To walk forward through eternity (Идти вперед сквозь вечность)

-Scream for me, Sao-Paulo!!! Никогда не думала, что услышу эту фразу лично, стоя за сценой и неистово впитывая энергетику зала вместимостью около двухсот тысяч человек. Несмотря ни на что, я не могла перестать быть фанаткой этой группы и их фронтмена. Сколько раз он обижал меня, предавал, лгал, пользовался мной? Почему я не смогла вычеркнуть его из своей жизни еще тем летом 2009 года, когда вернулась домой после курсов английского языка и той злополучной случайной встречи и ночи? Любовь? Всепоглощающая, безрассудная, не дающая мыслить разумом, а только низменными чувствами? Полуслепая от этих терзаний, я пошла за ним, ведомая лишь тонким лучом надежды, чтобы упасть в бездну безразличия, фальши и стыда. Стыда, который я смыла своими же слезами в номере Брюса в ту ночь в Сан-Паоло. Я плакала, сидя на его коленях, вываливая всю ту боль, что разъедала меня изнутри, словно червяк сочное яблоко. На смеси русского и английского я изливала ему свою душу, а он лишь глазами, полными тоски и грусти, смотрел на меня, на мое изможденное тело, гладил мягкими ладонями мои растрепанные океанским ветром волосы, и целовал мои руки своими влажными губами. С первыми лучами солнца я проснулась, лежа на широкой кровати, смутно вспоминая не только события той ночи, но и всех этих лет с момента той встречи в Чизике, разделившей мою жизнь на «до и после». Брюса я обнаружила спящим на узком диване, полностью одетого и со вчерашним пледом вместо подушки под головой. Не решаясь его разбудить, я тихо покинула номер, а вернувшись к себе и приведя себя в порядок, как ни в чем не бывало, отправилась на завтрак, планируя все же выбраться на серфинг с Гриффином. Но вместо этого мне пришлось еще раз испытать нервную систему на прочность, так как за минуту до выхода в мою дверь настойчиво постучали. -Кейт, можно войти? -Эм, проходи, но я хотела пойти позавтракать. -Удели мне пару минут, я тоже должен через час уехать, мне нужно на стадион. -Слушаю, Брюс. -После того, что вчера произошло ты останешься с нами в туре? Мне показалось, я не понял того, что ты говорила на родном языке, но ты вроде как собиралась уехать? -Нет, я лично не собиралась, но если ты хочешь, я могу начать собирать чемодан прямо сейчас. Билет мне купи только, и, желательно, на прямой рейс. -Кейти, господи, нет, я не хочу, я просто неверно тебя понял. -А ты кроме себя кого-то еще понимаешь? Извини, ладно. Мне пора идти. Хорошо отыграть сегодняшнее шоу. -Постой, прошу, я хочу тебя понять, но не могу. -Учи русский. -Кейт!!! -Ну что? Я все сказала вчера, пожалуйста, выйди из номера. Езжай по делам. -Хорошо. Ты придешь на шоу? -Да. -Спасибо, до встречи тогда? -Угу. Едва сдерживая эмоции, я закрывала номер, икоса поглядывая на стоящего рядом у стены Брюса, который вдруг слегка вскрикнул и схватился за спину. Видимо, ночь на диване и возраст дали о себе знать. И вот, вместо завтрака и серфинга, мы с Брюсом, скрючившимся пополам, пошли в местный медицинский кабинет в надежде к вечеру вернуть вокалиста в форму. После пары уколов и массажа он уже мог идти ровно, а через пару часов вполне сносно мог бегать и прыгать, как прежде. Одна половина меня испытывала легкое чувство радости от возмездия, хоть и под угрозой срыва шоу, но мне было и неловко, зная, что отчасти я виновата в этом. Потому как, под финальные строчки «Running Free» Брюса уже отпустили уколы, и он был уже не особо «фри». Однако современная медицина творит чудеса, и следующие концерты, как и перелеты давались ему без болей и даже без дискомфорта. Но мне все-таки пришлось исполнять роль няньки в первое время, чтобы облегчить ему немного восстановление, жертвуя при этом своей свободой, временем и чувствами. Я не смогла отказать ему в просьбе о проживании с ним в одном номере, согласившись при условии наличия раздельных спальных мест. Наши отношения с Брюсом оставались в пределах дружеских, хотя я ловила себя на мысли, что мне тяжело жить с ним под одной крышей, хоть и в условиях гостиниц и отелей, без бытовых и интимных моментов. И в его глазах я видела какую-то недосказанность, неудовлетворенность особенно под вечер. И, тем не менее, мы ложились спать в разных комнатах, желая друг другу спокойно ночи, а утром вместе шли на завтрак. Но нарушить это шаткое равновесие и неопределенность как обычно смог только его величество случай. Брюс Тем вечером я пошел на эту малолюдную часть пляжа в надежде просто отдохнуть от накатившихся, словно снежный ком, мыслей. С момента, как Кейт прилетела с Остином и согласилась быть с нами в туре, я не находил себе места. С одной стороны, я хотел вернуть ее, как свою женщину, как и прежде, быть с ней, хотел ее саму, в конце концов. Но понимал, что шанс на прощение с ее стороны невелик. Я чуть с ума не сошел, когда узнал, что она в Лондоне, не знаю даже, кто там сверху смилостивился надо мной, и она согласилась приехать. Я был в шоке, когда увидел Кейт в том такси из аэропорта, спящую на заднем диване, до ужаса худую, бледную, и испуганно смотрящую на меня грустными глазами. И это с ней сделал я, своими словами и поступками. Я не знал, с какой стороны к ней подойти, что сказать. А, встретив ее на пляже, ничего умнее не придумал, как предложить ей плед. Та ночь, которую мы провели с ней в Сан-Паоло, дала мне тонкую нить надежды, ведь несколько часов я боялся дышать, лишь держал ее в объятиях, пока она открывала мне душу. Но она говорила в основном на русском, к своему стыду я ни черта не понимал, но наделся на то, что той ночью смогу добиться если не ее прощения, то шанса на это в дальнейшем. Но утро показало, что от моей наивной и преданной фанатской девушки не осталось и следа. В глазах был лед, слова резали за живое. Но все равно я был счастлив, что она со мной рядом, пусть и не в том смысле, в котором я желал. И чем сильнее я пытался сблизиться с ней, тем дальше она отдалялась, ведь когда она помогала мне после этого идиотского приступа со спиной, я видел лишь ее заботу, без тени былых чувств. Особенно трудно было мне засыпать, зная, что она в двух метрах от меня, такая родная и любимая, но уже недоступная, как тогда в позапрошлом году, моя юная и наивная Кейти, девушка с разбитым лэптопом. А сейчас, как оказалось, разбитым сердцем. Тур продолжался, мы прилетели в Штаты, все шло гладко и размеренно, но однажды Кейт не пришла ночевать, ведь мы по-прежнему делили один номер с ней. Ее телефон был недоступен, я побежал в номер к Гриффину и Остину, думая, что она там, ведь они неплохо сдружились за это время. Но сыновья не видели Кейт с утра. Как идиот, оббегав всех из группы, включая роуди, я ввалился к спящему Роду, подтянулся и Нико, и мы стали решать, как поступить, например, начать обзванивать больницы. Но, спустя минут сорок напрасных звонков по госпиталям, ожил мой телефон, смс-кой оповещая меня, что Кейт в полиции. Примчавшись на другой конец города, мы забежали в участок, где я и увидел мою Кейти, съежившуюся от холода, сидящую на полу в той сырой камере из решеток. Через минуту открылась суть происходящего. Днем Кейти отправилась на променад по городу, где у нее на одной из оживленных улиц кто-то, проезжавший мимо на скутере, сорвал с плеча сумку, в которой были ее документы и телефон. А когда она пришла в участок, чтобы заявить о пропаже, то наглый и самоуверенный юнец-полицейский, заменяющий в тот день начальство, не поверил ей, услышав, что она из России, и решил, что она простая нелегалка, пытающаяся таким путем бесплатно вернуться на Родину. Этот засранец просто бросил ее в камеру, не дав объясниться, не предоставив право на звонок, а уехал на обед, плавно перетекший в ужин. Лишь сдавая смену напарнику в 11 часу вечера, он вспомнил о ней. Тот напарник и написал мне сообщение, так как Кейт помнила только мой телефон наизусть. Моя бедная девочка провела целый день в этом грязном месте, без воды и еды. Мне хотелось скорее прижать ее к себе и никогда не отпускать, а гребанного полицейского придушить, или, по крайней мере, посадить суток на пять в такие же нечеловеческие условия. У нас ушло полночи на оформление необходимых документов, Кейт никак не могла успокоиться, даже уже сидя в машине по дороге в отель. А я понимал, что без документов она не сможет полететь с нами завтра в Германию, и не сможет продолжить тур. Остаток ночи и все утро вплоть до обеда я провел с ней, она спала у меня буквально на руках, я не хотел отходить он нее ни на минуту, понимая, что это последние часы здесь, проведенные с ней, ведь наш самолет в Европу должен был вылетать в ночь. Боже, я безумно любил ее. Я взывал к Богу, которого не знал и не чувствовал, вспоминал все свои грехи, я не видел лиц, я не понимал, окончено ли все, или только началось. Я ощущал вину и стыд, я ненавидел себя. Боже, твори волю свою! Кейт проснулась, когда солнце уже миновало свой зенит и спешило завершить свой круг. -Брюс, ты? Что ты тут…? Черт, мне нужно в душ. Блин, блин…меня ограбили вчера. Мои документы, телефон. Что мне делать? -Кейти, успокойся, все хорошо. Мы обязательно что-нибудь придумаем. Иди в ванную, я закажу поесть, и мы решим, как быть дальше. -Брюс, прости. -Ты чего говоришь? Ты не виновата. Не плачь. Господи, Кейти. -Мне нужно умыться. -Да, беги, прости. Она вышла из душа через минут десять, подошла ко мне и, словно подбитая птица, бессильно упала в мои объятия. Но через секунду она собрала всю волю в кулак и выдала мне то, чего я боялся, но вместе с этим жаждал услышать все последние дня. -Брюс, мне нужно тебе кое-что сказать. Слишком много всего произошло со мной и происходит. Это словно какой-то злой рок, карма, расплата за те прекрасные моменты, которые мне довелось провести рядом с тобой. Я безмерно благодарна за все, что ты дал мне, я была счастлива с тобой каждую минуту. Я счастлива, что судьба свела нас, я никогда не вычеркну этого из моей жизни. Но чудес не случается, на все воля, чья точно – не знаю. Знаю лишь одно, хочу одного, я хочу, чтобы ты был счастлив, желаю тебе всегда оставаться таким, какой ты есть. Мы все носим нашу сущность здесь, в груди и в голове. И моя сущность говорит мне, что я люблю тебя, Брюс, и буду любить тебя. Знаю, мои слова мало значат для тебя, я уеду домой, со временем все сгладится. Я совершила ошибку, приехав сюда, лелея глупые надежды, но не жалею, потому что я имею шанс сейчас сидеть здесь, держать тебя за руку, слышать твой голос. Прости. Я не могу, эти мерзкие слезы сами, я не хочу плакать, ты, верно, думаешь, я хочу тебя разжалобить? Нет, Брюс, я просто….. -Господи, девочка.. Кейти, Кэтэрин.. не говори так, послушай, посмотри на меня. Я не думаю и не думал так, это ты меня прости за всю боль, что причинил тебе. Это сейчас мой персональный седьмой круг ада. Больше всего я сейчас хочу все исправить, и я сделаю это, не позволю себе опустить снова руки. Послушай, Кейт, я боялся своих чувств, своего возраста, чужого мнения, и не рассматривал все происходящее с другой позиции, кроме как с выгодной для меня самого. Но если есть хоть небольшой шанс все исправить, то дай мне его. Кейт, все те дни без тебя, и дни с тобой, я думал об этом шансе. Я уже не смогу без тебя, я люблю тебя. И я боюсь тебя потерять. Я хочу все вернуть, слышишь? -Брюс, я бы тоже хотела все вернуть, больше жизни, но я боюсь, не за себя, а за то, что снова стану обузой для тебя. С того самого разбитого лэптопа, нет, с того самого моего случайного появления за сценой в Олимпийском в 2008 году все время я вношу суету в твою жизнь. Ты - кумир миллионов, я же - случайность. И если я была ради тебя готова на все, то ты нет. Это не упрек, это лишь потому, что ты и не должен так поступать. Со мной одни проблемы, и если я уеду, уверена, так будет лучше для тебя. -Нет, не будет. Теперь и я готов ради тебя на все. Хочешь, я сейчас брошу к черту тур, и мы поедем с тобой в Россию? Черт, я выучу русский, продам все, что у меня есть в Англии, и куплю нефтяную вышку. Или не так, хочешь, уедем в безвизовую и жаркую страну, купим там дом, ферму с гусями, землю? А? Звезду с неба не достану только, предел высоты для Боинга 12500 км. -Брюс, ты опять в своем репертуаре. Мне смешно, правда. Ты.. ты – прелесть. Только не стоит все того. Я просто уеду. Стоп, ты про тур, надеюсь, пошутил? -Нет, я был серьезен, Кейт. Если ты уедешь, я не полечу дальше. Пусть отменяют, переносят, готов выплатить любую неустойку. -Брюс, нет, ты чего такое говоришь? Какая на хер, неустойка, нет…. Да, черт, а мне придется уехать, у меня нет паспорта. Посольство оказывает помощь таким дуракам, как я… -Ты не дурочка, Кейти, просто не повезло… Ты же получишь новый документ скоро. -Нет, не скоро. Около месяца, потом восстанавливать визы. Вечность минует, Брюс. Сложно все. -Да, плевать на сложности, плевать на вечность. Я хочу быть с тобой, слышишь? Черт, прости, я должен давить на тебя. Я действительно хочу все вернуть, и ничто теперь меня не остановит. Могу я надеяться, Кейт? -Брюс, как говорят, надежда умирает последней. -Кейт, посмотри, я сейчас скажу, что должен, чего хочу, это правда, и мне все равно, где и как мы это можем сделать, но я очень этого желаю. Я хочу, чтобы ты стала моей, моей женой, теперь раз и навсегда, я не подведу тебя, обещаю, не дам в обиду, Кейти… -Брюс, я не знаю… В этот момент в дверь номера постучали, что было совершенно некстати. Но я все же пошел открывать, думая, что это принесли мой заказ. Но на пороге стоял вчерашний полицейский, которой держал в руках женскую сумку и паспорт, судя по всему, это были вещи Кейт. То, что произошло, снова доказало мне о том, что все случайности не случайны. Ведь не попади Кейт в полицию, не было бы у нас этого откровенного разговора. Да и тот несчастный ее лэптоп. Все эти испытания рано или поздно приводят к тому, что и должно было произойти. Кейт стала теперь уже официально моей, моей Кэтэрин Дикинсон. И пусть это была скромная констатация на бумаге, без каких-либо церемоний, и к тому же не на моей Родине, но я был счастлив. Мы продолжили тур, который завершился накануне моего дня Рождения в Англии. Казалось, что наконец-то моя жизнь вернулась в уверенную колею, и на полной скорости несется по очевидному пути. Тому самому пути вперед сквозь вечность. 2011 - 2016. Кейт, воспоминания. Я стояла перед зеркалом в просторном номере отеля в самом центре Лондона, стараясь не расплакаться и не испортить макияж, сделанный с особой тщательностью. Но как бы я не пыталась успокоиться, все равно маленькая слезинка успела просочиться в уголке глаза, норовя упасть на мое шикарное свадебное платье. После скупой и формальной регистрации отношений с Брюсом в Питере мы укатили доигрывать тур, но он решил провести уже церемонию здесь в Лондоне по местным канонам, хотя юридически в этом не было необходимости. Все было похоже действительно на сказку, на кадры из голливудского фильма: Собор святого Павла в Лондоне, как место проводимой церемонии, выездной банкет после в Ричмонд-парке, а затем и небольшое путешествие вдвоем с Брюсом на Мауи в Гавайском архипелаге. После тех испытаний, которые с момента знакомства свалились на мою голову, это казалось мне воистину чудом и возданием за мучения. Я не верила, что это происходит со мной, простой фанаткой, застрявшей за сценой как-то, сжимающей в руках дурацкий подарок и робеющей от одного вида своего кумира. Я вспоминала, как впервые еще в далеком 2001 году один мой случайный знакомый дал мне кассету, записанную на домашнем магнитофоне, со словами о том, что мне это понравится больше, чем та музыка, которой я тогда была увлечена. Однако та кассета, на которой было маркером выведено «IRON MAIDEN Brave New World», не сильно меня и впечатлила, хотя я нон-стопом слушала ее около месяца. Мне также демонстрировались клипы и живые выступления этой группы разных лет, начиная с 1982 по тогдашний 2001 год. Я тогда смеялась над их вокалистом, что он из брутального волосатого самца превратился в какого-то прыгающего ботаника в нелепых штанах, сшитых из кусочков и в чудной шапке. Но мне тогда упорно доказывали, что это величайший человек, монстр рока, да еще и фехтовальщик мирового уровня, пилот, при этом подсовывая мне его сольные записи. Как давно это было, а словно вчера. Две недели на острове пролетели как один день, хотелось вот так вечно беззаботно лежать под пальмами, купаться в океане и играть в гольф в компании Дэйви, но необходимо было возвращаться к работе, как Брюсу, так и мне. Я получила необходимые документы для официального трудоустройства в Англии, и собиралась закончить курсы по переподготовке по своей профессии, но Брюс не горел желанием отпускать меня на работу на полный рабочий день. В итоге мы договорились, что я также буду работать удаленно, ведь ему хотелось, чтобы я постоянно была рядом, сопровождая в его вновь начавшихся разъездах по миру. Пришлось поменять свой паспорт уже через полгода из-за отсутствия свободного места ввиду постоянных штампов о пересечении границ. Также я удалила все свои аккаунты в социальных сетях, точнее зарегистрировалась заново в них под вымышленным именем, потому как на мое настоящее стали сыпаться вопросы от друзей и угрозы от недругов. Я полностью оставила свою прошлую жизнь далеко позади, теперь уже точно став булавкой, приколотой к сияющему костюму мистера Дикинсона. Но я была рада этому, закрывая глаза на некую авторитарность Брюса, я верила ему, считала его бесспорно умнее себя. Хотя бы из-за возраста, но никак не из-за разницы в ней, ведь мне всегда было скучно в компании сверстников. Но теперь все изменилось, теперь мой круг общения составляли в основном люди 50+, при этом люди известные, люди мудрые. Моя жизнь повернулась на 180 градусов и мчалась на скорости света, стараясь успевать за неугомонным Брюсом. Ведь он, словно с цепи сорвавшийся пес, хватался за все сразу, стараясь все успеть. Будучи и действующим пилотом, и одним из основателей компании по обслуживанию и ремонту самолетов, он стал мотивационным спикером, и даже пивоваром, при этом не оставляя музыку и творчество. Казалось, его энергия могла сравниться с атомным реактором, питающим не только половину Британии, но и, например соседнюю Францию. Куда как раз мы и отправились для того, чтобы записать новый альбом группы, выход которого был запланирован на начало 2015 года. За этим должен был начаться мировой тур в поддержку этого альбома, так что предстоящий год обещал новые приключения, новые страны и новые паспорта, взамен полностью заполненных пограничными штампами. Но у судьбы были свои планы, судьба решила несколько видоизменить приключения, впервые вмешаться в то, что годами работало как отлаженный механизм, без сбоев или простоев. У Брюса обнаружили онкологию. Вечности едва ли не суждено было рухнуть. Полгода борьбы с помощью врачей, лекарств и неумолимая жажда жизни победили все. Снова в строю, уже с новыми силами и новой музыкой. Тур, который начинался в феврале 2016 года, вновь привнес яркие краски в существующую картину мира. Решено было вновь арендовать самолет, на этот раз один из самых больших в современной гражданской авиации, а именно Boeing 747-400, на котором планировалось облететь за 2016-2017 годы практически весь мир. Но перед началом тура мы сильно поссорились с Брюсом, причем совершенно по какой-то дурацкой причине. Ведь тогда мой едва зародившийся бизнес в Лондоне, требовал моего постоянного присутствия, ведь я много лет старалась обрести не только финансовую, но и моральную независимость от Брюса. Я старательно копила деньги на протяжении всех моих лет жизни там, и, наконец-то, получив паспорт подданной Её Величества, стала потихоньку осуществлять свою мечту, а именно открыла школу танцев. Еще в начале 2012 года я возобновила свои занятия танцами в одной небольшой школе, где познакомилась с парой, которая преподавали там. Никита и Алекс были профессионалами своего дела, очень талантливые танцоры, и их мечтой было не просто преподавание, а открытие своей школы. Но у Никиты не было британского паспорта, и к тому же, не было достаточно денег для столь масштабного проекта. Но они также копили. И вот, в конце 2015 года, когда Брюс окончательно оправился от болезни, я выложила ему свои планы по открытию совместного бизнеса с ребятами. Брюс скептически отнесся к моей затее, сказав, что это ребячество, что мы не сможем конкурировать с более крупными и известными школами, и, в конце концов, увязнем в налоговой кабале. Я не просила у него ни денег, ни какой-либо другой помощи, но все равно, он был поначалу непреклонен, затем все же сдался, и даже дал контакты хорошего риэлтора для поиска помещения. В итоге после Нового 2016 года мы открыли свою студию современного и бального танца в Лондоне в Хаунслоу. По идее, я должна была полететь с Брюсом в тур, но едва открывшаяся школа требовала моего постоянного там нахождения, потому, как на мне была вся организационная, кадровая и финансовая работа. Улететь тогда мне в тур, означало обречь на гибель едва родившегося «дитя». Брюс обиделся на меня, словно ребенок, у которого отобрали конфету, говорил, что переживает, как он будет выступать после болезни, что ему необходима моя поддержка, ныл, что я променяла его на парочку геев, ведь мои коллеги были не совсем традиционной парой. Я, как могла, сражалась в словесных баталиях с этим напористым эгоистичным созданием, естественно, проигрывая ему по всем фронтам. В итоге мы с Дикинсоном сошлись на том, что я за пару месяцев постараюсь наладить бизнес и присоединюсь к нему в туре позже. И вот, когда едва ли не все дела были улажены, когда моя помощница смогла доказать мне, что отлично справляется самостоятельно со всеми отчетами, планами и прочими вопросами, я паковала довольно объемный чемодан, чтобы утром улететь в Нью-Йорк, просматривая одним глазом фотографии группы из тура, которые мне прислала одна фанатка. Она вела современную социальную сеть, собирая архив из фото Брюса разных лет, начиная с его первой группы Samson. На одном из фото я узнала одну, хм, девушку, спускающуюся по трапу их самолета. Это была давняя поклонница Брюса, которая иногда появлялась на тусовках с разными группами, в том числе и Maiden. Она была вроде как музыкальной журналисткой из Парижа. Я словно чувствовала, что она не ровно дышит к Дикинсону, но не придавала этому особого значения, но, теперь, мне стало очень интересно, в роли кого она летает с группой? Тур 2016 - Тур 2018 Публика встречала группу в туре, посвященному новому альбому, белее неистово и горячо, нежели в предыдущие гастроли в 2014 году. Да и ребята из-за вынужденного простоя по болезни Брюса, были несказанно рады вновь быть в центре всеобщего внимания, вновь чувствовать себя часть этой толпы, буквально полностью ей отдаваясь. Я также дико соскучилась по этой туровой суете, перелетам, отелям, и, с огромным удовольствием, влилась в тур в начале 2016 года, который пролетел на одном дыхании, задорно и разухабисто, что даже появление той самой фанатки не могло омрачить мне те дни. Она лишь трижды присоединялась к группе в качестве журналиста, хотя я не вдавалась в детали, ведь мы с ней не особо общались. Однако уже в 2017 году она стала все чаще и чаще появляться в нашей «тусовке». А вот мне снова пришлось повременить с кочевой жизнью с Брюсом и группой из-за моего небольшого, но столь интересного дела. Моя школа приносила неплохие дивиденды, что повлекло за собой возможность арендовать еще помещение, набрать дополнительный штат. В то время как мои компаньоны занимались организационными делами, я, в основном, занималась бумажной работой, но и она отбирала у меня массу времени. Мне удалось присоединиться к группе только в американской части тура 2017 года. Брюс был очень обижен на меня, не особо радуясь, что у меня теперь тоже есть работа, которую он, впрочем, за работу не считал. По этой причине мы стали немного отдаляться друг от друга, и даже когда я была дома в Лондоне, он уезжал на свои конференции, презентации, при этом продолжая писать автобиографию, вышедшую в конце 2017 года. Следовательно, потом была ее презентация, бессчетное количество теле- и радиоинтервью в разных странах. Да, я понимала, что для Брюса нет ничего хуже рутины, он не мог усидеть на месте, как и всегда, но мы стали видеться порой не чаще двух раз в месяц. Все эти факторы медленно, но верно разрушали нашу связь, неумолимо подводя нас к падению той самой вечности. После Нового 2018 года Брюс и вовсе укатил куда-то на неделю, ничего мне не сказав, ведь я тогда гостила в России. По возвращении я обнаружила пустой и холодный дом, вероятно, Брюс, уезжая, обесточил его и вырубил газовый котел. У меня никак не получалось завести последний, я включала кнопку пуска, по несколько раз проверяя подачу топлива, но снова и снова этот агрегат не давал мне и шанса уснуть тем вечером в тепле. Оставив все надежды, я сделала заявку в службу сервиса на следующий день, так как я прилетела уже под вечер, а сама поехала ночевать на студию танца, благо филиал, которой мы открыли располагался недалеко от дома. Но на полпути мне позвонил Гриффин, ждавший моего сообщения о возвращении. Да, я забыла ему позвонить, так как ранее сто раз пыталась дозвониться до Брюса, и в сердцах кинула телефон, и стала возиться с системой отопления. -Алло, привет, Кейт! Ты в городе уже? Дома? -Да, замоталась уже, извини, что не написала. И я не дома, там лютый дубак, Брюс уехал, отключив все в доме. -Эээ, а где же ты тогда? И да, папа умотал резко, даже нам не сказал. -Да я решила на студии заночевать, завтра техники приедут, запустят мне газ. -О, а давай у нас переночуй, на студии ведь не особо удобно, Кейт? -А, ну хорошо, сейчас развернусь и приеду. -Чего-то приготовить, Кейт? -Не, Грифф, спасибо. Хотя, стой, у тебя есть выпить? Покрепче пива? Вино? Сварим глинтвейн. -Ага, вино есть, а вот всяких там добавок нет. -Окей, я в маркет заеду по пути. Буду минут через тридцать. Я была рада такому стечению обстоятельств, ведь ночевать одной в студии, находящейся в старом здании заброшенного завода, хотя и реконструированного под офисы, магазины и другие объекты бизнеса, в одиночестве мне не хотелось. Сырой февральский Лондон, внезапный отъезд Брюса, холодный дом с, вероятно, неисправным газовым котлом - все это немного выбило меня из колеи в тот вечер. Поэтому я с огромным удовольствием ехала к ребятам на ночевку, но я не догадывалась, к чему это в итоге приведет. -Привет, Грифф, еще раз. Холодно, да? Скорее бы весна уже! -Да уж, погода как всегда не на нашей стороне. Проходи, давай сумку! -Спасибо, мне в какой комнате спать? Моя, ну … в которой я тогда впервые здесь..? -Да, хочешь в ней, хочешь в спальне, да хоть у Остина, хаха. Он свалил с Бэт в горы на лыжах кататься на неделю. -Ладно, я тогда быстро в душ, и спущусь, сварим глинтвейн. -Давай, жду. - Кейт! -А, чего? -Как ты, вообще? -Я? Я - нормально. А почему ты спрашиваешь? -Да, забей! Я закинула вещи в бывшую спальню Брюса, ныне пустующую, быстро приняла душ и стала переодеваться, чтобы спуститься вниз, как вдруг дверь, которую я и не думала запирать, открылась. В ней, улыбаясь и сложив на груди руки, стоял Гриффин. -Блин, Грифф, напугал! -Пардон, мадам, думал, чем-то помочь. -Все нормально, я уже спускаюсь. Немного озадаченная внезапным появлением сына Брюса, я закончила переодеваться и спустилась в кухню. Там меня ждал Грифф с двумя стаканами бурой жидкости. -На, Кейт, держи. Нужно выпить чего покрепче глинтвейна, на улице и впрямь жутко холодно. Часом и заболеть недолго. -Ага, спасибо. -Грифф, ты какой-то… какой-то странный. Что-то не так? -Все так, Кейт. У меня все так. А вот у тебя, кажется, немного не так. -Ты о чем? Я тебя не понимаю. -Ладно, не буду ходить вокруг да около. Ты в курсе, где сейчас папа? -Ну… не особо, он не предупредил, что странно, конечно, но думаю, что он.. -Стой, не думай. Он в Париже. И, вероятно, не один. -В каком смысле, не один? -С другой женщиной! Да, да, не смотри так на меня! С ней! С Линой! -Таак.. с чего ты решил, что Брюс там с ней? И, вообще, что происходит? -Я думал, ты расскажешь, что у вас с отцом происходит! Я же вижу, что у вас.. у вас уже нет того, что было, когда ты только приехала к нам. -Ну, блин, Грифф, логично! Ведь, химия, магия с годами как-то сглаживаются, сходят на нет, уступают место просто любви, терпению, чуткости, ответственности перед друг другом… -Да я не об этом, Кейт. Я же вижу, что ты давно разочаровалась в отце, черт. Я всегда знал, что ты не подходишь ему. Да и он - тебе не пара. -Блядь, Грифф. Мы живем с твоим папой без малого восемь лет. С чего ты вообще решил завести разговор об этом? И причем здесь Лина? Еще раз спрашиваю - почему ты решил, что Брюс с ней? -Потому. А с кем ему еще быть в Париже? -Боже, Грифф, достаточно. Я, пожалуй, обойдусь без глинтвейна. Спокойно ночи. -Нет, Кейт, постой. Разве ты не понимаешь, что скоро конец твоим с папой отношениям, браку, блядь, этому вашему геронтофильному союзу? И вообще, неужели тебе приятно с ним, хм… заниматься любовью, когда вокруг столько молодых красавцев в твоей этой школе танцев? Он то вот тебя уже променял на другую, пусть не моложе, но поновее. -Заткнись! Ты с луны упал и головой ударился? Все, я ушла спать. Мне завтра нужно домой рано. -Кейт, стой. Прости, я наговорил лишнего. Подожди, извини. Просто ты… черт…, все эти годы я не понимал тебя. Иногда мне казалось, что вы с папой - идеальная пара, я радовался за него, тебя. Но, порой, а особенно сейчас, я вижу, что ваши отношения были пустышкой. Пусть отец там в Париже делает, что хочет. А тебе же нужен другой, более спокойный, более надежный. -Нет, Гриффин, мне никто, кроме Брюса, слышишь, никто не нужен! Не был и не будет. С этими словами я, едва не выплеснув виски в лицо младшенькому, убежала наверх и заперлась в спальне, надеясь переварить услышанное. Три попытки дозвониться до Брюса успехом не увенчались, как и попытка уснуть в ту ночь. Утром, совершенно разбитая вчерашним разговором и бессонной ночью, я хотела незаметно уехать подальше к черту от этого дома. Но уже на пороге меня застал Гриффин. Я, было, собиралась высказать ему, все, что думаю о нем, но он не дал мне сказать, и неожиданно подошел ко мне и несильно, но уж как-то заботливо меня обнял. Он извинился за его слова, сказанные накануне, и сказал, что я могу рассчитывать на его помощь и поддержку, чтобы там не произошло у меня с Брюсом. Я же, окончательно запутавшись, наспех попрощалась и уехала домой, решать вопрос с отоплением. Но даже уже в теплом, прогретом доме, мне было холодно и неуютно. Виной тому снова стали мысли о Брюсе, телефон которого по-прежнему молчал. Днем, чтобы как-то отвлечься от грустных дум, я решила поработать, как следует, но, как назло, особо дел не было, и вот, сама не знаю, какому порыву тогда я поддалась, но этим уже вечером я села в поезд Лондон-Париж. Брюс, размышления того времени на пороге перемен. Стоит только лечь и закрыть глаза, я снова вижу ту девочку из маркета, с пивом в корзинке, с двумя косичками на голове и в майке то ли с изображением кролика Бакс Банни, то ли Микки Мауса. А дальше как хронометраж событий восстает в памяти - наше нелепое столкновение в пабе, прогулка, полет, разоблачение с последующим наказанием, довольно горячим, разлука, встреча… Кейт очень плавно вошла в мою жизнь, несмотря на мои душевные сомнения и сопротивления. Много чего нам пришлось преодолеть, в основном, причиной тому являлся я, но за плечами у нас практически 8 лет совместной жизни. Но это прошлое, каким бы оно не было. А сейчас я думаю, есть ли у нас будущее? В начале Кейт для меня являла собой образ преданной во всем женщины, готовой терпеть все мои закидоны, все неудобства и «прелести» концертной жизни, как и всего существования со мной рядом. Мне было удобно, что она рядом постоянно, поддерживает во всем, зависит от меня. Но в какой-то момент ей пришла идея заняться бизнесом, что пробудило во мне поначалу иронию, ведь это довольно рисковый был проект. Но Кейт справилась, постепенно из моей всецело преданной фанатки, превращаясь в бизнес-вуман. Отчасти я гордился ею, она занялась интересным делом для себя, обросла нужными знакомствами, связями, смогла даже открыть филиал школы. Но все это отдаляло ее от меня, я переставал в ней видеть ту Кейт, в которую влюбился. Да, черт, мне рядом нужна именно преданная и зависимая фанатка, а не просто партнер. И еще я очень ревновал Кейт, ведь в ее окружении в сфере танцевального мира были сплошь и рядом молодые красивые мужчины, с великолепным спортивным телом. И сама Кейт обладала отличной фигурой, а я же, увлекшись пивоварением, незаметно для себя отрастил приличный живот, который исчезал только к концу очередного тура. Но окружавшие Кейт мужчины были не главным поводом для ревности, я больше ревновал ее именно к работе, к бумажкам, меня бесили ее приходы за полночь, ее красные от монитора глаза. Я становился холоден с ней, грубил, называл ее плохой женой, помешанной на работе. Феминистки бы не одобрили тех слов, которые я говорил в адрес Кейт. Запретить ей работать или вовсе свернуть бизнес я не мог, не имел права, и, смирившись в итоге с этим, решил сменить обстановку и уехал в Париж, никому ничего не сообщив. Я хотел провести эту неделю в Париже, в одиночестве размышляя о происходящем в моей жизни, о Кейт, а по возвращении решил перестать обращать внимание на ее работу, попытаться вновь наладить отношения, думал взять отпуск и наделю вдвоем с ней махнуть на Гавайи. Но случилось то, что изменило в корне все мои планы, то чего я не хотел, не предвидел, но все же позволил этому произойти. Я встретил девушку, с который давно был знаком и не раз пересекался по рабочим вопросам. Точнее, в основном в барах после концертов или до них, а позже она же выступала в роли нашего внештатного журналиста. Роду было удобно освещать туровую жизнь с помощью собственного корреспондента, который писал то, что нужно, без редактирования и прочих вещей. И вот, внезапная встреча тут, в Париже, откуда она родом, точнее я знал, что она здесь живет. Еще тогда в туре в 2016 году я чувствовал от нее какое-то неприкрытое влечение, но списывал это на то, что она также была немного фанаткой группы, хоть и в силу профессии. Открытых намеков от нее я не получал, хотя один раз она пришла ко мне в номер, слегка навеселе, якобы ошиблась этажом, как раз тогда, когда Кейт не летала с нами. Я, конечно же, выпроводил ее, но удивился такому ее поступку, ведь вроде далеко не девчонка, всего на 10 лет младше меня. На тихой нетуристической улице мы с ней сидели в кафе, наслаждаясь кофе и свежей выпечкой, и, не знаю, почему, но я тогда вывалил ей все то, что накопилось у меня в душе за прошлые годы, особенно насущные проблемы в личной жизни. Она слушала меня очень внимательно, сочувственно кивая, часто заглядывая мне в глаза. Я словно словил дежавю, так как в том далеком 2009 году я сидел также с Кейт в парке и рассказывал ей о разводе, о том, как мне надоела происходящая вокруг рутина. Только тогда я не знал, кем была Кейт, а здесь я понимал, что общаюсь с прекрасно знающим меня человеком. Лина, так звали мою визави, выслушав меня, предложила отвлечься от грустных мыслей и позвала в Диснейленд. Мы сходили туда дважды, так как за день не успели обойти и попробовать все аттракционы, еще пару дней просто гуляли по несколько часов по городу, а на пятый день она позвала меня в гости, под предлогом помочь ей в выборе краски для стен в связи с ремонтом. Очень нелепый предлог, но я согласился без тени сомнений. Мы с Линой долго по каталогам выбирали тона и полутона красок, оживленно спорили по разным другим вопросам. Мне было легко с ней, я снова увидел в другом человеке тот взгляд, полный обожания и преданности, словно это являлось для меня наркотиком. Я с трудом покинул в тот вечер ее квартиру, боялся поддаться искушению, но и безумно этого хотел. Мы договорились с Линой встретиться на следующее утро, чтобы поехать за город, на пикник, и тогда я впервые вспомнил о Кейт, ведь она должна была вернуться из России в то время. А я отключил лондонскую сим-карту, повинуясь желанию забыться в одиночестве, чтобы остыть. Я был уверен, что она не будет звонить, и сам не хотел разговоров, но все вышло иначе. Пикник за городом прошел на ура, я давно так не развлекался, пытаясь пожарить мясо под проливным дождем. Вернулись в Париж мы уже ближе к ночи. Сам не знаю, как так получилось, но я не поехал к дому Лины, а свернул в сторону своего отеля, я наплевал на все свои принципы, я хотел просто расслабиться, черт, да и моя спутница совершенно не возражала, как бы невзначай касаясь рукой моей ноги по пути обратно. Припарковавшись на стоянке у здания отеля, мы вышли из машины и, держась за руки, пошли к входу, как вдруг я услышал знакомый голос за спиной. -Привет, дорогой! Просто хронология. В тот не теплый парижский вечер увиденное мной показалось мне мороком, наваждением, иллюзией. Мой Брюс и та девица-журналистка идут, сцепив руки, как голубки в отель… Нет, я не поверила сказанным Гриффином словам, что Брюс в Париже не один. Но он был прав, он все знал. Шестое чувство, странные случайности - все это преследовало меня всю жизнь. С момента знакомства и до расставания с Дикинсоном. Тогда у отеля я хотела уйти, не подав виду, что заметила их. Было больно, противно. Но я нашла в себе силы просто поздороваться. Дальше все опять как во сне, как в кошмарном повторяющемся сне. И вот, в очередной раз я поверила Брюсу, не смогла устоять перед его глубокими глазами, просящими дать нам шанс. Он говорил, что это все из-за моей работы, что я перестала заботиться о нем, поддерживать, сочувствовать. Странно, но почувствовав близость разрыва наших отношений, я засомневалась в себе. Я задумалась, что и правда слишком погрязла в работе, я забыла, когда в последний раз мы с Брюсом куда-то выбирались, не говоря уж об интиме. Он предложил мне перед туром уехать в небольшой отпуск и попробовать утрясти все сложности и разногласия между нами. Это помогло нам действительно, далее я нашла помощника по работе и мы отправились в мае в мировое турне, словно и не было межу нами непонимания, обид и упреков. С трудом, но я заставила себя забыть о том вечере в Париже, поверила, что у них ничего не было. Тур проходил в европейских городах, мы с Брюсом наслаждались летними деньками, неторопливо проводя свободное время, гуляя в парках или катаясь на машине. Я даже попыталась освоить его любимый вид спорта - фехтование, хотя поняла быстро, что это не мое, поутру не найдя на своем теле свободного от синяков места. Но в конце июля мне позвонил Алекс, и сообщил, что затопило наши танцевальные классы прорвавшейся канализацией, и мне пришлось срочно уехать в Лондон. Масштаб происшествия был глобальным, студия была безнадежно испорчена нечистотами, что даже капитальный ремонт не помог бы. Но у нас не было достаточно свободных средств, так как планировалось открытие еще одного филиала, и деньги были заморожены для этой сделки. Алекс с Никитой предложили мне обратиться за помощью к Брюсу, но я категорически отказалась, хотя знала, что он поможет, но не могла переступить через свои принципы. К тому же, Брюс постоянно звонил мне с вопросами о моем возвращении. Все эти вещи нервировали меня, так что в очередной наш с ним разговор я не выдержала и послала его куда подальше, хоть к черту лысому, хоть к Лине. И, видимо, черта Брюса не пустил в свой дом или оказал плохой прием? Я приехала в Белфаст за пару дней до последнего концерта в первой части тура, и, увидев Брюса, почувствовала окончательно пропасть между нами. Нет, он был рад мне, был мил, ласков, но в глазах я видела лишь привычку, некую молчаливую благодарность и намек на прощание. А неделей позже я стояла в нашем с ним доме перед зеркалом, и видела в отражении другую Кейт. На удивление быстро, не без помощи нескольких литров крепкого алкоголя, дружественного плеча Гриффа, произошла моя реинкарнация. Ведь то, что привело меня в этот мир, в эту яркую жизнь, сделав свою работу, отпало, словно уже не нужный рудимент. Брюс ушел, точнее, уехал к ней, наспех собрав свои вещи. Для него я оказалась виноватой во всем. Я отпускала его спокойно, внешне. А позже лишь сказала ему спасибо. Теперь я могла строить свою собственную жизнь, и перестала быть верной фанаткой. Мы все же открыли еще один филиал школы, хотя и в непрезентабельном районе, но поменяв стилистику, получили и там свою толику клиентов. Соул, этника, индийские направления - все это было более чем востребовано в районе Боро. Я решилась на сольные путешествия, так как в турах с группой я была немного ограничена графиком. Я посещала страны, где группа не гастролировала. Год без Брюса открыл мне не только границы, но и глаза на мое будущее. Будущее без оков, давления, страха. Нет, хорошее тоже было у нас. Но авторитаризм, эгоизм и густой налет его непоколебимого чувства превосходства над другими перевесили всё его обаяние. Была любовь без радости, разлука будет без печали, как говорил великий классик. Я по старой памяти следила за новостями группы, продолжала общаться с его сыновьями, но не старалась узнать что-либо о личной жизни Брюса, к тому же, он, как обычно, все тщательно скрывал. Я знала лишь, что он живет с ней в Париже и собирается в очередной тур взять ее с собой, как и меня когда-то. Было мне порой одиноко? Да, но работа заполонила все мое свободное время, и, как ни странно, я стала отлично общаться с давним коллегой Брюса - Роем. И ведь обстоятельства порой складываются так, что оглядываясь назад, понимаешь, что все, что не случается, то к лучшему. Рой неожиданно пригласил меня в гости, где я и встретила свою новую любовь. Да, он был также музыкантом, но работающим сессионно или на студии. И всего лишь на три года старше меня, высокий блондин с зелеными глазами. Несмотря на встречу в Штатах, он оказался коренным лондонцем с русскими корнями, что позволяло нам беспрепятственно говорить на двух языках. А Брюс за все годы жизни со мной выучил только слова «да, нет и на здоровье». В общем, моя жизнь снова набирала обороты, но меня давило обстоятельство того, что официально я была замужем. Я хотела попросить развод, но знала, что могу и нарваться на очередную грубость от Брюса. Ведь контракт, по которому мне доставалось бы лишь 10 процентов от его состояния мы все же не заключили, поэтому я по закону могла рассчитывать на половину, с чем бы Брюс никогда не согласился. Однако его нынешняя пассия оказалась настойчивей меня, и мы пришли к компромиссу. Мне остался дом, и я получала регулярно на счет круглую сумму на его обслуживание, коммунальные и налоговые платежи, плюс около половины его состояния должно было вскоре оказаться на моих счетах. Брюс же получил долгожданную свободу. Дом я позже продала, купив новый в этом же районе. Опять же, не совсем новый, но с гораздо более интересной историей, нежели мой. Я все дальше и дальше уносилась прочь меня на скорости света от прошлого, хотя иногда хотела бы в него вернуться. Я решилась сходить на пару выступлений Брюса в стиле стэнд-ап, специально выбирая дальние места. Да, он все же превосходный шоумен, звезда, излучающая магнетизм, сражающая наповал иронией и обаянием. Я была рада за него, что он нашел еще один талант в себе и делится этим со своей аудиторией. Один год плавно перетек в следующий, который наступил внезапно, погружая глубже в сырую зиму. Затем также резко пришла весна, очаровывая ароматом цветущих садов и вселяя в сердце радость. На горизонте замаячило яркое и сочное лето, готовое буквально ворваться в последние апрельские дни без приглашения. Как и новости о Брюсе внезапно ворвались в мою размеренную жизнь. Я старательно избегала любых разговоров о его личной жизни с его сыновьями, а также с теми, кто еще общался со мной из группы. Например, Ребекка, которая, будучи, хм, любительницей поболтать о женском, однажды не смогла сдержать свой порыв и поведала мне о Брюсе. То ли его новая любовь не выдержала испытаний славой и признанием, то ли еще какие обстоятельства внесли коррективы в его личную жизнь. Он снова был одинок, но в этот раз еще и оказался беден, как церковная мышь. Я не хотела говорить об этом, как и ровным счетом особо не верила всему сказанному Ребеккой. Но, однажды, когда я утром заскочила перед работой по делам к Гриффину и Остину, я увидела своими глазами, то, что называется дном. Брюс появился на пороге дома своих сыновей с небольшой спортивной сумкой, длинными седыми волосами и клочковатой седой бородой. Слегка сгорбившись, как побитая собака, он прошел в холл, сиротливо присел на край дивана и сказал: -Неожиданная встреча, Кейти. -Ага, для меня даже больше, чем для Вас. -Я рад видеть тебя, хотя не рад обстоятельствам такой встречи. -Мистер Дикинсон, я не рада ни тому, ни другому. Как-то не очень Вы сегодня в форме, уж, извините. -Не надо извиняться, я все понимаю. Ты же уже в курсе всего да? -В курсе чего? -Того, как, порой одна глупая ошибка может разрушить всю жизнь. -Отлично, мистер Дикинсон, гиперболизировать Вы еще в состоянии, значит, не все так плохо. Или плохо? Ах, да, Вы же всегда были склонны к ошибкам, на которых предпочитали учиться! -А - ты, Кейти, зубки отрастила, смотрю, язва стала. Хватит мне «Выкать!» уже. -Могу за зубки лишь поблагодарить тебя! Как и за все остальное, что произошло со мной в моей жизни. А сейчас, я, пожалуй, пойду. -Спешишь куда-то? К бойфренду? -Нет, просто здесь сильно Шанелью №5 запахло, я не переношу резкие запахи. -Ооо, вот и ревность подъехала. -Да пошел ты! Я резко вскочила и направилась к двери, понимая, что начинаю закипать как чайник, от снова давно забытых ощущений внутри. Ведь эти два года без Брюса не происходило ничего существенного, никаких взлетов и падений, все шло по накатанной колее. А этот человек за пару минут разговора пробудил во мне то, что обычно называют мазохистскими наклонностями. Раньше я этого не понимала, пока не зажила спокойной и размеренной жизнью. И вот, снова ощутила жажду этих эмоциональных качелей, жажду кнута и пряника, словно наркоман в завязке, случайно нашедший наркотик. Нет, такого не будет. Мне же не 25 лет, наивности и самозабвение любовное в прошлом. Входная дверь не поддалась мне с первого раза, и я на секунду замешкалась со щеколдой на ней, как вдруг ощутила руку Брюса на своем плече. -Кейт, постой, мы и вправду давно не виделись. Я честно рад, что наша встреча состоялась, опять же, случайная. Послушай, давай немного поговорим, э..эм..мм.. -Брюс, я действительно собиралась уходить, а раз тебе непременно нужно поговорить, то поговори с детьми. -А ты их видишь, а? Мы вдвоем тут с тобой. Остин и Грифф уехали уже. Ты не слышала что ли, как машина выехала из гаража? Ребята специально оставили нас одних. -Боже, Брюс. Что происходит-то? Что за приколы снова у вашего ненормального семейства? -Никаких приколов, так совпало. Ну, что, поговорим? -Не сейчас, и не здесь. Мне нужно на работу, но вечером около 9 я освобожусь. Можешь приехать в гости. Если хочешь. Я утром улетаю в Россию, поэтому буду собирать вещи. -Хорошо, я приеду. Ты живешь там же? Ну, где мы с тобой раньше жили? -Нет, я переехала. -Хм, вот как… а далеко? И твой бойфренд или может, муж уже, не будет против? Ты с ним живешь, к нему переехала? -Брюс, слишком много вопросов. Адрес запишешь? -Да, пишу! Долбанный планшет, опять села батарейка. Говори, я запомню. -Чизик, Баррогейт,64. Жду после 9 вечера. И Шанелью только не обливайся, а? -Что? Ты? Ты в моем доме? Как? Оставив Брюса, стоящего в дверях дома сыновей, с отвисшей челюстью от новости о моем новом местожительстве, я укатила на новеньком красном Мини Купере на работу. Но не смогла и получаса там провести. Весь день я гуляла по Чизику, едва не стоптав новые туфли, но прилично раздраконив себе душу. Я знала, что Брюс расстался со своей подружкой, знала, что у него есть проблемы с группой, но не понимала его рвения пообщаться со мной. Между нами давно погасли все огни надежды, любви, лишь старая разбитая керосиновая лампа тускло освещала маленький уголок в моем сердце, где едва-едва теплились остатки чувств к этому некогда обожаемому мной мужчине. Да, и около полугода я жила в его семейном доме, выкупив его на аукционе за огромные деньги. Это был порыв, фанатский порыв, то самое мазохистское желание вновь окунуться в ту летнюю ночь в далеком 2009 году. Вернувшись домой около 8 вечера, я неторопливо приняла душ, переоделась в свою любимую пижаму и улеглась с книжкой в кровать, в полной уверенности, что Брюс не приедет. Уж больно он был удивлен, узнав мой адрес. Однако ровно в 9 раздался звонок в домофон. На ходу переодеваясь на первые попавшиеся вещи, и едва не свалившись с лестницы, я, как дура, побежала скорее открывать дверь. Сердце стучало, мозг плавился как когда-то давно. А потом и вовсе вся моя сущность растеклась лучицей на пороге, когда я увидела там Брюса, гладковыбритого, с завязанными в тугой пучок волосами и с букетом ярко-алых маков в руке. -Привет, мисс или миссис… эмм.. я даже не знаю, как к тебе сейчас обратиться..Ты сменила фамилию или нет? Ты ведь снова замужем? -Ты спрашиваешь меня, замужем я или нет? Странное начало разговора. -Да, извини, что с порога, подумал просто, ты живешь здесь, с новым мужем ведь… как-то не по себе мне. -От чего же не по себе? Ах, все, поняла. Нет, я не меняла фамилию, я - Дикинсон, живу в доме Дикинсонов, ахаха. -Но почему ты купила этот дом? -Не знаю, просто захотелось. -Можешь себе позволить, я погляжу. Или бойфренд, или муж помогает? -Да что ты заладил про мужа-то? Я сама в состоянии купить дом. Проходи, не будем же на пороге говорить. Кстати, о чем ты хотел так настойчиво поговорить? И спасибо за цветы, проходи, я поставлю их в воду только. Чай, кофе, что покрепче? -Хм.. покрепче, Кейт, хмм, Дикинсон, покрепче. Разговор наш поначалу снова был похож на монолог, конечно же, от Брюса. Из его слов я узнала, что его подруга Лина явно нечестным путем прикарманила добрую часть его состояния, да что уж там добрую, фактически все его 90 миллионов фунтов отошли к ней на счет в оффшорном банке. Адвокаты Брюса не смогли найти прямых доказательств ее мошеннических действий, поэтому дело было закрыто, а подруга и вовсе уехала из страны. Брюсу ничего не оставалось, кроме того как вернуться на Родину, надеясь возобновить работу с группой, на которую он откровенно забил, будучи ведомым чувствами, застелившими, словно пелена, его глаза. У группы был новый тур на носу, но Брюс был в паршивом состоянии, на мой взгляд. Он еще несколько раз задавал мне вопросы о моем замужестве, и я солгала, что помолвлена, ведь мне не хватило духа признаться в том, что моя личная жизнь не особо лучше сложилась, чем у Брюса. Мой тогдашний бойфренд Ричард оказался беспросветно глупым, хотя и красивым парнем. Разные музыкальные и культурные вкусы, разные бытовые привычки и прочие мелочи не дали нам ни единого шанса. Поэтому я жила в том огромном доме совершенно одна, если не считать кошки попугая. Услышав мои слова о помолвке, Брюс заметно погрустнел, огонь в его глазах, вызванный то ли двумя стаканами неразбавленного виски, то ли радостью от того, что можно снова присесть кому-то на уши и выговориться, стал угасать, словно свеча при первых порывах буйного ветра. -Поздравляю, Кэтэрин, с помолвкой. Когда свадьба? -Эмм.. думаю в августе. Числа 7-го. 7-го августа. -О, как? Ну, так или иначе, поздравляю. Ладно, я наверно, поеду домой. Сейчас вызову такси. -Хорошо, я провожу тебя. -Кейт, скажи, а ты его любишь? Ну, своего этого жениха? Он - хороший человек? -Зачем тебе это, Брюс? Я не буду об этом говорить. Именно благодаря тебе я научилась держать свою личную жизнь в тайне. -Ок, хорошо. А вот и такси. Спокойной ночи, Кейт. Будь счастлива. С этими словами и взглядом, полным сожаления и боли, он уехал домой к сыновьям. А я же, еще более наполненная болью и отчаянием, продолжила накачиваться спиртным под любимую песню, поставив ее на повтор. Как бы ни было ужасно это сознавать, но мои чувства к Брюсу живы во мне до си пор, не взирая на то, что все годы, проведенные с ним я жила будто на лезвии бритвы, балансировала на краю. Утром я улетела в Россию, планируя провести там полторы недели, но осталась на месяц с лишним, и, наконец-то воплотила давнюю мечту и объехала на машине Золотое кольцо. Я гуляла по монастырским подворьям, впитывала энергетику древних храмов, очищала свою душу молитвами, хотя являлась лютой атеисткой и агностиком. Никому не сообщив дату прилета, я вернулась в Лондон в свой день рождения, и по пути из Хитроу я зарулила в супермаркет за продуктами, думая отпраздновать этот день наедине с собой. Но не успела я войти в дом, как послышался звонок в домофон. На пороге я увидела курьера с огромным букетом цветом и коробкой. В коробке оказалась еще коробка, чуть меньшего размера, а следом было еще не менее трех коробок, также уменьшающихся по размеру. Практически разозлившись на этот фарс и чью-то глупую шутку, я открыла самую маленькую коробку, в которой лежала какая-то картина в рамке. Разорвав полиэтилен, я ахнула от неожиданности, ведь нашлось то, с чего все началось, что было в некотором роде талисманом наших отношений. Также в коробке была записка в конверте и контрамарка…. на концерт Maiden на этой неделе в Донингтоне. Откинув последнюю, я дрожащими руками развернула записку и принялась читать немного скачущий, но красивый и так давно забытый мной почерк. «Дорогая Кэтэрин Дикинсон, от всей души поздравляю тебя с днем рождения, хочу пожелать тебе продолжать так же ярко светить на этой земле, как однажды ты ярко осветила путь одному немного заблудившемуся самолету. Тот самолет смог найти дорогу в свой аэропорт, смог там удачно приземлиться и смог снова и снова взлетать, навстречу солнцу! Но однажды самолет заблудился, не успел выбрать верный курс и пропал со всех радаров. Когда-нибудь он найдется… Как этот твой подарок, Кейти. Помнишь, мы потеряли его после ремонта в гостиной? Оказалось, он упал в мой кейс, что я обнаружил только в Париже. Я сохранил его, а теперь я хочу, чтобы он снова обрел свой дом. Пожалуйста, повесь его там же, над камином. И еще, Кейт, если хочешь, приезжай на концерт, я буду рад тебя видеть, как и все мы с группой. И просто будь счастлива! P.s. Извини, для твоего жениха не было лишней контрамарки, но он может и в партере постоять, молодой же парень….Брюс Брюс» Я с трудом проглотила подступивший к горлу ком из воспоминаний о счастье, из боли от предательства, и пошла вешать на нужное место ту мою картинку с вышитым Боингом из далекого 2008 года. А в субботу я затаскивала свой небольшой чемодан в небольшой номер отеля в Донингтоне. Но на концерт я так и не попала, свалившись с высокой температурой. Утром следующего дня меня разбудил ряд настойчивых звонков на мой телефон. Это звонил Брюс. Едва разбирая его реплики, и, не особо соображая, я назвала ему адрес отеля, где остановилась и снова рухнула в кровать. Но уже через полчаса меня разбудил звонок девушки с ресепшена, оповещающий о том, что ко мне гость. Я попросила передать ту девушку трубку гостю, которым оказал Брюс. -Привет, я зайти могу? Просто ты не пришла на концерт, хотя обещала же. Все хорошо, Кейт? -Нет, я немного приболела, у меня температура. Не нужно ко мне заходить, у тебя еще половина тура не прошла, ты можешь заразиться. -Может, нужен врач? Ты как, вообще? Что с тобой? -Нет, не нужно. Мне гораздо лучше. И я планирую уехать в Лондон к вечеру. -Кейт, мне нужно с тобой поговорить, это важно. -Как обычно, важно тебе, а на остальных плевать! Ладно, я не в состоянии с тобой спорить. Номер 411. Те минуты три, пока он поднимался ко мне, я пыталась хотя бы умыться и одеться, но сил особо не было. Поэтому дверь Брюсу я открыла в весьма неприглядном виде, с копной спутанных волос на голове и в одной длинной майке. -Вау, и вправду выглядишь плохо. Ой, я имею в виду, болезненно. Давай все же вызовем доктора. А майка тебе очень идет эта, хм, прости. -Брюс, мне не нужен врач, еще раз повторяю, давай, говори, что хотел сказать и уходи. Я реально боюсь заразить тебя, у меня грипп, судя по ощущениям. -Кейт, прости, я не думал, что ты... Черт, я думал, ты солгала мне о болезни и сейчас просто тут отдыхаешь с женихом. И назло мне не пошла на концерт. -Да что ты опять несешь-то, Дикинсон! Какой на хрен жених, у меня голова болит уже не столько от температуры, сколько от твоих слов о каком-то там женихе! -Ах, каком-то? Так нет у тебя никакого жениха! -А тебе какое дело? Я же не спрашиваю тебя, как там твоя подружка? Прекрати лезть в мою личную жизнь! -Не могу, Кейт. Я забыть тебя не могу. Брюс в этот момент протянул мне руку, словно хотел обнять меня. Я же отпрыгнула из последних сил от него, и плотину прорвало. Я начала ему высказывать то, что эти пару лет глубоко зарыла в себе, называя вещи своими именами. Я обозвала его бездушной скотиной, сказала, что он самовлюбленный эгоист, предатель, проститутка, шлюха, бабник, женоненавистник и еще множество других, куда менее лестных эпитетов в его адрес слетели тогда с моих пересохших губ. Но неожиданно поток моих слов был резко прерван его поцелуем. -Что, что ты делаешь? У меня, блядь, грипп, я заражу тебя, идиот старый. -Да, плевать, Кейти, сейчас плевать на все. Я не могу сдерживаться сейчас. Я все еще люблю тебя. Скажи мне, как я могу вымолить у тебя прощение? -Никак, уходи, Брюс. Просто уходи. Я говорила это ранее и снова скажу. Мне не за что тебя прощать. Жизнь идет своим чередом. -Нет, я не могу уйти, я же вижу сейчас здесь тебя. Вижу твою реакцию. Не обманывай себя. Да, я жестоко поступил, но мне и так досталось, и искупил все свои грехи. Я спустился с того пьедестала, побывал на самом дне и снова хочу подняться. Я прошу твоей помощи. -Если кому-то из нас и нужен врач, то явно не мне. Иди с богом, милый мой, Брюс. Прощай. Он опустил голову, собираясь, было развернуться к двери, но я остановила его и подошла вплотную. Я, не отрываясь, смотрела в его глаза, навсегда выжегшие мою душу, превратившие там все в пустыню, касалась своей рукой его длинных седых волос, которые часто снились мне в кошмарах. Но я любила его всем своим одиноким сердцем, понимая, что еще долго буду нести в себе эту агонистическую любовь. Я хотела снова быть с ним, и даже могла простить предательства и измены, но не могла вынести этого разочарования. Этой душераздирающей пустоты. Я прижалась к нему всем своим дрожащим уже не от температуры телом, поцеловала с такой нежностью, на которую только могла быть способна и попросила уйти навсегда. Эпилог 1. ХЭ. -Брюс, привет!! Готов уже? -Привет! Во сколько у нас там вылет? Через час? Разрешение у тебя? -Да. -Тогда пойдем приспособим мой баннер! Черт, чуть кольцо не уронил. -Ох, и нужно же оно тебе, Брюс! А так не понимает твоя зазноба что ли? Словами? Уж очень неординарно это все! -Видимо, нет. Но я добьюсь своего, именно за такие неординарные поступки когда-то она меня и полюбила. -А сейчас разлюбила? -Надеюсь, что нет. Я стояла среди тысячи зрителей на показательных полетах для благотворительного фонда, в котором участвовали многие лондонские предприниматели. Мне предложил поучаствовать в этом Брюс, сказав, что для бизнеса это будет неплохой рекламой и может сулить дальнейшему развитию его. Мы с ним после встречи в отеле Донингтона иногда общались, хотя я, как могла, старалась свести общение на нет. А неделю назад у него завершился тур, и, едва очухавшись от него, он снова поспешил ввязываться в авантюры, проекты и прочие движения. Я в душе даже радовалась, что период его французской стагнации точно закончен. И вот, над полем в районе Рединга в воздух стали подниматься различные самолеты, легкомоторные, времен 1 и 2 мировых войн. Сначала над полем взмыли в небо Истребители "Спитфайр", затем истребители Мессершмитт Вf 109, а последним в небе я увидела до боли знакомый Триплан Fokker Dr.I, под хвостовой частью которого развивался огромный баннер с какой-то надписью. Но когда самолет сделал круг и вышел на глиссаду, мне удалось прочитать те слова на трепещущем на ветру баннере - «Кэтэрин, я люблю тебя!» Жизнь всегда полна чудес и неожиданных поворотов, и, делая шаги в этой самой жизни, иногда за поворотом нам встречается то, чего не ждешь. Как и та несмышленая фанатка, однажды нашедшая за поворотом свое счастье, обронила его на следующем, но смогла вернуться за ним и держать крепче. А главный герой извлек уроки из этого и хорошо усвоил их смысл - быть самим собой, не поддаваясь искушению вероломства, лицемерия и призрачного всевластия. Эпилог 2. Путь на дно. -Брюс, Брюс, постой! Не можешь же ты сейчас уйти? Разогрев свой сет уже отыграл практически. Да ты пьян? Когда ты успел так нажраться? Соберись, там публика уже требует Maiden!!!! -Отъебись, Род, все вы отъебитесь. Я устал от этого всего, по горло сыт. Я не просто ухожу с этого концерта, я ухожу из группы. Этот весь иллюзорный мир достал меня. Фанаты любят нас, да? Все их крики восторга, щенячья преданность, их деньги, потраченные на мерч, разве это и есть настоящая жизнь? Они не знают нас настоящих, такими, какие мы есть на самом деле! Они боготворят нас, преклоняются нам. Но когда узнают даже малость той правды о нас и нашей жизни вне света софитов и всей этой дымовой завесы от груды пиротехники, они сильно разочаровываются. Я никого больше не хочу разочаровывать. Я и сам разочарован. Поэтому я ухожу, покидая этот цирк! Наши желания, самые сокровенные, порой сбываются, но они разрывают эту жизнь, погружая в пучину лжи и вечной тьмы. Жизнь действительно разделяется на двое, на плохое, и еще хуже, с исполнением самых сокровенных желаний. Не вожделейте, не ропщите, будьте самими собой. А наш главный герой отправляется в новую жизнь, ведомый новыми мечтами. Но путь это будет уже не моя история.