Арка поцелуев

       Хёнджин тяжко вздыхает, прикрывая глаза, когда понимает, что его просто никто не слушает. Кто-то что-то говорит про омелу (либо Чонин, либо Минхо – разобрать невозможно), кто-то про то, что Чанбин – идиот (Хван молча соглашается с данным фактом утверждением Сынмина), а кто-то просит всех заткнуться к чертям (Чан перекрикивает всю толпу, однако это не помогает совершенно).        Хёнджин начинает жалеть, что вообще согласился жить с этими придурками.        Нет, они не живут всей толпой вместе (Хёнджин бы тогда застрелился в первый же день их совместного проживания), однако по какой-то неясной причине они вдевятером каждый вечер собираются здесь. Вообще, у старших отдельная квартира есть, тремя этажами выше, а Чонин и вовсе с родителями живёт, но это никого не смущает (кроме Хвана, естественно).Но сегодня они перешли черту.        Вся эта игра с «Аркой поцелуев» не понравилась Хёнджину ещё на этапе предложения этой очень глупой идеи, потому что никого из восьмерых своих друзей он не собирался целовать. Остальных же почему-то это всё настолько заинтересовало, что следующий час они провели за обсуждением правил. Хван их не слушал, ничего не предлагал и лишь иногда предпринимал неудачные попытки остановить эту катастрофу.        Чонин в один момент вскакивает с дивана, хлопает в ладоши и объявляет их «прекрасную» игру открытой. Хёнджин обречённо стонет, закрывая лицо ладонями, пока остальные радуются, да так громко, что Джисон просыпается и непонимающе оглядывается по сторонам.Чан его неожиданно обнимает, смеётся звонко и тянется к щёчкам Хана. Хван на это лишь глаза закатывает, отворачиваясь. Чанбин перестаёт разговаривать с остальными, замечая немного отстранённого младшего, и пересаживается к нему. - О, наш Хвани, ревнует, - противно тянет он, пытаясь обнять Хёнджина. - Что за чушь, хён? Кого? – младший пытается Со отпихнуть. - Всеми любимую белку, кого ж ещё?        Чанбин громко смеётся, привлекая внимания остальных.Хёнджин глаза закатывает, вставая со своего места и обещая себе, что пока вся эта шумиха с «гениальной», «интересной» и «увлекательной» игрой не закончится, он будет обходить арку в зал каждый чёртов раз. Даже если ему будет лень или он будет слишком уставшим, но он точно пойдёт самым длинным путём, чтобы к нему «случайно» кто-то не завалился (Хёнджин уверен, что его тупые друзья будут подставлять друг друга).        Первая неделя проходит на удивление спокойно. Хван упорно игнорирует каждые взвизгивания, радостные восклицания своих друзей, когда кто-то сталкивается под аркой. Он старается игнорировать возмущение остальных, вновь и вновь обходя это «проклятое» место, показывая, что не намерен участвовать в этом абсурде.        Одними из первых под аркой встречаются Сынмин с Чанбином, и Хёнджин ждёт, что Ким начнёт ныть и просить всех забыть об этом инциденте, однако младший лишь немного краснеет, поглядывая на Со. Все вокруг начинают пищать от радости и громко удивляться, когда смущённый Сынмин чуть наклоняется и целует удивленного Чанбина в щёку, а следом убегает. Никого совершенно не волнует то, что Ким, вообще-то, нарушил одно из самых главных правил (целовать можно было только в губы), потому что сам факт того, что он это сделал, перекрывал все остальные мысли друзей. Хван стоит немного в стороне, подмигивает замершему Со и уходит, не желая больше выслушивать крики этой «обезумевшей толпы».        Через три дня после удивительного случая под аркой сталкиваются Минхо с Феликсом. Хёнджин кривится, глядя на уж слишком счастливых друзей, которые под громкие крики начинают целоваться. Хван вообще-то ничего против не имеет, но смотреть на них в такой момент – противно. Хёнджин не может даже представить, что с ним случится, если он попадёт под эту арку с кем-то из их компании. Минхо с Феликсом приходится буквально растаскивать, из-за чего Хван кривится ещё больше и старается побыстрее уйти из комнаты, чтобы не видеть, как эти двое будут оправдываться перед друзьями.               Вторая неделя начинается прекрасно – никто под арку не попадает, да и игра, кажется, постепенно забывается, чему Хёнджин очень радуется. Хван в какой-то момент понимает, что не он один этого проклятого места избегает – он часто сталкивается с Джисоном в узеньком коридоре.Впервые за долгое время они чем-то стали похожи. Чанбин достаёт постоянно – говорит, что однажды карма за этими двумя придёт, и им поцеловаться придётся. Хёнджин же лишь глаза закатывает, потому что он лучше застрелится, чем поцелует Хана.        Карма всё же и правда приходит. С момента начала игры проходит целых 12 дней и несколько часов, и после этого Хван умирает. Не в прямом смысле, к сожалению, но всё же. Прекрасные, лучшие и самые любимые друзья громко смеются, наблюдая за двумя злыми парнями. Хёнджин впервые нарушил свои правила и всё же решил пройти через арку – он слишком устал за день, чтобы обходить это всё. Остальные это без внимания не оставили и буквально запихнули в проём сопротивляющегося Хана.        Хвану на Джисона смотреть противно иногда бывает, что уж тут говорить про поцелуй с ним, но друзья их окружили и просто так свалить куда-то не дадут (а если всё же и получится, то они всем скопом обидятся сильно, а ему придётся искать новую квартиру). Хан отчего-то слишком неуверенным и смущённым выглядит, а ещё, кажется, тоже сбежать хочет. Хёнджин цокает недовольно, слыша: «Ну? Ребята, давайте быстрее, а то мы так помрём быстрее, чем вы поцелуетесь!», и к младшему приближается. Джисон пол разглядывает, вздрагивает, когда Хван свою руку ему на плечо кладёт и медленно голову поднимает, сталкиваясь с раздражённым взглядом старшего. Хёнджину почему-то в этот момент хочется убедиться, что всё в порядке, что в этом ничего такого нет. Возможно, это связано с тем, как сейчас выглядит обычно всегда уверенный Джисон. Хван спросить так и не решается – выглядеть это будет слишком странно, потому что их даже хорошими знакомыми назвать трудно.        Они с Ханом никогда не ладили толком, да и общались редко. У них просто друзья общие, да и живут они вместе (выбить разные комнаты было слишком трудно – Сынмин с Феликсом были уверены, что совместное проживание должно пойти на пользу их отношениям) – на этом-то всё и заканчивается. Хёнджин даже не знает, где младший учится вообще, да и на кого тоже.        Хван наклоняется к младшему, целует в щёку и отстраняется быстро, собираясь всё же добраться до прихожей. Друзья, правда, не рады подобному совершенно – начинают протестовать и останавливают его всей толпой. Хан потирает рукой свою щёчку, выглядит растерянным и не обращает никакого внимания на весь тот хаос рядом с ним. Хёнджин ноет, что Сынмин также Чанбина поцеловал, но его никто не слушает. - Давай нормально, Хван. Уже надоело следить за вами. - Так не следите. - Давай уже.        Джисон вздрагивает, стоит Хвану вновь слишком близко оказаться. Хёнджину в этот момент просто хочется застрелиться к чертям – он и так потратил много сил, чтобы поцеловать младшего в щёку, а теперь… Чанбин, зараза такая, подгоняет «милую парочку» и обещает, что заплатит за их свадьбу. Хван последнюю фразу мимо ушей пропускает, наклоняется немного и кладёт руки свои на талию. Хан даже не спрашивает, почему старший вновь собирается поцеловать его, - просто как-то тяжко вздыхает и еле кивает после головой. Хёнджин думает, что этот поцелуй, наверное, самый странный и неловкий за всю его жизнь. Джисон ему даже не отвечает, просто замирает и хватается за рубашку Хвана. Старший же пытается все восклицания и крики предателей игнорировать, старается хотя бы чуть-чуть расслабить Хана и отстраняется чуть позже также быстро, как и в первый раз. - Ну вот, так бы и сразу.        Хван лишь закатывает глаза на это и уходит всё же в магазин, стараясь забыть про это.        Забыть про этот случай не получается. И дело тут далеко не в друзьях, которые напоминают про это (потому что они по какой-то неясной причине этого не делают), просто этот момент из головы Хёнджина исчезать, видимо, не собирается, и ему это не нравится совершенно. Чанбин в какой-то момент напоминает, что к нему всегда можно прийти, чтобы поговорить. Хван первое время даже порывается несколько раз это сделать, но останавливает себя в последний момент –надеется просто, что в один момент перестанет об этом думать.        С Джисоном они всё также не общаются, только помимо той неприязни и капельки ненависти между ними также начинает витать неловкость и смущение. Все это прекрасно замечают, но поднимать эту тему не решаются, давая возможность разобраться парням самим. Но собираются ли они это делать? Конечно же нет.        К Со Хёнджин в один момент всё же приходит, молча сидит на кровати старшего и так не решается заговорить. Чанбин тяжко вздыхает, вставая со своего места и следом протягивает: «Я не смогу тебе ничем помочь, Джинни, пока ты сам не поймёшь в чём хотя бы приблизительная проблема». Хван на это кивает и уходит сразу же из квартиры старших. В чём хотя бы приблизительная проблема? Хотелось бы Хёнджину знать. Он теперь на Джисона смотрит чаще, закрывается немного в себе, за разговорами друзей не следит, да и вообще будто в каком-то своём мире витает постоянно. Сынмин шутит, что это Хан на него так влияет. Хёнджину же не смешно совершенно, потому что, кажется, это действительно так и есть.        Третья неделя в начале проходит спокойно, а чуть позже происходит то, что Хван отказывается принимать. Они теперь напоминают про игру через раз, поэтому Хёнджин начинает через арку чаще проходить, надеясь, что это скоро и вовсе забудется. Вечером четверга они, как и обычно, собираются вместе. Одна троица, правда, опаздывает – они извиняются по телефону, обещают, что купят чего-нибудь вкусного в качестве извинения, и приходят спустя двадцать три минуты с начала посиделок. Чанбин с пакетами сразу заворачивает на кухню, забирая с собой Сынмина, а вот Чан с Джисоном вместе в зал идут. Феликс неожиданно радостно начинает махать руками и тыкать изредка на арку, после чего к нему остальные идиоты подключаются. Бан пытается утихомирить всех, Хана медленно заталкивая обратно в прихожую. Никто, правда, не затыкается – они даже зовут Чанбина с Сынмином, чтобы те помогли. Чонин просит Хёнджина к ним присоединиться, на что тот только хмурится – раньше он бы сделал это, хоть и игру терпеть не может, но сейчас отчего-то не хочется. Яну он не отказывает никогда, поэтому младший удивляется сильно, а чуть позже как-то странно улыбается, будто что-то поняв. Хван незаинтересованно на взбудораженную толпу смотрит, собирается уйти, но замирает в последний момент.        Внутри что-то ломается, когда Чан всё же сдаётся и притягивает Джисона к себе за талию, улыбается нервно немного и спрашивает, не против ли тот. Хан качает головой, окончательно разрушая Хёнджина – он начинает злиться. Если за поцелуями остальных было смотреть противно, если самого Джисона целовать было ещё противнее (да кому ты врёшь?), то сейчас Хвану хочется выстрелить не в себя, а в чёртового Бана, который, кажется, стоит себе и наслаждается поцелуем с Ханом. Хёнджин приходит в себя в тот момент, когда друзья начинают громко смеяться, трогать покрасневшие ушки Чана и шутить. Хван замечает, что Джисон почему-то смотрит именно на него, но придавать этому какое-то значение не собирается, разворачиваясь и уходя к себе.        Чанбин появляется в комнате неожиданно, свет даже не включает, лишь садится рядом и тянет: «Ну, мелкий, дождался?». Хёнджин привычно бросает: «Это ты сейчас меня мелким назвал?», но Со даже не реагирует на это – серьёзен, видимо. Хван глаза прикрывает, чертыхается, вновь вспоминая поцелуй с Джисоном, а следом злиться начинает – вместо него самого в голове Чан появляется, и его это так сильно раздражает. - Ревновать не очень хорошо, знаешь. - Лезть не в свои дела тоже, знаешь. - Значит мы оба не самые прекрасные люди, да?        Хван на это не отвечает ничего.Чанбин прощается быстро и уходит из комнаты, оставляя Хёнджина наедине с мыслями. Он правда… ревнует? Джисона? Человека, к которому кроме неприязни и даже немного ненависти никогда не испытывал? Хван в замешательстве.        Чем больше проходит времени, тем больше Хёнджин начинает думать о том, что его друзья либо что-то задумали, либо полные идиоты, от которых лучше сбежать побыстрее. Проходит чёртов месяц, Хвану уже хочется снести эту арку к чертям, потому что с каждым днём он начинает злиться ещё сильнее. Он начинает следить за Джисоном, за тем, чтобы никто рядом с ним особо не ходил, и ловит себя на мысли, что это просто ненормально.        Ещё более ненормально вот так ловить Хана и затаскивать к себе в комнату, не обращая внимания на удивлённых Феликса с Сынмином. Джисон ничего не говорит, не спрашивает, даже на старшего не смотрит. Хёнджин пытается придумать, что сказать, потому что он не знает, зачем вообще это сделал, а отпустить его спустя несколько секунд пристального разглядывания – странно. К Хвану и так слишком много вопросов в последнее время. - Старайся не ходить через арку. Ты понял меня?        Хан сразу же голову поднимает, удивлённо на Хёнджина смотрит, но вновь ничего не спрашивает – лишь кивает два раза. Старший после этого отпускает Джисона и отходит назад, а тот буквально вылетает из комнаты. За дверью слышится «Какого чёрта только что произошло вообще?» Сынмина и «Сон-и? Всё хорошо?» Феликса. Хван старается об этом не думать.        Хан и правда начинает вновь обходить арку, не обращая внимания на вопросы остальных, пока Хёнджин спокойно выдыхает каждый раз. Хвану жить становится легче и спокойнее, потому что целуются все его остальные друзья, а Джисон в безопасности. Хёнджину от этой мысли так хорошо на душе становится, что вопросов к самому себе становится всё больше. Правда длится это спокойствие Хвана недолго – на четвёртый день уставший Хан направляется в зал, обнимая проклятого Чана. Хёнджин просто надеется, что сейчас все потеряют память мгновенно и никто упоминать про чёртову арку не станет. Хван думает, что выбирать друзей он не умеет совершенно. Эти ужасные люди про игру вспоминают сразу же, в комнате воцаряется хаос, кто-то кричит, кто-то смеётся, пока Чан вновь пытается успокоить толпу.        Хёнджин злится сильно, в голове крутится «Ревновать не очень хорошо, знаешь» голосом Чанбина. Со неожиданно появляется рядом, руку на плечо кладёт и сжимает слегка, наблюдая не за тем, что происходит под аркой, а за тем, как меняется в лице младший. Хван кривится, глядя за уже знакомой картиной, а следом порывается подойти к парочке. Чанбин это замечает сразу же, останавливает и хмурится. Хёнджин на это внимания не обращает, потому что Джисон, чёрт возьми, сам тянется к лицу Бана. - После такого мы обязаны сходить на свидание, - смеётся Бан, обнимая младшего. - Я не против, хён.        Со утаскивает Хвана в спальню, стараясь тихо закрыть дверь, и произносит: «Тебе стоит успокоиться, чтобы дел не натворить». Хёнджин со старшим спорить не собирается, садится на кровать и руками лицо закрывает. Чанбин присаживается рядом, обнимает крепко и предлагает поговорить. Хван отказывается, уверяет, что сам во всём разберётся, и совсем тихо благодарит.        Чтобы дел не натворить. Хёнджин заснуть всё никак не может, ворочается постоянно и уворачивается от подушки, которую в него кинул Сынмин. Он неожиданно с кровати встаёт и выходит из комнаты, отмахнувшись от удивлённого соседа. Хван быстро у другой спальни оказывается, дверь всё никак не решается открыть. Внутри светло, что удивительно. На него сразу две пары глаз смотреть начинают, но что-то спросить так и не решаются. Хёнджин подходит к Джисону, заставляет чуть подняться и аккуратно щёчку поглаживает. - Я против. - Что?        Хван не отвечает, наклоняется ниже и собирается поцеловать, только вот Хан упирается руками в плечи, отодвигает чутка и вскакивает с кровати, к Феликсу направляясь. Хёнджин хмурится немного и уходит из комнаты сразу же. Что ты, Хван, чёрт возьми, делаешь?        Джисон с Чаном на «свидание» и правда идут. Злятся на друзей, которые их парочкой начинают называть, и вновь поправляют: «Это просто прогулка, вы даже можете пойти с нами». Чанбин Хвана от глупого «Я с вами» останавливает, просит успокоиться, а после собирается выйти в окно. Чонин, чёрт бы его побрал, показывает на арку пальцем и злорадно хихикает, сразу же за хёнами прячась. Хёнджин нервно смотрит то на Со, то на своих друзей, а следом качает головой и чуть отходит, давая понять, что целовать Чанбина он не собирается. Старший, в прочем, делает то же самое, но когда остальную ораву это останавливало? Хван замирает, стоит на Джисона посмотреть. Хан выглядит слишком странно – Хёнджин не понимает, что тот сейчас чувствует. Хван замечает, как Сон сжимает свои руки в кулаки и отворачивается, когда Со всё же сдаётся и к младшему начинает подходить.        Следующая неделя проходит слишком напряжённо. Хёнджин старается полностью разобраться в себе, пока Хан избегает его любыми способами. Никто тему их отношений не поднимает, даже шуток никаких нет. Друзья даже не упоминают больше про арку, даже если Хван или Джисон пройдёт там с кем-то – то ли это Чанбин так постарался, то ли остальные не такие уж и идиоты (или это Сынмин показал себя во всей красе после поцелуя Хёнджина и Чанбина).        Со предлагает вновь поговорить, но Хёнджин в очередной раз отказывается. Старший просто желает удачи и просит со всем этим не затягивать. Потом, правда, психует и в один прекрасный день признаётся, что Джисон им с Чаном вынес уже весь мозг «прекрасным, шикарным и потрясающим» Хван Хёнджином. Младший закатывает глаза, просит перестать шутить и сталкивает Чанбина со своей кровати. - Все знают, что этот придурок влюбился в тебя ещё тогда, когда вы только встретились. - Я попросил, хён. - Я не шучу, Хёнджин. - Ты издеваешься? Мы не переносим друг друга, ты же знаешь. - Да? Именно поэтому ты тогда ревнуешь его?        Хван замолкает. - Просто признайся ему уже. Вы оба надоели уже всем.        Просто признайся.        Признайся в чём?        Хёнджин Чанбина из комнаты выгоняет вместе с Сынмином и просит не появляется здесь ближайшую вечность, за что ему прилетает от Кима сразу же. Хван знает прекрасно, что кроме него и Джисона в квартире больше нет никого (Феликс неожиданно улетел к родителям ещё два дня назад). Это же прекрасное время, чтобы поговорить, верно? Он находит Хана в гостиной, садится рядом на диван и неожиданно младшего обнимает. Джисон еле находит в себе силы сказать: «Хван, ты чего?», но ему не отвечают. Хёнджин ловит себя на мысли, что хотел бы так сидеть чаще. Хан его не отталкивает, продолжая зависать в телефоне, ничего опять не спрашивает и не говорит. - Чанбин-хён сказал, что ты уже давно влюблён в меня. - Ммм, дальше что?        Хван удивляется – Джисон даже отрицать не собирается видимо. Спрашивает так, будто интересуется сколько сейчас времени. Хёнджин сразу же весь настрой теряет, пялится на младшего и не находит, что ответить. Дальше что? Хван не уверен в ответе. Хан будто знал это заранее – хмыкает как-то грустно и встаёт с дивана, направляясь к себе в комнату. Хёнджин останавливать его не собирается – решает сначала продумать, что младшему сказать.        Просто признайся.        Как вообще можно спокойно признаться человеку в чувствах?        Джисон как-то смог.        Хван всё ещё не понимает, как Хан так спокойно об этом сказал. Будто это что-то настолько очевидное и привычное… или это просто Хёнджин не замечал? Для Хвана Джисон всегда был просто сожителем, с которым были не самые лучшие отношения, а теперь вот так неожиданно и странно… Хёнджин просто не понимает, каким образом это произошло. «Это всё чёртов Чанбин с его разговорами», - проносится в голове. Возможно, он бы даже оставил момент с признанием на потом, чтобы у него было больше времени подумать (о чём?), только вот они не так уж и часто могут оказаться наедине. Сынмин вернётся буквально через пару часов, а через несколько дней вернётся Феликс, который не будет отлипать от Хана первую неделю точно.        Джисон не обращает внимания, когда дверь в спальню хлопает, а рядом кто-то присаживается. Хёнджин вдруг тяжко вздыхает и быстро проговаривает: «Кажется, я тоже в тебя влюблён», следом добавляет «возможно» и заканчивает предложение: «Я не уверен вообще-то». Хан хмыкает лишь, поворачиваясь к старшему. «Я заметил, что ты не уверен». Джисон говорит слишком тихо, морщится немного и в глаза Хёнджину так и не смотрит. Хван замечает, что у того чуть ушки покраснели, и улыбается слегка. И вот это чудо призналось первым? Вау. Хёнджин считает это очаровательным. - Чего ты лыбишься, придурок? - То есть ты сначала признаёшься, что влюблён в меня, а следом называешь придурком? - Ты вообще не уверен, любишь ли меня, так что не тебе меня судить, ясно?        Джисон прячется под одеялом, заставляя старшего рассмеяться. Хван тихо просит вылезти из своего укрытия, а следом неожиданно выдаёт: «Ну, вообще-то я ревновал тебя, хах». Хан смеётся тихо, после говоря: «Я тоже», и выглядывает немного из-под одеяла. Хёнджин в нос целует быстро, замечая, что теперь краснеют не только уши, но и щёчки. Джисон что-то бурчит недовольно, хоть и улыбается. Хван тянет: «Теперь ты точно ни с каким Бан Чаном нигде целоваться не будешь, понял?». Хан смеётся громко и обещает, что целовать будет теперь только одного человека, даже если для этого ему придётся обходить одну проклятую арку за километр.