А на утро...

Мэй Няньцин коротко вздохнул и поерзал. Чужая рука — лапище, не иначе — крепко прижимала его к горячему жилистому телу. Гоши Сяньлэ едва хватало сил, чтобы выпутаться из объятий и не разбудить Его дорогое Высочество. Только стоило Няньцину немного изменить свое положение, как его поясницу пронзала боль. К счастью, Шэнь У был достаточно участливым любовником для того, чтобы отнести затраханное тело Няньцину в купальню и избавиться от лишних соков в его маленькой дырочке, сокрытой двумя персиковыми ягодицами. Если бы Няньцин еще немного верил в богов так, как верят в них простые обыватели, он бы помолился в благодарность. Но поясница, колени и даже кожа ягодиц нещадно болели. Няньцин не видел себя в зеркало, но ему хватило одного взгляда на свои искусанные руки и бедра, чтобы понять, что всё его тела в «любовных» отметинах. — Ваше Высочество… вы как собака, — сердито шептал Няньцин, пока с трудом натягивал на себя нижний халат. Цзюнь У сладко спал среди подушек: его длинные волосы, вчера собранные в аккуратную прическу со множеством шпилек, сегодня бесформенной лужей разметались по кровати; безупречно красивое лицо приобрело расслабленный вид. Няньцин любовался бы и любовался, если бы не ноющие суставы и части тела. Гоши Сяньлэ с трудом прошлепал по пустым каменным коридорам до купален. Горячая вода, мыльный камень, немного одиночества и хорошая игра в карты — всё, что сейчас Няньцину было нужно. Он погрузился в воду по подбородок и откинулся на бортик бассейна, прикрыв глаза. Тело неприятно ныло, но он терпел: после таких температурных пыток боль сходила на нет к вечеру. Мэй Няньцин почти заснул, когда сухие потресканные губы накрыли его лоб. — Опасно спать вот так, Мэй-Мэй. Няньцин встрепенулся. Волосы, заколотые в неаккуратный пучок, тяжелыми прядями упали на плечи и тут же промокли. — Ваше Высочество!.. — Не против, если я присоединюсь? Мэй Няньцин, обессилев, прикрыл глаза: — Ваше Высочество, дайте этому старику прийти в себя. Мой дряхлый организм не выдерживает вашей юношеской прыти. Цзюнь У ткнулся лицом в затылок Мэй Няньцина и негромко рассмеялся: — Мэй-Мэй, когда ты так говоришь, я чувствую, что совратил ворчливую мумию. Ты старше меня всего на полгода, не выдумывай. Шэнь У еще раз поцеловал Гоши Сяньлэ в мягкие волосы, отстранился. Няньцин не видел, но ориентировался на звуки: вот Небесный Владыка скидывает с себя нижние одежды, вот неторопливо идет к ступенькам, вот его тело с тихим всплеском входит в воду… И вот Цзюнь У притягивает Мэй Няньцина к себе. Мэй Няньцин прижался лицом к груди Цзюнь у, пробормотав, насколько Владыка бессовестный и бесстыжий. Через несколько секунд Гоши Сяньлэ окончательно морит сон, и он елозит, как крошечный котенок, в поисках удобного положения для сна. Цзюнь У усадил Мэй Няньцина по-другому: теперь голова Гоши спокойно покоится на плече, а сам он сопит. — Мэй-Мэй, — Няньцин немного нахмурился во сне, и Цзюнь У продолжил его журить сладким голосом: — Ты не мумия, а ёж. Ворчливый колючий старый ёж.