Адреналин

Гэвин резко обернулся, услышав хлопот крыльев, и вскинул пистолет, но тёмная подворотня была пуста. И всё же он спинным мозгом чуял, что за ним наблюдали. От ощущения чужого взгляда вдоль позвоночника выступал холодный пот. Снова хлопот, громкий кошачий мявк — и грохот. Гэвин дёрнулся в сторону, врезавшись в стену плечом, и из полумрака на него зыркнули два алых огонька: огромный чёрный котяра сидел на мусорном баке и смотрел прямо на Гэвина, удерживая в зубах трепыхающуюся летучую мышь. А спустя секунду прыгнул во тьму, будто растворившись в ней. Гэвин шумно выдохнул и, вернув пистолет в кобуру, отёр холодный пот со лба. — Ричи, хватит играть с едой, — укоризненно сказал Коннор. — Хватит жрать моих фамильяров, — фыркнул в ответ Ричард. Кот Коннора, мурлыча, обтёрся о его ноги и положил дохлую летучую мышь на проржавевшую ступень пожарной лестницы. Вздохнув, Ричард погладил фамильяра Коннора, а после поднял своего и шепнул заклинание воскрешения нежити. Летучая мышь, взмахнув крыльями, растворилась в темноте вместе с котом. А перепуганный человек, услышав шум, задрал голову, глядя в их сторону, и снова потянулся к оружию. — Он уже достаточно напуган, — заметил Коннор. — Пей и пойдём. — А ты не будешь? Нам сейчас как никогда нужны силы. Этот выглядит крепким, он выдержит. Коннор поджал губы — запах чужого страха так и манил бурлящим в крови добычи адреналином. Ричард до адреналина был сам не свой, и в этом Коннор его прекрасно понимал. Да и молодой здоровый мужчина действительно казался лакомым кусочком. — Ты прав, идём. Только осторожно, — напомнил Коннор. — Не убей его. Гэвин всё же достал пистолет, когда расслышал за спиной явные шаги — по крайней мере, от него больше не прятались. Молодой парень, совершенно обычный на вид — расстёгнутая кожанка, тёмные джинсы, белая футболка, — напряжённо застыл напротив, тут же вытащив пустые руки из карманов. Гэвин даже засомневался... — Эй-эй, тише, — едва заметно попятившись, выдавил незнакомец, и вновь замер, стоило Гэвину снять пистолет с предохранителя. — Остынь, мужик! Забирай кошелёк, у меня ничего больше нет! — Какого хрена ты тут делаешь? — рявкнул Гэвин. — Э... То же, что и ты? Из бара возвращаюсь, я тебя там видел... При всех подходить застремался, вот и решил... — Подкрасться в тёмной подворотне? — нервно хохотнул Гэвин. — Дебил, блядь. Нападения со спины он не ожидал, ослабил бдительность, открылся! Ну и кто тут дебил? Правда, нападением это можно было назвать с натяжкой. Вот только Гэвин замер, как кролик перед удавом, едва чужие руки крепко обхватили за бёдра, огладили вверх по животу и груди под незастёгнутой курткой и уверенно взяли за запястья. Пистолет в его руках задрожал, непослушные пальцы так и замерли, не в силах нажать на курок, и каждую клеточку тела наполнил первобытный ужас. — Вкусный, — выдохнули теплом ему в ухо. Голос оказался почти таким же, как у его преследователя, только ниже, бархатнее. Чарующий, завораживающий голос, лишающий воли. Парень напротив тут же расслабился и подошёл вплотную, бесстрашно упёршись грудью в дуло пистолета, в его ярких голубых глазах блестели голодные искры. Он тоже нырнул ладонями под куртку Гэвина и достал из внутреннего кармана кошелёк. — Детектив Гэвин Рид. Не откажешься провести с нами незабываемую ночь? — парень улыбнулся, продемонстрировав белоснежные клыки. Гэвин обречённо закрыл глаза. Шею пронзила резкая острая боль. *** Гэвин не понимал, что происходит. События ночи сливались в круговерть из ярких моментов: чужие горячие губы и руки на его теле, постоянное головокружение, страх, возбуждение, мимолётная боль и оглушительное удовольствие — всё смешалось в сюрреалистичном калейдоскопе этого безумия. Коннор и Ричард. Они звали друг друга по именам, но были так похожи, что Гэвин совсем перестал их различать. Да и не важно ему было, под чьи губы снова и снова подставлять шею и запястья, испещрённые следами от тонких клыков. Гэвин сглотнул, и во рту тоже засаднило — кто-то из них двоих взял его пистолет, снял с предохранителя, и Гэвин, обмирая от страха, раскрывал рот шире, облизывая холодный жёсткий ствол. Пока мушка не резанула по нёбу, содрав нежную кожу. Глаза напротив вспыхнули алым — Коннор. Он вылизывал кровь из его рта, а после делился ею с Ричардом, целуя его с не меньшим напором. И Гэвин, зажатый между их горячими телами, сходил с ума от желания обладать — и отдавать себя целиком. Грёбаные вампиры, с усмешкой подумал Гэвин и, собрав все силы, попытался подняться с разворошенной постели. Он знал — чуял — что они ещё здесь, рядом. В его квартире. — Эй, Коннор, давай оставим его себе? — спросил Ричард, поглаживая брата по ладони длинными красивыми пальцами. — Он мне нравится. Его кровь... Она сделала меня гораздо сильнее, я чувствую! Коннор тоже чувствовал странный прилив сил, но лишь вздохнул тяжело и крепче обнял Ричарда, лежащего у него на груди — кухонный диван явно не был предназначен для двух взрослых мужчин. Правда, Рича порой с натяжкой можно было назвать взрослым — для Коннора он навсегда останется ребёнком, которого нужно воспитывать и оберегать. Вот и сейчас он канючил как маленький, хотя прекрасно понимал, в каком они положении. И всё же Коннор нежно коснулся виска Ричарда губами, прежде чем ответить: — Нельзя, Ричи. Люди — не фамильяры, их жизнь коротка, и ты не сможешь вернуть её заклинанием. Будет больно... — Я знаю. Хэнк и мне был дорог. Коннор вздрогнул, и Ричард тут же крепче сжал его ладонь. Вернувшись в Детройт, они даже не навестили его могилу. Со смерти Хэнка прошло почти десять лет — ему было всего девяносто два. Люди так мало живут... — В любом случае, мы не можем втянуть человека в нашу жизнь. Не сейчас, когда... — А если я согласен? — раздался хриплый голос, и Коннор с Ричардом вздрогнули, садясь прямо. — Бля, какие вы ванильные, аж тошно. Гэвин, растрёпанный, бледный, едва прикрывшийся простынёй, опёрся плечом о косяк двери и смотрел на них с каким-то злым весельем. Коннор тут же поднялся, оттеснив Ричарда себе за спину. Человек не мог так быстро оправиться от того, что произошло ночью, добыча не приходила в себя от сладких грёз меньше чем через сутки. К тому времени все укусы на теле заживали, а Ричард с Коннором уже были далеко. — Кто ты такой? — ощерив клыки, спросил Коннор. Гэвин блеснул золотом глаз и оскалился, демонстрируя собственные клыки — короче и мощнее. Такими не пьют кровь, такими дерут плоть. — Не шипи тут, я вам не враг, — Гэвин на секунду прикрыл глаза и снова стал похож на человека. Всё же эта ночь вымотала даже оборотня. Вот только... — Почему я не почуял твою сущность? — И я, — поддакнул Ричард, с восторгом во все глаза разглядывая Гэвина. — Полукровка. Но поверь, Охотникам на это насрать. То, что моя мать была человеком, их не остановило. Коннор прикрыл глаза и успокоился, убрав клыки. Пульс Гэвина выдавал лишь его ненависть к Охотникам, но не ложь. — Хочешь присоединиться к вампирам? — А у меня выбора нет, — невесело хмыкнул Гэвин и, почуяв, что нападать на него не собираются, прошёл в собственную кухню, сцапав со стола ещё тёплый чай Ричарда. — Сам я могу разве что детишек на Хэллоуин пугать. Зато вампиры, обдолбавшиеся волчьей кровью, способны вынести небольшую армию, а? И вообще, быть вашим донором довольно приятно. Гэвин сально улыбнулся и пошевелил бровями — Ричард хмыкнул, а Коннор только глаза закатил. — Что ж, это взаимовыгодное сотрудничество, — согласился он. — По одиночке нас просто перебьют, а так есть шанс выжить. — Рад, что мы поняли друг друга, — кивнул Гэвин и, допив чай, потянулся. — Пиздец вы голодные, — проворчал он, растирая искусанные запястья. — Пойду приведу себя в порядок, а вы пока можете пошариться в квартире и собрать всё нужное для побега. Уже заходя в ванную, Гэвин услышал радостный голос Ричарда: — И всё-таки мы его оставим! Недовольно рыкнув, Гэвин громко захлопнул за собой дверь. Грёбаные вампиры...