Повелитель востока

Я посмотрел на его лоб. — А это что? «Боевое» ранение? Он рассмеялся. — Ну, что-то вроде того. Я подумал, что таким он мне просто до безумия нравится: растрёпанный, ненакрашенный, какой-то удивительно естественный и живой. Я подумал, что ему очень идут эти растянутые штаны, заляпанная апельсиновым соком слегка сползающая с плеча футболка и сбившийся набок пучок на голове. Хотя я никогда не был ценителем взбалмошных личностей, но Мирай, определённо, сумел пошатнуть мою уверенность в выбранных идеалах. Мы помолчали. Наверное, он не считал нужным что-то добавлять, а я просто не знал, как начать. Молчание не было неловким — мне нравилось ощущение тепла и комфорта, густо пропитавшее, казалось, даже бетон стен. Нравилось сидеть на светлой кухоньке и рассматривать падающие на линолеум светлые полосы. Я уткнулся носом в свою чашку, глубоко вдохнул чуть сладковатый запах кофе. У него получался совершенно особенный кофе без сахара. Крепкий, но не ядрёный, с лёгкой горчинкой. Он варил его сам, периодически забывая, и тогда с тихим матом забавно носился по кухне, пропихивая сквозь решётку на старенькой газовой плите салфетки. Сегодня обошлось без эксцессов, и теперь он сидел напротив меня, подобрав под себя ноги, немного похожий на взъерошенного воробья. Довольно щурил болотно-зелёные глаза, кажущиеся сейчас почти колдовскими, подставляя щеки тёплому солнцу. Я ещё раз окинул взглядом помещение, пытаясь придумать, как завязать разговор. Посмотрел в окно на далёкое по-весеннему голубое небо. Не удержался. — Ты специально так квартиру выбирал? Он снова улыбнулся: — Всё думал, когда спросишь. Ты удивительно тактичен, — улыбка стала лукавой. — Для тёмного мага. — Эй! — я изобразил обиду. — Не такие мы и плохие. — О, поверь, я знаю, — он многозначительно поиграл бровями, фыркнул со смеху. — Я как-то ехал на работу утром, увидел в окно этот дом в лучах солнца и понял, что хочу здесь остаться. Конечно, летом без кондиционера не выжить, но оно того стоит. Да и цена приятно удивляет. Я кивнул, и мы снова замолчали. На этот раз заговорил он. — Брось, я прекрасно понимаю, зачем ты пришел. Тоже будешь пытаться меня отговорить? Я покачал головой. — Не думаю, что в этом есть смысл. — Правильно думаешь, — он сделал глоток, поставил чашку на стол, захватывая горячий фарфор с забавными совами в кольцо длинных пальцев. Я невольно зацепился взглядом за по-девчачьи длинные ногти. Спросил: — И нормально тебе с такими когтями? Он поднял руку, поворачивая к себе ладонь тыльной стороной, словно до этого не обращал внимания на эту часть тела, пожал плечами, от чего растянутый сверх всякой меры ворот футболки коварно сполз, обнажая острую линию плеча и росчерк ключицы. — Привык уже. Для нас это было нормально — скакать с темы на тему, периодически то уплывая в непонятную даль, то вновь возвращаясь к сути. — Ты ведь знаешь, что это попахивает идиотизмом? — Знаю, — просто ответил Мирай, глядя мне в глаза. — А сейчас ты спросишь, зачем мне это. И я отвечу, что просто не могу иначе, понимаешь? Я вижу в этом свой последний шанс. — Шанс умереть пораньше? — Очень смешно, — он хмыкнул. — Да и потом, не такая уж и большая цена. В конце концов, я уже и не уверен, что хочу жить долго. Он обхватил себя руками и отвёл взгляд. — Каждодневная рутина меня убивает. Как представлю, что придется всю жизнь жить, скрываясь, как будто я совершаю что-то противозаконное, отшучиваться от вопросов о женитьбе и детях, ходить каждый божий день на работу и люто ненавидеть понедельники и своего босса… нет уж, лучше договор. — С демоном. — И что это меняет? Фактически, я даже душу не продаю, если уж углубляться в веру. А демоны… демоны — это просто человеческое наименование. — Знаю, — я вздохнул, поднимая руки и признавая своё поражение. — Наверное, во мне говорит скорее не страх за тебя, а обиженное самолюбие, почему именно тебе выпал джекпот резко подняться не просто в элиту, а на недосягаемую высоту сильных мира сего. Прости. — Брось, ты готов это признать, — он подался вперёд, накрывая мою руку своей. Его ладонь была сухой, а пальцы ближе к кончикам становились почти ледяными. Я перевернул свою и отодвинул безнадежно остывающий кофе немного в сторону, согревая его пальцами обеих рук. — Ты опять лягушка. Давай вторую, — он со смешком исполнил мое требование. — Если отбросить банальную зависть, я даже рад за тебя, — я погладил увитое синеватыми венами запястье большим пальцем. — Скучать с такой жизнью определённо не придется. — Именно поэтому ты — человек, которому я доверяю и буду доверять. — Очень трогательно. Он фыркнул. — Говнюк ты. Испортить такой момент… Я рассмеялся. С души как будто многотонная плита свалилась, стало так невероятно легко и спокойно — Мирай понял меня, а я его. Он забрал назад свои руки, снова обхватил ими чашку, рассеянно поглаживая изображение забавно нахохлившегося филина в ночном колпаке. — И что теперь? Типа, я не имею ни малейшего представления, как происходит вселение демона. Ты для этого должен месяц пить кровь девственников по три глотка перед сном или?.. — А ты хочешь побыть кандидатом? Нет, всё куда проще. Он поерзал, вытягивая затекшую ногу вниз, он часто жаловался, что спустя некоторое время ноги жутко затекают, но продолжал поджимать их под себя. Сейчас Мирай как будто весь подобрался, слегка подаваясь вперёд. — Летом пройдёт ритуал принятия, и я стану официальным вместилищем, а пока просто пытаюсь понять и упорядочить в голове всю информацию по всем делам. И знаешь, это какой-то кошмар, на который я сам подписался. Я приподнял брови. — Что ты имеешь в виду? — Я договорился с демоном, что он даст мне определённую «свободу». Наступил мой черёд подаваться вперёд: — То есть? — Ну, как-то сформулировать-то правильно. Обычно демон не всё время присутствует в Сосуде, но когда проявляет себя — полностью перехватывает контроль. — А в твоём случае, ОН согласен на равноправие? — догадался я. — Да, что-то вроде. И предвосхищая твой следующий вопрос, его выгода — это развеянная скука. Ну и сильный Сосуд. Я изогнул бровь, невольно окидывая взглядом достаточно малогабаритного человека напротив. Он недоумённо нахмурился, чуть поворачивая голову, потом выдохнул «а» и хмыкнул. — «Сильный» не в этом смысле. Грубо говоря, я способен вместить намного больше процентов сущности, чем большинство. — Э-э-э… «демонической», ты имеешь в виду? Он пожал плечами. — На самом деле, любой. «Ангельской» тоже. И изнашиваться моё тело будет намного медленнее. Не год за три, а год за два, так что проживу всё-таки дольше, если, конечно, не перегружаться. Я немного растерялся даже от такой информации. Глупо спросил: — Почему тогда не ангелы? — Так все равно умирать, а у демонов условия оказались выгоднее и с ними можно хотя бы договориться, — он пожал плечами, как будто бы это было чем-то само собой разумеющимся. Я сделал очередной глоток ставшего уже тёплым кофе. Пока ещё можно пить. Он тоже сфокусировал внимание на напитке, поднимая чашку и опираясь о стол локтями обеих рук. Мерно тикали на стене часы, где-то за окном шумела автострада, слышались резкие звуки клаксонов, голоса людей. Я допил, поднялся и пошел к мойке. Как-то уже само собой повелось, что здесь я иногда ощущал себя в большей степени «как дома», чем в собственной квартире. Громко ударилась струя о дно раковины. Я подправил температуру, взял губку. Со спины прижалось тёплое тело, и его руки проскользнули под моими, опуская в раковину ещё одну чашку. — Огромное тебе спасибо. Он отошёл, судя по всему, вообще вышел из кухни — за шумом воды его шагов не было слышно. Я домыл вторую чашку, тщательно вымыл турку и оставил всё на столе на подставке. Когда я повернулся, его на кухне уже ожидаемо не оказалось, но из глубины квартиры слышался приятный голос диктора новостей. Мирай нашёлся на диване в комнате. Он сидел, уже привычно забравшись на сиденье с ногами, и читал что-то в телефоне, периодически хмурясь. Я в очередной раз подумал, что ему бы, наверное, пошло быть девушкой. О, из него определенно вышла бы удивительная девушка. Я присел рядом, он, не отрываясь от экрана, перебрался ко мне под бок, устраиваясь поудобнее, запихал под моё бедро ледяные ступни. Я осмотрелся в поисках пледа, потянулся за ним — Мирай недовольно заворчал, когда тепло под боком исчезло, и укрыл нас обоих. Глаза закрылись сами собой, стоило только откинуть голову на спинку. Всё-таки очередной ритуал порядком поистрепал мои и без того не безграничные силы. Мирно жужжал на фоне телевизор — участники очередного реалити-шоу пафосно доказывали друг другу своё моральное превосходство. По телу расходились приятное тепло. Я расслабился, впервые за долгое время позволяя неконтролируемому рою мыслей заполнить мою голову. Я думал обо всём: об участившихся случаях порывов, о смерти Джеты, об Александре, о том, что ещё немного в таком режиме, и мы все просто сдохнем от истощения. Думал о Мирае, его выборе, о том, что во мне живёт эгоистичное желание не отпускать его, не лишаться этой тихой гавани. А о чем думал он, я не знаю, да и мало ли, какие мысли могут гулять в голове без пяти месяцев Повелителя Востока.