Не может быть!

Этой ночью Ане снились кошмары. Лариса Петровна, огромная, как вытяжной шкаф в кабинете химии, тянулась к ней своими толстыми пальцами и злобно шипела: «Задушу-у-у…» Аня просыпалась с бухающим сердцем и опять проваливалась в сон, в котором все её коллеги показывали пальцами на неё, одетую в эротическую коротенькую школьную форму и кричали: «Ты всех учеников соблазнила!» Она бежала от них изо всех сил… И опять просыпалась с колотящимся сердцем, вся в поту. Проснувшись после очередного ужаса, она так больше и не смогла уснуть. Аня-пионерка и Аня-Мата Хари сидели в уголочке, обнявшись и дрожа от пережитого во снах. Поэтому Ане пришлось размышлять самой: — Что самое страшное может произойти?! Меня уволят. Скорее, по собственному желанию. Вряд ли я найду работу в других школах — уж эта парочка постарается сделать так, чтобы учителем в нашем городе я не работала. Ехать в другой город? Не тот возраст, да и зачем, если у меня здесь квартира и тётя Лида… — Я владею тремя иностранными языками. Неужели я не найду работу?! На крайний случай займусь репетиторством. — А если не уволят… Останусь работать здесь… Ведь травля начнётся. Все эти насмешки, подколки, дебильные шуточки физрука… Как в глаза смотреть? Лучше уволиться. В общем, как ни крути, увольняться придётся. Зато не буду видеть Елену. С глаз долой — из сердца вон. Иначе я никогда от этой зависимости не избавлюсь. — А ведь это зависимость! — Мысли перетекли в такое привычное русло. — Когда она прикоснулась к щеке, я просто поплыла. Если бы она чуть дольше задержала ладонь, то даже и не знаю, что бы я сделала… А вот интересно, что бы я сделала? Поцеловала? Наверное, да. Даже зная, что это ей может быть неприятно? Не знаю… Не хочется, чтобы у Елены сложилось обо мне превратное мнение. Хотя оно у неё и так уже сложилось обо всех лесбиянках, — она грустно улыбнулась, — чего только Олино поведение стоит! Цветы бросила, убежала, обвинила меня невесть в чём… И это всё при незнакомом ей человеке. Хорошо, что Лена не принялась докапываться, откуда Ольга о ней наслышана. Та бы уж ей рассказала! Ох и выглядела бы я тогда! — Аня даже содрогнулась при этой мысли. — А то, что она заявила мне возле лифта о бабах! Неужели она думает, что после этих слов, пусть даже сказанных сгоряча, я буду ей звонить и писать?! Нет. Хватит! И звонила. И писала. Теперь уж пусть она звонит или пишет… Аня потянулась к телефону. Входящих сообщений не было. Ей вдруг стало грустно. Почувствовала такое одиночество. Опять стала думать о Елене. — Интересно, как ей теперь с мужем в постели? Может, после той нашей ночи в ней проснулась сексуальность и теперь они с мужем не вылазят из неё? Не зря же она так измученно выглядела, — от этой мысли Ане стало неприятно. Решила, что нужно попробовать ещё уснуть. Но сон долго не шёл. Разбудил её звонок будильника. Голова, на удивление, была ясной. Да и настроение не ниже плинтуса. Телефон квакнул входящим сообщением. От Елены Владимировны: красный смайлик в виде рогатого чертика. И под ним фраза: «Не так страшен чёрт, как его малюют». Улыбнулась от уха до уха. Настроение ещё улучшилось: Елена за неё, она с ней. Принялась собираться на работу. Даже позавтракала. Нервная тошнота, сопровождающая её всегда перед какими-то неприятными событиями, как ни странно, отсутствовала. «Мы ещё поборемся, Крыса Петровна!» — вздёрнула нос, посмотрев на себя в зеркало перед выходом из дому.

***

Купидончик тоже готовился к педсовету. Правда, довелось слетать на Олимп и встретиться с менадами, которым пришлось пообещать принять участие в оргии на Парнасе. Зато теперь у него есть это! Он поднял крохотный флакончик, от которого исходило слепящее глаза сияние. Зажмурившись, радостно улыбнулся и спрятал его в колчан. Малыш влетел через приоткрытую балконную дверь. Елена ещё спала. На полу были разбросаны помятые листочки. «Бедняга, — пожалел её Купидончик, — готовилась! Ничего! И не из таких переделок выбирались!»

***

Елена Владимировна встала, обвела всех внимательным взглядом. Чуть дольше задержала его на Ларисе Петровне, императрицей возвышающейся на стуле: а как иначе — такое дело смогла замутить! «Ох и паскудная ты тётка! — подумала с отвращением директор. — Да и напарница твоя, — взгляд метнулся к Наталье Александровне, — недалеко отпрыгнула, «мы с Тамарой ходим парой». Ну я вам покажу обеим!» — Коллеги. Я собрала вас здесь, чтобы решить вопрос, который может перерасти в проблему в ближайшем будущем. Вчера у меня с Ларисой Петровной произошёл разговор о том, что в этот понедельник преподаватель иностранного языка Зорич Анна Николаевна была замечена целующейся с женщиной. По учительской прошла волна возгласов, шепотков. Все воззрились на Аню, которая на удивление смело встретила обращенные на неё взгляды, что заставило многих даже отвести глаза. «Хорошо держится! Умница ты моя! — к сердцу подкатила тёплая волна. — Верно. Не смей показывать, что ты боишься! Иначе заклюют». Елена отвела взгляд от Анны Николаевны и продолжила: — Это видела я лично и, как оказалось, Лариса Петровна, — Елена Владимировна перевела взгляд на завуча, как и остальные. Та разве что не поклонилась присутствующим. Она просто купалась во всеобщем внимании, время от времени кивая головой в знак согласия со словами. — Вчера у меня также состоялся разговор с Анной Николаевной по этому поводу. В ходе него мы выяснили, что поцелуй этот был совершенно безобидным. Каким, честно говоря, я его и увидела. К Анне Николаевне на выходные приезжала её сестра, которая в понедельник подвезла её на работу и должна была уехать в другой город. Они попрощались как и принято между родственниками: обнявшись и поцеловав друг друга. Как по мне, вопрос исчерпан. Но Лариса Петровна имеет иное видение этой ситуации. Вчера она предложила мне рассмотреть аморальное поведение Анны Николаевны «в верхах». Честно говоря, я не поняла, какие верхи имеются в виду, но, надеюсь, она сейчас всё расскажет. Купидончик, сжимающий флакончик в ладошке, подлетел к завучу поближе, повторяя словно заклинание: «Ну испей воды! Тебя мучит жажда!» К его огромнейшему разочарованию жажда Ларису Петровну не мучила совершенно! Малыш даже глаза зажмурил от предстоящего: «Что сейчас будет?!» — он понимал, что эта вредная гетера своего не упустит. Она поднялась со своего места и откашлявшись, начала: — Товарищи! Коллеги! — Уж лучше «господа», — влез со своей репликой историк. — Николай Васильевич, у нас крайне серьёзное дело, а вы тут хиханьки устраиваете! — парировала завуч и продолжила: — Я всегда считала и считаю, что вокруг личной жизни должна стоять общественность! Я… — Лариса Петровна, извините, что перебиваю, пожалуйста, давайте только по сути. У нас, к сожалению, мало времени, — прервала её патетическую речь директор. — Ну что же, по сути так по сути, — обиженно засопела завуч. — Тогда мой вопрос сразу к вам, Елена Владимировна, — она вперила взгляд в лицо директора, которое оставалось бесстрастным. Это разлило Ларису Петровну. — Почему вы, встретившись с Анной Николаевной у подземного перехода, после недолгой беседы, убежали, как от огня?! — она победно посмотрела на директора и продолжила: — Не потому ли, что узнали нелицеприятную правду? «Ну и крыса, — зло восхитилась Елена Владимировна, — и это увидела! Где же ты пряталась? Что же сказать?! Об этом я даже не подумала. Какой ход конём припасла! Что же ей ответить?!» — А как бы вы, Лариса Петровна отреагировали, если бы вас послали прямым текстом? — вдруг вклинилась Анна Николаевна. — Хотя… мне кажется, что вы бы не убежали. Скорее всего, устроили бы скандал, помчались жаловаться, не преминув поведать всей школе на ушко, по секрету всему свету… По учительской разнёслись одобрительные смешки. — Что вы себе позволяете?! — Лариса Петровна сейчас очень напоминала большую жабу: щеки надулись, глаза стали огромными… — Только вот Елена Владимировна не устроила скандал, не начала распространять обо мне сплетни, а просто вызвала к себе на беседу спустя некоторое время, чтобы мы могли поговорить без эмоций. Я ей очень за это благодарна! Это дало мне возможность проанализировать своё поведение и понять, что моя реакция была, мягко говоря, некорректной. Елена Владимировна, — Аня прямо посмотрела директору в глаза, — я ещё раз прошу у вас прощения за все те слова, что сказала вам сгоряча. Огромное спасибо вам за понимание и человечность. Её-то нам всем и не хватает, — она перевела взгляд на Ларису Петровну, которая только пыхтела, будучи не в состоянии найти нужные слова. Елена замерла, не зная, что сказать на слова Анны Николаевны. «Ай да Анна Николаевна! Ай да актриса! Хороший экспромт! Надо будет обязательно поблагодарить её». «Вот это да?! О боги Олимпа! Вы только посмотрите на эти страсти!» — восхитился Купидончик. — Так а на капоте что было? — вдруг раздался бас физрука. — Что было? — Аня непонимающе уставилась на него. — Ну как? Вы упали на капот с той женщиной, и там… — он загоготал. «И такие идиоты в школе работают, — со злым удивлением подумала Елена, — сейчас я о многих такое узнаю…» — она поморщилась. — …ну и всё завертелось, — закончил он. Видя, что Анна Николаевна продолжает на него непонимающе смотреть, добавил: — Так Нина ж Петровна сама рассказывала, с подробностями. «Вечер перестаёт быть томным», — Елена с интересом уставилась на Нину Петровну. Как, впрочем, и все остальные. — А что вы все на меня смотрите? Как мне Наталья Александровна рассказала, так я и передала! — отозвалась Нина Петровна. — Ну как вам не стыдно! Я же вам по секрету, как другу! — гневно сверкая глазами выкрикнула Наталья Александровна. — Вы же обещали никому не говорить! — её ноздри хищно раздулись, она часто и тяжело дышала, исходя справедливой обидой. — Значит не надо было рассказывать! — парировала та. — Лариса Петровна знает, вы знаете, я знаю, какой же это секрет? Да и как такую новость в себе держать?! — возмутилась она. — Это же лопнуть можно! — Нина Петровна обвела учительскую взглядом, ища одобрения и поддержки у коллектива. «Ох!» — только и смог выдавить из себя Купидончик, перелетавший от одного действующего лица к другому. — Значит, Нине Петровне рассказала Наталья Александровна, а Наталье Александровне рассказала Лариса Петровна, — раздражённо сказала Елена Владимировна. Ей уже начинал надоедать этот балаган. — Это не коллектив педагогов, а, извините за сравнение, какое-то сборище баб базарных! — не удержалась она от злой реплики. — Итак, Лариса Петровна, все ниточки к вам. Расскажите же нам, что произошло на капоте. «Неужели, действительно там что-то было, а я не увидела. Может, на меня нервное помутнение нашло? Аня вчера побоялась, постеснялась об этом сказать… И сейчас Лариса Петровна-Орлиный Глаз нам такое выдаст, а ей дури хватит с подробностями… — Елена почувствовала, как вспотели ладони, стало душно. Она расстегнула пуговку на блузке. — Все дороги ведут в Рим! — не преминул уколоть историк, который не любил эту «сексотку с тетрадкой», как он про себя называл завуча. Лариса Петровна повернулась к Наталье Александровне, сидящей неподалёку, и, кипя праведным гневом воскликнула: — Да разве же я говорила, что видела?! Теперь настал черёд Наталье Александровне зардеться как маков цвет: — Но вы же сами говорили, что стоны было слышно очень хорошо… — Про стоны, может, и говорила, — нехотя согласилась Лариса Петровна и добавила с жаром: — а вот, что видела, это уже ваша бурная фантазия! — Ну Наталья Александровна жжёт! — загоготал физрук на всю учительскую. — Но я подумала, если стоны слышно, — принялась оправдываться та, вся красная как варёный рак. Елена Владимировна испугалась, вдруг ещё удар её хватит. Решила перевести внимание на Ларису Петровну, которая победно улыбалась, ещё не ведая, что и её не минует чаша сия. — Лариса Петровна, вчера вы говорили, что были от машины на расстоянии примерно сорока метров. Это какими же громкими должны быть эти стоны? — сердито произнесла директор и добавила раздражённо: — Да ещё и возле трассы с непрекращающимся движением транспорта. «А слух как у собаки, а глаз как у орла», — произнёс нараспев историк. Купидончик заулыбался и спрятал флакончик в колчан. Здесь он точно не понадобится. Елена посмотрела на часы — до конца перемены пять минут. Нужно заканчивать этот водевиль. Судя по смущённо улыбающимся лицам, вопрос исчерпан. — Коллеги, прошу вашего внимания! — она поднялась со стула. Большинство глаз устремилось на неё. — Мне очень стыдно! И за тех, кто распускал слухи, и за тех, кто слушал. И слышал! — она не удержалась от шпильки в адрес Ларисы Петровны, которая сидела, потупив голову, несчастная. Да вот жалко её не было. — Конечно, сплетни — это в первую очередь развлечения. Только ведь за удовольствия приходится платить. В этом мы сейчас с вами убедились. Я обращаюсь ко всем! Пожалуйста, впредь не руководствуйтесь убеждением, что при отсутствии информации любые версии допустимы. Как минимум, это непорядочно! Давайте на работе работать, а не обсуждать личные вопросы. Поверьте, здоровая, рабочая атмосфера в коллективе сплотит его значительно лучше, чем сплетни. Анна Николаевна, ещё раз извините, пожалуйста, за произошедшее недоразумение. Я уверена, что люди, повинные в оном, обязательно попросят прощения… Её дальнейшую речь прервал звонок. Директор махнула рукой в знак того, что педсовет закончен. — Кто на урок, поспешите. Лариса Петровна и Наталья Александровна, после уроков зайдёте ко мне, — сказав эти слова, она ещё раз окинула внимательным взглядом учительскую. Видно было, что всем неловко. Мельком взглянула на Аню. Та перебирала стопку тетрадей на столе, наверное, собиралась на урок. «Молодец! Отлично держалась! — Нужно будет сказать ей спасибо за те слова. Надо же… Благодарить за то, что послала! — пряча улыбку вышла из учительской. — Анна Николаевна, вы уж не сердитесь на нас! — пробасил физрук. — Во народ до жареного оголодавший! — и он захохотал. Остальные тоже заулыбались. Послышалось «извините», «простите». Аня улыбнулась в ответ, прощающе махнув рукой, сказала хрипло: — Ладно, проехали. Моргнула глазами, потому что их уже начинали жечь подступившие слёзы. Почувствовала, как одна всё-таки поползла по щеке. Напряжение стало отпускать. Начало познабливать. Схватив классный журнал, тетради и сумку, поспешила к выходу. Хотелось бежать, прыгать или просто закричать — адреналин ещё зашкаливал. Сейчас бы пойти к Елене и поблагодарить за всё, что она сегодня для неё сделала! И поцеловать, и обнять! «Стоп!» — остановила мысленно себя. — Ей твои поцелуи точно не нужны!» Помрачнела, но спустя несколько секунд опять заулыбалась — из такого дерьма выбралась! Да ещё и победителем! И всё это только благодаря Елене!