Бродячие романтики

— Чуя, ты когда-нибудь целовался под дождём? Накахара резко остановился и развернулся, встречаясь взглядом с карими глазами. Они вдвоем идут по мокрой безлюдной улице, дождь уже успел промочить их насквозь, и все, чего сейчас хотел Чуя — это поскорее дойти до дома, принять теплый душ и завернуться в плед на диване с кружкой горячего кофе. Однако вопрос Осаму его удивил и немного смутил. — Ты в своем уме? — фыркнул рыжий, отворачиваясь, чтобы суицидник не заметил краснеющих щёк, — Как будто мне больше делать нечего! И вообще, я устал и замёрз, отвали! — А не хочешь попробовать? — Дазай как будто пропустил последнее предложение мимо ушей, в несколько шагов догнал Накахару, взял за запястье и потянул на себя. Чуя не успел опомниться, как оказался прижат к чужому телу, и поднял голову, возмущённо глядя на детектива. — Отпусти меня! — гневно зашипел рыжий и ударил Осаму кулаком в грудь, пытаясь вырваться, но попытки оказались безуспешными. — Тише, Чу, не кричи, — спокойно улыбнулся Осаму и взял сопротивляющегося Накахару за подбородок, заставляя смотреть на себя, — Никогда не поздно немного поэкспериментировать. Тебе понравится, обещаю. Мафиози замер, когда чужие губы, мокрые от дождя, легли поверх его, голубые глаза широко распахнулись, пальцы в перчатках крепко сжали плечи под бежевым пальто. Чуя не любил этого признавать, но Дазай действительно хорошо целовался. Детектив прекрасно знал, как именно нужно делать, чтобы рыжик, в прямом смысле этого слова, растекся в его объятиях: чуть прикусывал зубами нижнюю губу, проводил языком по нёбу, а затем нежно касался чужого языка, заставляя мафиози жмуриться от удовольствия, еле слышно стонать сквозь поцелуй и обхватывать шею руками, ещё крепче прижимаясь к возлюбленному, сжимая волосы на затылке. Чуя это и делает, расслабленно выдохнув через нос, и прикрывает глаза, полностью отдаваясь надёжным рукам, сжимающим его талию. Дождь продолжает лить на них, вся одежда и волосы полностью промокли, но любовников сейчас это не волнует. Да, они уже много раз целовались вот так, посреди улицы, не обращая внимания на косящихся в их сторону прохожих. Но сейчас они одни, вокруг ни души, а значит, можно было позволить себе чуть больше. Капли дождя стекают по лицу, попадают на губы, что остервенело сливались в поцелуе, вкус дождевой воды немного горчит на языках, сталкивающихся друг с другом в неудержимом страстном танце, и отрываться друг от друга нет никакого желания. Дазай отстраняется первым, и на губах его расползается довольная ухмылка при взгляде на тяжело дышащего после жаркого поцелуя мафиози. — Не лыбся, ублюдок, зубы выбью, — коротко выдохнул Накахара, слабо ударив детектива кулаком по плечу. Однако детектив успешно проигнорировал угрозу и ухмылку с лица не убрал. — Ну, как тебе? — поинтересовался Осаму, поглаживая рыжика по щеке. — Ничего необычного, — отстраненно фыркнул Чуя и отвёл взгляд вниз, так что рыжие пряди упали на лицо, пряча покрасневшие щёки, — Из-за твоих дебильных экспериментов я замёрз, как собака! Осаму едва слышно хмыкнул, снял с себя плащ и накинул на дрожащие плечи мафиози, затем слегка подтянул его к себе за воротник и нежно поцеловал в лоб, отодвинув мокрые рыжие пряди. — Идём домой, рыжик, — тепло прошептал Дазай, обнимая Накахару за плечи, и медленно двинулся вдоль дороги. — Ненавижу тебя, придурок, — зевая, буркнул Чуя и сильнее закутался в чужой плащ, кладя голову на плечо Осаму. И все-таки ему действительно понравилось.