Запретный

«Какой же я конченый мудак…»       Шальная мысль сама пробегает по мозгам, когда я, тридцатисемилетний мужик, прижимаю к себе тебя, восемнадцатилетнего мальчишку, обнаженного, но такого довольного, словно ребенку дали его долгожданную игрушку. Трешься щекой о мою грудь, проводишь тонкими изящными пальцами по моему прессу, что-то невнятно нашептываешь мне в ключицы. Я же мысленно даю себе в рожу и не раз, и даже не два. Блять. Это происходит постоянно. Куда ни гляну, везде твоя ахуенная задница, что как магнит притягивает к себе взгляды не только девушек, но и таких озабоченных пидоров, как я. А ты только рад повертеть ею передо мной, а я не в силах сдерживать звериного желания выдрать тебя, как провинившуюся суку. А ты только рад, прогибаешься до хруста в позвоночнике, стонешь до хрипоты, превращаешь мою спину в кровоточащий кусок мяса, смотришь своими ядовитыми зелеными глазами так пьяно и томно, что крыша едет окончательно, и я деру тебя до бессознательного состояния. Пиздец.       Я встретил его случайно. Начиналось все так невинно, ты просто пробегал мимо меня и совсем не разбирал дороги. Врезался и мы оба полетели на холодный асфальт. Тогда я даже представить себе не мог, что этот мальчишка в ближайшем будущем сведет меня с ума своими огромными изумрудными глазами. Хотя тогда я был готов разорвать тебя на мельчайшие кусочки или дать хорошую подзатрещину, чтоб в следующий раз смотрел куда бежит. Но стоит только увидеть твое перепуганное лицо, как вся ярость куда-то съебывает, а умершие десять лет назад бабочки в животе воскресли и начали отплясывать нижний брейк. Твой звонкий голос врезается в уши блаженной музыкой, и я не разбираю слов. »…чень спешил и совсем не видел куда бегу. Вы не поранились? Может вызвать скорую?»       Тогда я подумал, что мне скорее психиатр бы понадобился. Озвучивать, конечно, не стал. Не помню, что случилось дальше, но помню как увидел тебя еще раз. Еще. И еще. Ты постоянно куда-то спешил. Иногда ты останавливался и здоровался со мной. Ребенок. Ты такой ребенок. И я не ошибся, когда ты мне как-то предложил посидеть в кафе за чашкой чая. Тебе всего восемнадцать, такой молодой и красивый. Такой свободный и счастливый. Я не помню, как затащил тебя в свою постель, да и вспоминать не хочу. Помню твои мягкие руки, твое дыхание у меня над ухом, помню вкус твоих губ и твой ахуенный запах граната. Не знаю, что это было. Духи? Шампунь? Не важно. Ты просто ахуенный. Такой податливый и ласковый. На утро я просыпаюсь один, и думаю, что это конец. Зашел на кухню и увидел несложный завтрак на столе и кружку любимого чая.       Я расчитывал, что после этого все встанет на круги своя, но так глубоко я в жизни еще не заблуждался. Через несколько дней мне на почту прилетает сообщение от него. «Встретимся сегодня в пять на ***?»       Сам не понимаю почему сердце заходится в бешеном ритме, а руки начинает потряхивать. Пальцы быстро застучали по клавиатуре, набирая положительный ответ.       Так все и закрутилось, и вот уже как восемь месяцев мы любовники. У него, оказывается, был парень. Имени не запомнил, ибо нахуя мне знать, кто до меня тебя ебал. Не интересно. Не важно. Сейчас у тебя есть только я, ты зависишь только от меня.       — Ты мой, — произношу почти без звука, одними губами, но ты слышишь, вскидываешь голову и смотришь с таким обожанием, что я невольно дергаюсь, словно от ожога. Тянешься к моему лицу, обхватываешь его своими мягкими руками, целуешь так нежно, так мягко и чувственно. Немеют пальцы на руках. По-хозяйски обнимаю, подминаю под себя, целую смелее, показывая всю страсть и ураган чувств к тебе. Стонешь мне в губы от каждого касания. Таешь. Покрасневшие губы просят больше ласки, я не смею им отказывать. Блять, как же ты меня возбуждаешь, малыш. Твое тело, твой голос, твои чувства, твоя покорность и преданность. Ты весь.       С явным нежеланием отлипаешь от моих губ, но потом резко ты оказываешься на мне. Смелый и наглый, пусть и щеки твои пылают адовым огнем. Ахуенное зрелище, когда ты постепенно спускаешься ниже и ниже. Не могу оторвать взгляда, да и не особо стараюсь. Мягкие чуть влажные губы ласкают с такой любовью и страстью, что мурашки бегут вверх по позвоночнику. Шаловливые ручки вытворяют просто безумие, заставляя жадно хватать воздух ртом. Паршивец . Твое дыхание обжигают кожу, под твоими руками я таю как кусочек льда. Ты пиздец горячий, Йегер.       Глухо стону, прекрасно помня, как ты меня просил не сдерживаться, ведь так ты понимаешь, что делаешь все верно. Ты всегда делаешь все верно. Ты такой правильный, нежный. Всегда когда я не в настроении, кладешь мою голову себе на колени и перебираешь грубые патлы. Когда прихожу уставший и вымотанный с работы, меня всегда ждет ужин и любимое зеленоглазое чудо с любимым чаем в руках. Когда у меня хорошее настроение, ты ластишься и просишь играть с тобой как хочу я сам, тебе ведь нравится то, что делаю с тобой. Когда ору на тебя, не обижаешься, немного ждешь, а потом приходишь ко мне с двумя дымящимися чашками черного чая и домашней горячей выпечкой. Не умею долго злиться на тебя, всегда первым целую твои коралловые губы и обнимаю за талию.       — Эрен, — выдыхаю, а ты уже перед глазами, раскрасневшийся, довольный. Еще и облизываешься. Боже. Вытираю с твоего лба капельки пота, касаюсь губами аккуратного носика. — Я пойду наберу ванну, подождешь меня?       — Конечно, я буду ждать сколько угодно. — Виснешь у меня на шее, опаляешь горячим дыханием. Твои ключицы выпирают, и я оставляю на них багровый засос. Мой. Мой и пусть знают все.       Спустя десять минут ты уже прижимаешься ко мне спиной и мы оба нежимся в теплой ванне. Ты закрываешь глаза, сладко вдыхаешь приятный аромат винограда, а я наслаждаюсь твоим гранатом. Оглаживаю твои узкие бедра. поднимаюсь вверх к намеченному прессу и груди. Ласкаю, а ты мырлычишь и прогибаешься в спине. Такой податливый. Такой ласковый. Такой молодой. Такой ахуенный.       — Ривай, — жарко выдыхаешь, чуть неуклюже оборачиваясь ко мне лицом. Короткие волосы прилипают к лицу, ты чуть дергаешь головой, стряхивая непослушные пряди. Снова пробую твои губы. Сладкие, пьянящие, запретные. Ты весь запретный. Такой молодой, не для меня. Ведь мне вот-вот сорок, а тебе не нужен такой старпер. Ты молод, тебе нужен такой же прыткий, такой, который сможет тебя удовлетворить. Хоть и знаю, что не заслуживаю тебя, не смогу отпустить. И ты упрямо обнимаешь меня, не позволяя отстраниться, словно прочитал мои мысли. Больно кусаешь за нижнюю губу, потом втягиваешь в свой горячий рот. Блять. Кроет от твоих губ, хоть убей, но кроет. — Никогда не бросай меня, будь рядом, всегда-всегда. — Словно ребенок. Нет. Ребенок. Такой податливый, любимый, но запретный.       — Ты такой ребенок, Эрен, — Выдыхаю, возможно обреченно, но ты так лыбишься, что вообще не хочу думать, что будет завтра. Ты рядом, здесь. На остальное похуй сейчас и будет похуй в будущем. — Не брошу. Ни за что не брошу.        И твои глаза горят, а губы вновь в сладком плену, и мне кажется, что все это не так уж и неправильно.