Айзаве нужен отдых

У Айзавы день не задался. Он плетётся с кипой бумаг в руках и что-то себе бормочёт под нос, ворчит, не обращает внимания на тихий гул из минувших кабинетов и даже кое-как наслаждается тишиной. Блаженство. Ученики на уроках, его собственные дети… студенты заслуженно отдыхают после очередного нападения злодеев. Отчёты, злодеи, снова отчёты… Надоело. Айзава тихо вздыхает, надеясь, что очередное своё нападение злодеи отложат на недельку или две. По его виду, конечно, не скажешь, — он по обыкновению встрёпан, щурится с лёгким таким презрением, лёгкая небритость так и красуется на уставшем лице — но он устал. Абсолютно заебался. Для зоркого глаза заметно, что небритость переросла в среднюю щетину, что вздыхает он как минимум раз в две минуты, а глаз, похоже, дёргается. Ужас, одним словом. Как жаль, больно и прискорбно, что Хизаши Ямада, его дорогой коллега и друг слегка непроницателен. Немножко недогадлив. Или же абсолютно слеп. И Айзава осознаёт это уже третий раз за день и чёрт бы подрал этого Ямаду и его незатыкающийся рот. — Шота! — блистательно свежий и бодрый Хизаши нагоняет его только выйдя из учительской, в которой только-только закончилось совещание, — Ну чего ты так рано ушёл? К птенчикам своим спешишь? — Хизаши, — вздох, — закрой рот и иди по своим делам. — Эй, ну это же шутка была! Тот совсем несильно толкает в плечо, в шутку, но Айзава поклясться готов — убьёт. Пара листов чуть не свалились со стопки. — Пошутил, минимум на день выполнил, можешь идти. — Да ладно! Понимаю, беспокоился. Но они дети сильные, да и… серьёзно, это вряд ли дело рук Лиги. Эти двое злодеев были какими-то ну слишком отсосными, не думаешь? — Эти двое «отсосных» злодеев всё ещё представляли угрозу. С Лигой мы тоже не считались до инцидента в лагере, а в итоге? А в итоге мне ебаться с бумагами. Опять. Под конец его ответ переходит в бурчание, да такое, что Хизаши приходится прислушиваться. -…очередная бессонная ночь… — Слушай, ты слишком зациклился на этом. Тебе нужно… расслабиться! Хех, по старой дружбе и помочь могу, — ухмыляется Хизаши и вновь играючи толкает друга в плечо. Айзава останавливается. Пауза длиною в секунду, в пять секунд. Даже Хизаши как-то уж сильно напрягается и нервно сглатывает. Айзава тихо вздыхает и как-то слишком уж уставше-агрессивно смотрит на своего друга. — Ямада, прекращай страдать хернёй, тем более в школе, и лучше помоги мне разобраться со всем этим, — он кивает на свою ношу, — а потом, может быть, на что-то и рассчитывай. Здесь школа, а не домик для уте… Секунда — бумаги разлетаются, Ямада смеётся, а дверь подсобки с грохотом захлопывается. Айзава чувствует, как подбиваемая усталостью злость закипает внутри, и стискивает челюсти, в надежде успокоиться, сохранить своё безразличие… выходит дерьмово. Он уже даже не осознаёт, что схватил друга за грудки и прижал к стене. Падают швабры, вёдра — Айзаве плевать. Сейчас он хочет втолковать своему дорогому другу пару простых истин. А Ямада… не выглядит напуганным. Что-то даже остывает в Шоте, когда он видит эту ухмылку и слышит тихий, победный смех. — Обычно тебя не так просто вывести из себя, а, Шота? Раздражение вскипает вновь, и Айзава скалится. Усиливает хватку. — Чего ты, блять, добиваешься, Хизаши? — Я просто хочу чтобы ты расслабился! — Ямада подмигивает и за талию приобнимает, — Ну же, Шо-ота. Давай сейчас ты просто расслабишься, выпустишь пар… а потом пойдём домой и я помогу тебе с отчётами. Айзава… дрогнет. Колеблется и не может решить, что же в такой ситуации делать: можно согласиться и получить удовольствие (а впоследствии и помощь), а можно гордо поправить свои ленты и удалиться, напоследок кинув «неделю без секса». Однако же выбор становится немного легче, когда рука Ямады бесстыдно бежит с живота вниз, несколько грубо устраиваясь меж ног. Айзава тихо шипит. Положение улучшают лишь бесформенные штаны, и то, не сильно помогают. Айзава вновь тихо шипит. — Совсем стыд потерял. Резкое движение — перехват, разворот, активация квирка. Ямада прижат к стене, волосы и ленты Айзавы взмывают вверх, и — что самое приятное — Хизаши лишь беспомощно и разочарованно стонет, пока Айзава прижимается к его заднице. В подсобке тесно, вот и стоит прижаться поближе. Шота позволяет себе пару дразнящих движений — вверх и вниз — и Ямада бесстыдно льнёт к нему, упирая руки в стену. Руки Айзавы переходят на талию друга. — Тц, бесстыдный, наглый да ещё и о мой хер трёшься, как псина течная. Нравится тебе это, а, Хизаши? А в ответ — тихий стон. — Как я и думал. Резкими движениями он спускает джинсы Ямады вниз, собственные штаны тоже долго не ждут — в них становится тесно. Тц, в трусах не лучше. Член чуть ли не пульсирует, требуя внимания, и Ямада, судя по всему, это желание уже готов удовлетворить. Поскуливает, рукой тянется к собственному паху… — Даже не думай. Ленты окружают шею Хизаши, плотно вжимаются в нежную кожу, заставляя того откинуть голову и вернуть дрожащую руку к стене. — Ты сам хотел, чтобы я расслабился. О тебе речи не шло, так что даже, блять, не думай. А Хизаши хрипит-стонет. Старательно кивает. Отлично. Больше ничего не сковывает. Слюной Айзава смазывает свой член — альтернативы в подсобке не найдёшь — и невольно подаётся вперёд, к прикосновениям. Всё таки, Хизаши прав. Это то, что Айзаве сейчас чертовски сильно нужно. Ленты ослабевают хватку, падая на плечи Хизаши. Айзава направляет член ко входу. — Какой поддатливый, — еле усмехается он, без излишних усилий проскальзывает внутрь, — Нетерпиливая сука. Неужели растягивал себя? Готовился к этому? Хизаши дрожит, вновь кивает и хочет рот раскрыть — не может. Глаза Айзавы всё ещё горят красным, волосы всё ещё в воздухе. Ни слова не обронить, одни лишь стоны и скулёж. — Как же ахуенно, когда ты затыкаешь свой рот. И, без лишних предупреждений, входит на всю длину. Хизаши хочет кричать, а не может. Может лишь рвано дышать и стонать, чувствуя себя заполненным. Может лишь стонать, чувствуя укусы на плечах. Хизаши может лишь хрипеть, когда ленты вновь затягиваются на шее. Рывок — Хизаши откидывает голову невольно, словно кто-то натянул поводок. И так почти и есть — откровенно трахая Хизаши, Айзава натягивает свои ленты и целует-лижет-кусает плечи. Каждый толчок отдаётся в самом низу, где касаться запрещено, а потому Хизаши только и остаётся, что подаваться желанному Айзаве навстречу. Айзава вновь усмехается. Одна рука — на талии, другая же скользит с живота Хизаши ниже и ниже, дразняще медленно и тягуче. Грубая рука обхватывает напряжённый член. — Неужели встаёт на такую грубость? — Айзава глубоко входит и будто требует ответа у невольно молчащего друга, — Ну же. Тебе нравится, Хизаши? Ответом — скулёж. Медленные, размеренные движения — вверх и вниз, вперёд и назад. По члену Айзавы стекает слюна, что вскоре заполняет и Хизаши с характерными хлюпающими звуками. Удары бёдер о бёдра. Сбитое дыхание. Стоны. У Хизаши дрожат ноги. Айзава натягивает ленту. — Хочешь кончить, Ямада? Не стесняйся, — и рукой Шота движет всё быстрее, — Вот только оттирать всё тут будешь сам. Тряпкой? Языком? Смотря как я тебе прикажу, сука. Стоны нарастают и Хизаши будто послушно высовывает язык. Пара грубых толчков — Шота чувствует, как к его руке стекает семя друга, однако останавливаться он и не намерен. Он входит грубо, резко, быстро. У самого уже туман и белая пелена перед глазами, ноги сводит. Вся энергия будто уходит вниз, заставляя инстинктивно двигаться всё яростнее и яростнее, всё быстрее и быстрее. Он подносит мокрую руку к губам Хизаши, подставляет два пальца. Собственное семя размазывается по губам Ямады. Но он послушно приоткрывает губы и берёт пальцы в рот. Если бы мог, Хизаши уже бы кричал. Айзава не церемонится — кончает, не покидая Хизаши. Вся энергия будто ушла из тела, излившись в задницу дорогого Ямады. Ленты и волосы опускаются, глаза возвращают свой нормальный цвет, а Хизаши позволяет себе громко и чётко выразиться — «блять.» Нехотя, Шота, тяжело дыша, выходит из него. Натягивает штаны. Направляясь к выходу, он лишь бросает последний взгляд на друга, оценивает столь сладкую картину: Хизаши отдышаться не может. Он отворяет дверь нараспашку. — Отчёты принесёшь домой. И, усмехаясь, уходит, пока Хизаши Ямада захлопывает дверь и орёт ему вслед. Пожалуй, день Айзавы всё-таки удался.