Адвокат

***

      Иван находился перед зеркалом, рассматривая своё отражение: вроде одет нормально, а вид такой уставший, что самому плакать хочется. На самом деле парень так и не смог заснуть перед заседанием, потому что всю ночь его мучили какие-то образы и ужасные мысли. Вначале он смог немного поспать, но проснулся в холодном поту, т.к. сон закончился на том, что его признали виновным. Брагинский не мог точно сказать, что происходило после последнего дня проведённого с Крауцем. Вначале он чувствовал стыд и страх, ведь признался зачем-то так по-дурацки, потом какое-то смирение и горечь. Да, он чувствовал себя расстроено, потому что понимал, что вероятнее всего юрист не ответит на его чувства: деловые отношения как никак. Какая-то забитая надежда затаилась в его сердце, но Иван предпочёл её игнорировать. Парень почему-то вначале ожидал хотя бы сообщения от Людвига, но, как и следовало ожидать, никакой реакции от этого человека не последовало. Брагинский уже смирился с этим, ведь на что он рассчитывал? Один раз вместе повеселились и сварили пельменей - так сразу под венец?       "Издевательство", - мелькнула в его голове мысль, когда он горестно усмехнулся, посмотрев на пустую упаковку из-под тех самых пельменей, которую он так и не выкинул. В тот вечер, когда парень мучился из-за сомнений: правильно ли он поступил? Иван сжимал в руках эту самую пачку, как будто жаждая вновь ощутить присутствие юриста рядом. Хотелось вновь услышать его голос, увидеть эти голубые глаза и почувствовать этот запах одеколона. Тем не менее с каждым часом, нет, минутой, этот образ всё таял. Он исчезал, оставляя Брагинского в пучине отчаяния и одиночества. Казалось, что парень начинает тонуть без Людвига: вновь идти на дно, чувствуя лишь опустошение. Хотелось кричать и срывать обои, когда прошло несколько дней, а Крауц так и не удосужился как-либо отреагировать, хотя на что он рассчитывал? Этот человек уже имеет работу, знает, что будет с его жизнью дальше, конечно, ему не нужна обуза в виде какого-то друга-собутыльника Гилберта. Юрист был неким идеалом человека, которым парень бы хотел быть, но никогда не сможет. Почему не сможет? Иван не был настолько сдержанным и серьёзным, он не умел скрывать от мира свои чувства, по крайней мере не так хорошо, как Крауц. Если бы Людвиг позволил Брагинскому просто быть рядом, то этого было бы достаточно. Спустя мучительные дни парень не хотел претендовать на место рядом в виде возлюбленного, просто, только бы адвокат не прогнал его. Иван не хотел потерять этого человека, который столько для него сделал.       Завязывая галстук Иван подумал: "Иронично было бы, если бы из-за моего признания он не придёт на заседание, потому что я бы стал для него слишком мерзким." Сразу после этого, он в ужасе вздрогнул: мысли были слишком неприятными и нагнетающими. Брагинский должен выглядеть достойно перед Феликсом и всеми этими людьми, даже если его посадят. Хотя, если Крауц бы не пришёл в суд, а ведь парень ему даже не заплатил, так что в теории тот бы мог, то Иван потеряет уже всякое желание существовать. Если от тебя отвернётся твоя ниточка к счастью, то в чём смысл? Несчастный вздохнул, подходя к двери, возможно он последний раз находится в своей квартире. Пора ехать, а там будь что будет. "Был бы только Людвиг", - неожиданно для самого себя прошептал Иван, делая первый шаг за пределы квартиры.

***

      Нервно он покачивался с пяток на носки: его адвоката всё ещё не было. На самом деле это Брагинский приехал заранее, времени до заседания было предостаточно, но он чувствовал нарастающую тревогу. Незнакомые люди вокруг заставляли чувствовать его совершенно не в своей тарелке. С каждым новым человеком, что спешно проходил мимо, парню становилось всё более тошно. Постепенно из-за нервов начинало мутить, вызывая рвотные позывы: страх, одиночество и боль. Один, он совершенно один, как всегда было и будет. Никогда Брагинский не сможет почувствовать себя так счастливо, как в тот беззаботный день, что он провёл с Крауцем. Он понимал, что сам себе делает хуже, но навязчивые мысли разъедали разум, пробираясь к уязвимым надеждам и мечтам, делая их лишь очередным разочарованием.       Вдруг раздался достаточно неприятный звук щёлкающих о начищенный пол ботинок. Среди толпы незнакомых людей показалась фигура "пострадавшего". Это был Лукашевич, своей собственной персоной, он самодовольно улыбался, находясь в сопровождении ещё двух людей. Парень едко усмехнулся, заметив Ивана, сразу направившись к нему. Обогнув своего оппонента, Феликс окинул его оценивающим взглядом, а потом протянул: - Брагинский, рад тебя видеть, знаешь, выглядишь подавлено. - Действительно, интересно почему, - фыркнул Иван, посмотрев сопернику прямо в глаза, чувствуя, как внутри бурлит ненависть. - Знаешь, я так рад, что наконец смогу с тобой поквитаться. Думал такой смелый и всё можешь? Поздравляю, теперь ты в зале суда, а скоро переместишься в тюрьму, - мило улыбнулся он, затем рассмеявшись. - Посмотрим, как всё сложится, - покачал головой Брагинский. - Слушай, а где твой адвокат? Удивительный человек, сколько же ты ему заплатил, м? Он не согласился работать на меня, даже когда мы ему предложили колоссальную сумму. После того, как он всё же проиграет твоё дело, хочу его нанять, знаешь, люди с такими принципами удивительны и прекрасны, как союзники, - задумчиво протянул Лукашевич, посмотрев по сторонам. - Его нет пока что, - нервно сглотнул парень, что не скрылось от взгляда Феликса. - Так его нет? Какая жалость, наверное, осознал, что защищать такое отродье, как ты бесполезно, - расхохотался обвинитель.       В любой другой ситуации Иван бы отреагировал бурно, как раньше, но не сегодня. Сейчас его собственные страхи и мысли лишь находили своё подтверждение в словах этого человека. Парню захотелось спрятаться от всего света, невольно он ощутил, как в груди что-то заболело, после насмешки Феликса, начало казаться, что мир начинает отходить на второй план. Неожиданно он почувствовал чью-то руку на плече и послышался такой знакомый и необходимый голос: - Похоже, что я вовремя.       Глоток воздуха. Вот он, такой долгожданный и начинавший казаться нереальным. Людвиг оказался рядом с Брагинским опять, когда он был один против всех. Иван посмотрел на своего адвоката, который очень хмуро глядел на Лукашевича. Парень невольно вздрогнул под таким взглядом, что-то прошептал и поспешил удалиться, оставив их двоих наедине. Подсудимый, внезапно коснувшись руки Крауца, счастливо прошептал: - Ты всё-таки пришёл. - Не могу же я бросить своего клиента, - усмехнулся юрист, не убирая свою руку, в которую парень вцепился, сам не заметив. - Я хотел извиниться за ту выходку перед подъездом, - начал Брагинский, отводя взгляд. - Не надо, - Людвиг сразу его прервал, покачав головой. - Почему? - недоумевая выдавил он, отпуская руку адвоката. - За такое не надо извиняться, - немного горько, как показалось парню, ответил Крауц, осторожно приглаживая выбившиеся пряди Ивана. - Пора идти. - Пора идти, - подсудимый кивнул, делая первый шаг, на этот раз он чувствовал себя лучше.       Неизвестно, что его ждёт после заседания, не факт, что он сможет вернуться к своей обычной жизни, но сейчас то неважно. Людвиг рядом и это самое главное. Присутствие юриста рядом позволяет Брагинскому дышать, он чувствует некую уверенность и вернувшуюся надежду. Пока парню не перекрыли его единственный источник кислорода, он будет бороться и верить.

***

      Крауц оглядывает весь зал и всех присутствующих: в принципе ничего отличающегося от его предыдущих дел. Сторона обвинения только ведёт себя слишком уверенно в себе, Лукашевич совершенно не похож на жертву. Если сравнивать Ивана и Феликса, то Брагинский выглядит, как самая настоящая жертва, по крайней мере у него вид никак не преступника. Хотя он и является самой настоящей жертвой эгоизма и жестокости со стороны другого человека. Нельзя отрицать пороки и проступки Ивана, но он скорее запутавшийся мальчишка, но никак не тот, кто заслуживает быть посаженным. Пару раз юрист замечал на себе взгляд несчастного, это было понятно, Брагинскому действительно страшно и неуютно, поэтому он ищет поддержки в своей защите.       Людвиг вздохнул, доставая необходимые бумаги. Им попался не самый лучший вариант среди судей - Артур Керкленд. Этот человек отличался крайней придирчивостью и обычно покровительствовал стороне обвинения, в неких кругах о нём ходила не самая хорошая слава. Говорили, что он даже брал взятки, а люди без принципов в виде судей - худший вариант для такого дела, что было у Ивана. Конечно, Крауц как всегда оставался серьёзным и расчетливым, но его действительно напрягала беспечность Лукашевича, этот парень явно что-то подготовил. Учитывая сколько денег тот имел, то неудивительно, ведь он мог купить, наверное, почти каждого в этом зале.       Наконец раздался стук молотка и фраза, от которой лицо Брагинского окончательно побелело: - Судебное заседание по делу №468 объявляется открытым.

***

      Сейчас Иван и Людвиг дожидались решения присяжных, на это могло уходить от минут сорока до нескольких часов. Парень был благодарен юристу: Крауц выступил просто великолепно. Каждое его движение, каждая фраза - всё это заставляло подсудимого чувствовать внутреннее упоение. Этот образ, похожий чем-то на оратора, будет сниться ему после суда, наверняка, не одну ночь, несмотря на итог. Даже Лукашевич выглядел впечатлённым, после выступления адвоката. Казалось, что весь зал замер, даже судья на секунду замешкался, хотя никто этого и не заметил.       Брагинский сидел, немного нервно начиная теребить край пиджака. На лице у него было некое смирение и вновь тоска, что заставляло чувствовать Людвига себя опечалено, хотя он бы никогда не признался в этом. Наконец, прокашлявшись, Иван тихо произнёс: - Спасибо за всё, что ты для меня сделал, даже если мы проиграем, то не из-за тебя, просто моё дело действительно безнадёжное. Я постараюсь заплатить, даже в случае, если меня посадят. - С ума сошёл? Во-первых, если тебя посадят, то мы подадим на апелляцию, потому что ты невиновен и это факт. С тебя можно было штраф взять, но не сажать. Во-вторых, не надо мне от тебя денег, даже в случае, если тебя оправдают, - фыркнул Крауц, покачав головой и посмотрев прямо парню в глаза. - Почему? - выдавил из себя Иван, горько вздохнув, чувствовалось, что он на пределе. - Думаю, потому что ваши чувства взаимны, Брагинский, - тихо прошептал Людвиг, из-за чего у подсудимого по спине пробежали мурашки.       Прежде чем он смог как-либо отреагировать, вышел человек и объявил: - Через десять минут присяжные будут готовы объявить свой вердикт.       Они переглянулись, чувствуя теперь вдвоём тревогу и напряжение. Феликс прошёл мимо них, самодовольно хмыкнув, не забывая сделать лицо обиженного ребёнка. Иван тихо выдохнул: теперь он захлёбывался от этого количества воздуха, которое у него могут отобрать в любом момент. Парень не мог в это поверить, пока что он находился в состоянии некого оцепенения из-за ожидания решения присяжных. Всё или ничего, Людвиг и новая жизнь или её конец - всё это зависело лишь от одного слова: виновен или невиновен.

***

- Невиновен, - когда это прозвучало Иван тихо издал непонятный звук, похожий на вскрик или даже всхлип.       Юрист обеспокоенно посмотрел на парня, который закрыл лицо руками, но было заметно, что он улыбается. Крауц тоже почувствовал неописуемую лёгкость и счастье, как будто какой-то тяжкий груз наконец его отпустил. Никогда в жизни он ещё не чувствовал такое упоение от того, что он выиграл дело. Лукашевич топнул ногой, воскликнув одно единственное: "Черт" и быстро покинул зал, как будто стараясь скрыться от всех этих взглядов.       Из здания Иван выскочил со слезами на глазах, начиная кружиться прямо на улице. Блаженство - так вот, что это такое. Вот каково вкусить сладостность и снисхождение судьбы. Брагинский смеялся и плакал, наконец он сможет вновь жить. Людвиг не мог не улыбнуться, смотря на этот лучик света, который скакал по мостовой. Иван сейчас был особенно прекрасен, счастливая улыбка ему явно к лицу. Юрист усмехнулся, когда парень наконец остановился и, посмотрев на него блестящими глазами, прошептал: - Спасибо. - Брагинский, - начал было Крауц, но неожиданно парень его обнял, прижимаясь, как только мог, а он не мог не обнять того в ответ. - Псих, прямо посреди улицы. - Плевать, меня только что спасли от тюрьмы, ты о чём? - произнёс Иван, поднимая взгляд, чтобы увидеть вновь эти прекрасные голубые глаза. - Хотя, не только от неё. - Знал бы ты, насколько бываешь очаровательным, - неожиданно фыркнул адвокат, из-за чего оба немного поражённо замерли. - Подвезёшь меня? - наконец спросил Брагинский, немного смущённо наконец отстранившись. - Я тут подумал, если ты не против, может переедешь тогда ко мне? - выпалил Людвиг, чувствуя, как начинает немного нервничать. - С удовольствием. Давай только купим пельменей по пути, - немного помедлив, наконец хитро ответил парень, засмеявшись. - Ты думаешь у меня дома нет пельменей? - шуточно возмутился юрист, чувствуя необъяснимое наслаждение и блаженство. - Я уверен, - улыбнулся Иван. - И ты совершенно прав, - сознался Крауц, протягивая тому руку.       Парень посмотрел на предложенную руку, а потом ухватился за неё, чувствуя долгожданное спокойствие на душе. Теперь всё станет иначе и лучше. Они переглянулись, как будто чувствуя, что сейчас жизнь изменится для них двоих. - Брагинский, теперь вы мой, причём именем закона, - самодовольно фыркнул Людвиг, нежно улыбнувшись парню. - Именем закона и сердца, - прошептал Иван, кивая головой и потяну Крауца за собой: пора идти вперёд.