Пока не стемнеет

      Битва в Безночном городе серьезно сказалась на мире заклинателей. Четырем великим Орденам понадобилось три месяца, чтобы в должной мере подготовиться к атаке на врага, который за ночь смог в одиночку перебить три тысячи человек. Некоторые даже утверждали, что все пять. В любом случае, мир должен был быть избавлен от обезумевшего убийцы, и для победы над ним следовало использовать все имевшиеся в наличии силы и средства. Даже мелкие кланы заклинателей усердно готовились к осаде горы Луань Цзан, при этом тихонько обсуждая между собой удивительно вялые старания Ордена Гусу Лань. Известные противники Темного Пути почти не принимали участия в планировании осады, на общих собраниях предпочитая в основном слушать, а не предлагать. Лань Сичэнь все эти месяцы казался каким-то непривычно мрачным и неразговорчивым, и никто не мог понять, почему. Но зато Цзян Ваньинь и Цзинь Гуаншань проявили должное усердие, а первый и вовсе возглавил объединенные войска Орденов. Под его командованием заклинатели уверенно направились к логову Старейшины Илин.       Количество людей, жаждавших расправы над Вэй Усянем, не поддавалось никакому исчислению. Однако, по иронии судьбы, погиб он в итоге от рук своих же солдат. В разгар сражения игравший на флейте молодой мужчина в черных одеждах оказался полностью скрыт за ордой мертвецов, которая по истечении недолгого времени разорвала темного заклинателя на мелкие кусочки. От грозного Старейшины Илин остались одни только неопределяемые ошметки окровавленной плоти и клочки черной ткани. То же самое ждало и оставшихся членов клана Вэнь: ни один не ушел с горы, каждый принял свою смерть от рук лютых мертвецов. После смерти Вэй Усяня поднятые им марионетки еще некоторое время яростно атаковали заклинателей, однако затем их движения мало-помалу начали замедляться; в конце концов они, подобно сломанным куклам, безвольно повалились на землю. Сражение завершилось полной победой атакующей армии.       Поселение представителей клана Вэнь, как и пещеру Фу Мо, тщательно осмотрели на предмет наличия там темных артефактов и вредоносных книг. Однако многого найти не удалось: пожар уничтожил почти все записи Старейшины Илин, оставив только несколько заметок о создании компаса зла и флага, привлекающего нечисть. Еще удалось найти мелкие осколки Стигийской Тигриной Печати — настолько мелкие, что использовать этот пугающий артефакт уже не представлялось возможным. Но зато призрачная флейта Чэньцин оказалась почти неповрежденной, правда, ее сразу же забрал себе Глава Ордена Юньмэн Цзян. Никто не решился с ним спросить.       Не прошло и дня с момента завершения осады горы Луань Цзан, как среди заклинателей уже успела распространиться радостная весть: зло повержено, Старейшина Илин мертв, теперь наконец-то можно спать спокойно!       Вот только…       Никто, ни один заклинатель, так и не смог призвать душу Вэй Усяня. Она оказалась уничтожена? Или ей удалось ускользнуть? Люди заранее пугались, представляя, каким жестоким мстительным духом он однажды вернется. Заклинатели всех Орденов заранее договорились следить за всеми случаями захвата тел злыми духами, а также, объединив усилия, регулярно пытаться призвать душу Вэй Усяня. Но все их старания оказывались тщетны.       Объяснение этому странному явлению было очень простым, однако никому из заклинателей оно не приходило в голову. А даже если и приходило, то не воспринималось всерьез.       ***       Вэй Усянь ойкнул, споткнувшись о незамеченный им камешек. Лань Ванцзи, неторопливо шагавший рядом, тут же поддержал его за локоть, отпустив только тогда, когда убедился в его способности поддерживать равновесие самостоятельно.       — Будь внимательнее.       — Обязательно, Лань Чжань, но, может, присядем ненадолго? А-Юань устал, я устал, надо бы передохнуть. Вон та полянка выглядит неплохо, пойдем-ка туда.       — Мгм.       А-Юань, забравшийся на плечи Лань Ванцзи, издал такое же одобрительное «Мгм».       Да, осада горы Луань Цзан завершилась отнюдь не столь успешно, как казалось всему миру заклинателей. Остатки клана Вэнь еще за несколько недель до этого события были надежно спрятаны в одной богами забытой деревушке, находившейся чуть ли не на краю мира: в подобную глухомань даже бродячие заклинатели предпочитали не заглядывать, что уж говорить о тех, кто состоял в каком-либо Ордене. Подопечные Вэй Усяня добирались до этого укромного уголка в компании самого Старейшины Илин, а также в сопровождении Лань Ванцзи: последний так и не согласился оставить Вэй Ина одного, и с этим упрямством ничего нельзя было поделать. Впрочем, Вэй Усяню не больно-то и хотелось спорить с ним насчет этого, он даже на словах почти не возражал, хотя отчетливо понимал, что поступает неправильно. Однако ничего не мог с собой поделать: ему слишком уж нравилась компания второго молодого господина Лань. Она и раньше, в общем-то, была Вэй Ину по душе, а сейчас, когда он открыл для себя новую, удивительно теплую и заботливую сторону в высшей степени надежного Лань Ванцзи, он и подавно стремился проводить с ним как можно больше времени. Благодаря его молчаливой поддержке, а также из-за неутихающего беспокойства о благополучии столь благородного человека, у Вэй Усяня и появились силы для создания плана по спасению от армии заклинателей.       Основная идея лежала на поверхности. Очевидно, что Вэй Усяня не оставят в покое, пока он жив. Значит, нужно было убедить весь мир в том, что он мертв. Как же это сделать? Самое простое — разыграть свою смерть на глазах у сотен, тысяч людей, чтобы впоследствии множество авторитетных свидетелей не дало укорениться слухам о том, что злодею каким-то образом удалось ускользнуть и выжить. Во времена Аннигиляции Солнца у Вэй Усяня была возможность пообщаться с несколькими талантливыми полководцами и узнать от них пару-тройку военных хитростей. А сейчас он просто применил одну из них.       Осада горы Луань Цзан началась днем. Вэй Усянь сделал все, чтобы она продолжалась до глубокой ночи, ведь в темноте у него появлялась возможность надежно спрятаться за плотной стеной из подконтрольных ему мертвецов. Скрывшись таким образом от чужих глаз, Вэй Усянь приказал своим солдатам разорвать на мелкие кусочки несколько десятков свежих, недавно найденных на кладбищах трупов. Получившиеся хаотично перемешанные ошметки плоти нападавшие без каких бы то ни было сомнений приняли за останки Старейшины Илин и людей из клана Вэнь. Убедительности этому факту придала оказавшаяся неподалеку флейта Чэньцин. Не сказать, чтобы Вэй Ин расставался с нею совсем уж без сожалений, но… так было нужно.       Пока лютые мертвецы занимались своими делами, Вэй Усянь, по-прежнему держась за спинами своих марионеток, покинул основное место событий. По пути он сбросил верхнюю из своих темных одежд, надев вместо нее белую накидку Лань Ванцзи. Из-за того, что на ней «красовались» многочисленные бурые пятна, занятые сражением заклинатели приняли Вэй Ина за обычного представителя Ордена Гусу Лань, раненого и безоружного. Все-таки хорошенько рассмотреть его лицо в царившей вокруг темноте и суете, да еще и с учетом постоянно перекрывавших обзор деревьев, не представлялось возможным. Очень скоро этого вроде бы ничем не примечательного заклинателя подхватил другой представитель Ордена Гусу Лань, не менее раненый, а затем быстро вывел с поля боя. Вполне понятная и объяснимая ситуация — не все же до такой степени хотели добраться до Старейшины Илин, что готовы были и умереть во имя этой цели, находились и вполне обычные люди, желавшие вернуться домой живыми. И, опять-таки, в темноте и горячке боя никто не стал внимательно приглядываться к одним из таких беглецов. А когда Вэй Усянь вместе с Лань Ванцзи благополучно выбрался с горы Луань Цзан, подконтрольные ему лютые мертвецы, которые на протяжении всего боя старались не убивать, а только ранить заклинателей, и вовсе повалились на землю, беспрепятственно позволяя себя добить. Радостные атакующие приняли этот факт за очередное свидетельство смерти Старейшины Илин, совсем упустив из виду то обстоятельство, что озлобленные трупы, оставшись без контроля темного заклинателя, скорее бы только прибавили в ярости и злобе… Хотя, может, кто-то и задумался над этим, но общее мнение толпы быстро заставило его передумать.       Лань Ванцзи во время сражения оказывал посильную помощь живым людям, при этом стараясь держаться рядом с игравшим на флейте Вэй Ином. На протяжении всего боя он так ни разу и не попался на глаза своему брату и дяде, хотя те явились на Луань Цзан будто бы специально только ради того, чтобы найти его. Впрочем, долго прятаться от них Лань Ванцзи не планировал. Очень скоро он намеревался вернуться в Облачные Глубины, чтобы понести там ответственность за самовольное нарушение правил, однако перед этим хотел убедиться, что Вэй Ин найдет себе достаточно надежное укрытие.       Вот только с этим все оказалось не так-то просто.       После завершения осады горы Луань Цзан Вэй Усянь поспешил обратно к остаткам клана Вэнь. Вперед его гнало беспокойство: как они там справляются без него, запуганные и нерешительные? К счастью, дела у его подопечных шли неплохо: они к этому времени уже успели построить себе небольшие дома и даже начали возделывать землю. Эти задачи показались им куда проще, нежели чем обустройство на мертвой горе, поэтому и справиться с ними получилось в разы быстрее. С местными они также смогли наладить общий язык. Возникла только одна проблема: А-Юань. Ребенок в одночасье лишился почти всех своих близких, остались только самые пожилые из них. Если Вэй Усянь с Лань Ванцзи навсегда оставят его, А-Юань вряд ли когда-нибудь сможет стать счастливым. Да и потом, какое будущее ждало маленького ребенка в крохотной деревне?       — Ему бы в город, — вздохнул Вэй Ин, пока А-Юань цеплялся за его шею. Молодой мужчина ласково похлопал радостного суетившегося малыша по спине. — Он ведь и сам в будущем может стать неплохим заклинателем. Хочешь сражаться с монстрами, А-Юань?       — Если только вместе с Сянь-гэгэ, — тихонько сообщил мальчик, довольно сопя. Он был рад, что его Сянь-гэгэ вернулся, да еще и вместе с молчаливым богачом-гэгэ. Не хватало только сестренки А-Цин и Нин-гэгэ, но те, как ему сказали, ушли слишком далеко, чтобы вернуться назад.       Вэй Ин невесело улыбнулся.       — Ну, может быть, может быть…       Насчет своего будущего у Вэй Усяня не было никаких догадок, он буквально не знал, что с собой делать. Вэй Ин не обманывался на свой счет: такой человек, как он, вряд ли сможет тихо жить-поживать в каком-нибудь укромном уголке, рано или поздно неприятности все равно явятся по его душу, и заодно заденут тех, кто в этот момент окажется рядом. Такое случалось уже не раз и наверняка повторится снова. У остатков клана Вэнь еще могло получиться спокойно провести остаток своих жизней в глухой деревне, а вот у него… вряд ли. Вот только если не оставаться здесь, то куда тогда идти? К ответу на этот вопрос Вэй Усянь оказался абсолютно не готов. До этого его голова была забита по большей части размышлениями о том, как не навесить на совесть Лань Ванцзи лишнего груза. Такому благородному человеку, как второй молодой господин Лань, не годилось обнажать свой меч против живых людей, поэтому Вэй Ин при планировании своей «смерти» сделал все, чтобы этого избежать. А вот задумываться над тем, что он сам станет делать в случае удачного завершения осады, Вэй Усянь счел на тот момент преждевременным и отвлекающим. Но зато теперь проблема выбора дальнейшего пути встала перед ним в полный рост. Причем оказалась до того сложной, что Вэй Ин уже три десятка вариантов перебрал и пока еще ни один не показался ему приемлемым.       «Лучше бы я так и остался на горе Луань Цзан», — появлялась у него порой предательская мысль, но он старательно гнал ее прочь.       В раздумьях прошло несколько дней. Никто не торопил Вэй Ина с решением: что остатки клана Вэнь, занимавшиеся своими делами, что Лань Ванцзи, потихоньку начавший обучать А-Юаня основам заклинательства. Один день сменял другой, ничего не происходило, и ничто не помогало определиться с выбором. По истечению неполной недели вконец измучившийся своими бесплодными размышлениями Вэй Ин полушутливо-полусерьезно попросил Лань Ванцзи:       — Забери меня в Гусу. Я хочу туда вернуться.       Хочу вернуться в то время, когда передо мной были еще открыты все двери. В то время, когда можно было спокойно и беззаботно веселиться, не чувствуя у себя за спиной груза накопленных ошибок и тяжести связанной с ними вины. Когда я в любой момент мог отправиться в Пристань Лотоса, послушать там наставления дяди Цзян, получить нагоняй от госпожи Юй, попробовать суп шицзе, подраться с Цзян Чэном, чтобы потом тут же помириться. Когда каждый день мог заглядывать в библиотеку Облачных Глубин и находить там тебя, вволю дразнить и видеть, как ты смущаешься и злишься из-за каждой моей шутки.       Лань Ванцзи, после долгого молчания, негромко произнес:       — Хорошо.       — ...       Вэй Усяню показалось, что он ослышался.       — Ты… серьезно?       — Мгм.       — Э-э-э… я вообще-то понимаю, что моя просьба глупа и невыполнима, а также сколько проблем у тебя из-за нее может быть. Кому на самом деле следует вернуться, так это тебе, твой брат и так уже слишком долго тебя ждет. Было бы замечательно, если бы ты еще и не рассказывал никому, чем занимался все эти месяцы, нечего попусту напрашиваться на наказание. А с собой тебе лучше взять А-Юаня, и желательно при этом не сообщать, кем являются его родственники. А что касается меня... Только представь, чем обернется визит якобы погибшего Старейшины Илин в Облачные Глубины! Ладно я, со мной все ясно, но что сделают с тобой за то, что помог мне?       Лань Ванцзи спокойно произнес:       — Твое пребывание в Облачных Глубинах можно оставить в тайне.       — ?       — Есть один дом, — Лань Ванцзи отвел взгляд. — Он находится в отдалении, никто не заходит туда, кроме меня и брата. Ты можешь остаться там.       — Но как же… — растерянно протянул Вэй Усянь.       — Дядя не узнает, — уверенно заявил Лань Ванцзи догадавшись о его сомнениях. — Брат поймет.       Вэй Ину все еще казалась странной эта идея. Тому, кто причинил столько вреда миру заклинателей, кто вот уже несколько недель благополучно считается мертвым, столь нагло заявляться в резиденцию одного из великих Орденов… Пожалуй, столь дерзкого поступка никто не может ожидать даже от Старейшины Илин, чья наглость и бесстыдство давно уже у всех на слуху. Какая же это все-таки глупая просьба, даже в шутку не стоило говорить о ней. Всему виной было желание Вэй Усяня оставаться рядом с Лань Ванцзи: не ищи он всевозможные поводы для этого, подобная мысль ему бы и в голову не пришла.       — А если меня все-таки кто-нибудь увидит? — на остатках благоразумия поинтересовался Вэй Усянь.       Лань Ванцзи дернул плечом.       — Думаю, это останется внутренним делом Ордена Гусу Лань. Брат сможет придумать, как уговорить старейшин оставить тебе жизнь. А я в любом случае не собирался уклоняться от наказания.       Вэй Усянь покачал головой. Вот ведь… упрямый, твердолобый, упорно цепляющийся за свои правила! Ладно сам Вэй Усянь, он заслужил, а вот Лань Ванцзи точно не должен был отвечать за чужие поступки. И, чтобы второму молодому господину Лань не досталось по всей строгости, Вэй Ину придется и носа из этого тайного домика не показывать, даже на пару минут наружу не выходить. Более того, еще и стараться не шуметь, дабы не привлекать лишнего внимания к вроде бы пустующему жилищу. На самом деле, такое убежище получалось немногим лучше тюрьмы. Стоило ли по доброй воле загонять себя туда? Выдержит ли Вэй Ин, со своим-то характером, подобное заключение?       Раздумывая над этим, он вдруг вспомнил охваченную огнем Пристань Лотоса. Цзинь Цзысюаня с пробитой грудной клеткой, упавшего в грязь. Цзян Яньли, атакованную мертвецом, над которым Вэй Усянь утратил контроль, а затем принявшую на себя тот удар, что предназначался Старейшине Илин. Цзинь Жуланя, который уже никогда не сможет увидеть, насколько замечательной была его мать…       — Ну, постараемся, чтобы меня все-таки никто не увидел, — опустив голову, глухо произнес Вэй Усянь. Безусловно, он заслуживал и куда более худшей судьбы, нежели чем перспектива неопределенное количество времени провести в четырех стенах. Сохранившаяся при этом возможность видеться с близкими людьми казалась даже излишней милостью. Да и потом, какой у него, в сущности, был выбор? Он ведь и так не должен был показываться заклинателям на глаза. Так не лучше ли будет спрятаться под крылышком у Лань Ванцзи, нежели чем в одиночестве бесцельно бродить по безлюдным местам в постоянном опасении встретиться с кем-нибудь из своих многочисленных знакомых? Кроме того, прям-таки весь день в этом тайном домике сидеть необязательно — ночью-то наружу выбираться будет можно, ведь после девяти дорожки Облачных Глубин обычно пустовали — все укладывались спать. Рассудив так, Вэй Ин немного приободрился. К нему потихоньку начал возвращаться прежний оптимизм, который на протяжении множества лет позволял ему справляться даже с самыми тягостными переживаниями. — Я сделаю все, чтобы не доставить тебе лишних проблем, Лань Чжань.       Вот так они и отравились в путь: Лань Ванцзи в своей неизменно белой траурной одежде, Вэй Усянь в прихваченном из деревни неказистом ханьфу и маленький А-Юань в самом лучшем из своих нарядов. Даже простым людям путники старались не попадаться на глаза, что уж говорить о заклинателях — мало ли, кто из них мог узнать Старейшину Илин, пускай даже тот и был в крестьянской одежде и без своей привычной флейты. Вэй Ин не хотел больше смертей и не собирался рисковать репутацией Лань Ванцзи, а тот, в свою очередь, изо всех сил старался сохранить секрет, обеспечивавший безопасность Вэй Усяня. Периодически путешественникам приходилось заглядывать в небольшие деревеньки, попадавшиеся на пути, и пополнять там запасы продовольствия. Эту задачу взял на себя Лань Ванцзи, а Вэй Ин на время его отсутствия останавливался в каком-нибудь укромном месте и играл там с А-Юанем. Лань Ванцзи даже повадился покупать им для этой цели игрушки.       Где пешком, а где на мече небольшая компания успела преодолеть уже две трети пути до Облачных Глубин. И Лань Ванцзи, и Вэй Усянь согласились использовать для своих перемещений ночь, пережидая день в спрятанном от случайных прохожих месте. Вот и сейчас они решили остановиться на выбранной Вэй Ином полянке: та была достаточно скрыта от чужих глаз, а впереди уже как раз занималась утренняя заря. Время отдыхать.       — Сянь-гэгэ, Сянь-гэгэ, гляди, какую я бабочку сделал! — А-Юань с гордостью продемонстрировал Вэй Усяню, усевшемуся прямо на траву, сложенную из бумаги игрушку.       — Очень красиво, — искренне похвалил тот, усаживая ребенка себе на колени. И тут же, хитро прищурившись, с напускной гордостью заявил: — Но моя была еще красивей! Можем даже сравнить, если, конечно, ты ее еще не выбросил.       — Не выбросил, — обиженно насупился малыш и полез в карман. — Вот. И моя красивей!       — Хм-м-м… — в показном сомнении протянул Вэй Ин, разглядывая свою наспех сделанную бабочку и ту, что с большим усердием и предельной аккуратностью сложили маленькие детские пальчики. — Думаю, тут все очевидно. Моя лучше, — заключил он, бесстыже дразня маленького ребенка.       А-Юань сердито засопел и посмотрел в сторону Лань Ванцзи, который в этот момент как раз доставал еду из мешочка Цянькунь.       — Богач-гэгэ, — позвал А-Юань. Пусть Лань Ванцзи и разрешил звать себя по имени, мальчик все равно пока не решался этого делать, из-за чего именовал строго выглядящего заклинателя привычным прозвищем. Почему-то А-Юаню такое обращение казалось более безопасным. — Скажи, какая лучше?       Лань Ванцзи внимательно осмотрел и ту, и другую поделку, после чего с характерной для себя честностью вынес вердикт:       — Твоя.       А-Юань, добившийся справедливости, принял торжествующий вид, причем настолько уморительный, что Вэй Усянь невольно покатился со смеху. Только отсмеявшись, он понял, что не веселился так уже очень давно, чуть ли не полгода. Наверное, еще со времен трагедии на тропе Цюнци, где ему пришлось столкнуться с проклятым Цзинь Цзысюнем.       — Сянь-гэгэ счастлив? — малыш сразу заметил разницу между прежним отстраненным, показным весельем Вэй Ина и его нынешним искренним смехом.       — Со мной ведь ты и Лань Чжань, конечно, я счастлив, — убежденно ответил Вэй Ин и тут же принялся щекотать сидевшего у него на коленях ребенка. Тот протестующе пискнул и побежал искать укрытия у Лань Ванцзи. Правда, Вэй Усянь все равно продолжил преследовать свою «жертву», отчего они навернули минимум три круга вокруг спокойно замершего заклинателя. В конце концов ребенок догадался попроситься Лань Ванцзи на руки, и Вэй Ин был вынужден отступить.       «Определенно, это лучшее, на что я мог надеяться, — подумал про себя Вэй Усянь, встретившись с непривычно теплым взглядом Лань Ванцзи. — Не знаю, что нам готовит следующий день, но сейчас я счастлив».