тишина

солнце едва коснулось горизонта, я пытаюсь проглотить свой страх. я знаю, они придут снова. отец молча кивает, я поднимаюсь со стула и начинаю по очереди закрывать окна и двери. с улицы веет тревогой и гнилью, а горло щекочет истерика. вхожу в соседнюю комнату, глажу спящую сестренку по седым волосам, она тут же вздрагивает, и увидев мое лицо, дрожащими руками сжимает старую тряпичную куклу. открываю люк, впуская девочку. этот раз может быть последним. отец кажется тоже это понимает, в одной руке он сжимает ружье, а во второй флягу с чем-то покрепче, чем обычный сидр. запах спирта разъедает глаза, жмурюсь. осторожно сажусь рядом с отцом. в свои пятьдесят с лишним он был похож на уродливого горбатого старика, всего покрывшегося морщинами и седыми волосами. мне всегда казалось, что он повидал больше, чем все вместе взятое человечество, но клянусь, когда я был маленьким, его глаза не были такими пустыми. отец никогда не спит, с тех пор как мамы не стало. о той ночи напоминают только следы от пуль на стене. отец отошел тогда всего на минуту на мой плач, но мамы уже не было. она всегда говорила, как они красивы и как бы она хотела всего разочек дотронуться до них. в ту ночь мои густые черные волосы стали серебристыми, а отец не проронил ни слова, я видел как слезы теряются в его волосах, я впервые видел его таким. наконец раздался тот самый звук. самый ужасный, но такой красивый звук. будто кто-то подвесил тысячи колокольчиков на ветви деревьев, позволяя ветру играть с ними. сквозь ставни виднеется мягкий оранжевый свет, отец сжал ружье сильнее, а я зажмуриваюсь, лишь бы не видеть их. грациозные рыжие лисы, одна за другой выбивались из черной непроходимой чащи, мягко переступая через ветки, не издавая лишних звуков, кроме завораживающего пения. мама не врала, когда говорила какие они красивые. их шерсть будто состоит из миллионов маленьких огоньков и кричит "дотронься". но их глаза черные и голодные, они знают, что ты боишься. сжимаю рукоять ножа когда слышу как они опираются лапами на стены, окна и двери, зовя к себе. слышу, как отец ставит флягу на стол и делает несколько тяжелых шагов. запах спирта бьет в нос, пение все усиливается. отец медленно двигает засов. я должен кричать, я должен его остановить, но страх держит меня за плечи, заставляя вжаться в пол и перестать дышать. в ту ночь было так тихо, что я мог слышать, как шумит озеро и шуршат опавшие листья. они наконец-то сыты, но я знал, что завтра они придут снова.