. Тут-то Локи и узнал, что он приёмный. Брошенный сын ётунхаймского царя Лафея, найденный Одином когда-то, взятый в Асгард и принятый в семью. — ...и если бы не ты, дорогая, я бы Лафея давно пинками погнал, а Локи на трон Ётунхайма посадил бы. — Вернее, попытался бы, — спокойно парировала Фригга. — И была бы у нас новая война. А никто не обещал нам победы. И мальчика моего трогать не смей! В Ётунхайме мир, у нас мир, а если тебе спокойно не сидится — это ведь не повод ему жизнь портить. — Он же тебе не родной. — Мой он. По духу и магии. И не спорь зря, когда я права. А Локи в тот момент ясно понял, что судьба его могла бы сложиться куда труднее и печальнее, чем была сейчас. — Мама, как мне благодарить тебя? — Верно помогай своему брату править Асгардом, чтобы я могла порадоваться за вас обоих. Он прикрыл глаза на мгновение, потом взглянул в лицо матери и кивнул. — Всё будет по твоему слову, мама. И тут в покои влетел Тор в короне набекрень. — А что случилось-то?! Все новости он, как и всегда, узнавал последним. — Ну так что, завтра явишься? — голос Тора вернул Локи из воспоминания о вчерашним дне в сегодняшний момент. — Когда я торжественно объявлю, что отныне ты мой первый советник. А то Харальда я уже попёр — и толку от него хрен да нихрена, и вообще, может, я ему не простил, что он отцу вечно на нас ябедничал, когда мы с тобой мелкие были… — тут Локи закрыл бы лицо ладонью, не держи он на руках детей. А Тор продолжал: — Сам понимаешь, куда же я без тебя, брат. "Брат", — повторил про себя Локи. Тору было плевать, кто он и чей на самом деле сын. И это… грело? — Вы имена-то им придумали уже? Локи с мягкой улыбкой смотрел на детей. Сынишка опять сменил облик — уже в третий раз за пять минут. — Никак не решим. Из спальни высунулась заспанная Сиф, упёрла руки в бока и вздёрнула подбородок. — А я сказала, что дочку назовём в честь моей бабушки — Сольвейг! И чего ты всё споришь? А у Локи невольно возникали ассоциации с совсем другой Сольвейг. Потому-то и не хотел. — Да бывшую его какую-нибудь так звать, — Тор в кои-то веки проявил редкостную догадливость. — Вот и не хочет. — Мне важнее, что так звали мою бабушку! — Ох, ладно, — за время супружеской жизни Локи уже усвоил, что если Сиф упёрлась, её не переубедишь. — Осталось для сына имя придумать. — Может, помочь вам? — предложил Тор. — Нет, мы сами! Вечернее солнце заливало Асгард нежным розовым светом.