Хорошее место с Хорошими последствиями

– Барри, тревога в Голд Сити Банк, – после щелчка послышался голос Циско из наушника. – Негодяи? – спросил Барри, предполагая самое очевидное и меняя траекторию движения. – Не знаю, получаю доступ к камерам. Сейчас... Нет, не они. Это та новенькая. Как тебе «Нокаут»? Барри только головой покачал, подбегая к банку. Новая мета появилась неделю назад, навела шороху. Природа её сил пока не поддавалась анализу, просто люди впадали в кому, несколько из них умерло. Кейтлин с Циско проводили исследования, но пока ничего. Однако это не означало, что Флэшу не стоило вмешиваться здесь и сейчас. Барри влетел в банк и огляделся. Большинство людей сидело или лежало на полу, к счастью, вроде в сознании, а эта девица стояла у касс и кричала на служащих, чтоб те быстрее набивали сумку деньгами. – И почему каждый дурак, получивший мета-силы, сразу идёт грабить банк? Совсем нет воображения? – привлёк к себе внимание Барри. И тут же рванул в сторону, так как мета-женщина вскинула руки, и в его сторону понеслась какая-то почти прозрачная волна её силы. Барри ещё побегал туда-сюда, выбирая удобный момент, чтобы задержать подозреваемую, как заметил движение сбоку. В руке у какого-то мужчины (Барри видел его со спины) показался пистолет. Только геройства от жителей не хватало, убьётся же! Или попадёт в кого не того! Да и вообще, преступников, даже мета, лучше брать живьём, особенно, когда их жертвы всё ещё в коме, и способа им помочь пока не нашлось. Барри налетел на привстающего мужчину и прокатился с ним по полу. – Ты что творишь, Скарлет? – зашипели под ним. – Снарт?! – а этот проходимец здесь что забыл? А, ну да, банк. Что ещё тут ему делать? – Тебя что, опередили с грабежом? – Издеваешься? Слезь с меня и... осторожно! – крикнул он. Барри обернулся, но уже ничего не успел сделать, прежде чем их накрыло волной Нокаут. Обычно, когда тебя уверяют в том, что «всё хорошо», то это повод начать переживать, что это самое «всё» не так уж и хорошо. Но почему-то этой надписи на стене, что появилась первой после открытия глаз – этой надписи хотелось верить. Вот просто так. Верить и всё. Как и этому мужчине – Майклу, что пригласил в кабинет. И когда тебе говорят, что ты умер, – это тоже сложно принять так просто. Но немного утешает это «Ты – Барри Аллен – хороший человек, ты в Хорошем Месте». Приятно, знаете ли, получить подтверждение тому, что и так, конечно, знаешь (он – супергерой в конце-то концов!), но всё равно приятно. Надпись на стене продолжала говорить правду, пусть голова и слегка кружилась от всего этого – от десятка кафе с замороженным йогуртом (серьёзно, кому столько йогурта надо? Но не Барри судить создателей Рая, раз его сюда пустили) до некой Джанет – персонализированной системы помощи всем в сообществе, знающей абсолютно всё во Вселенной и способной создать всё что угодно по любому запросу, лишь бы обитатели Хорошего Места были счастливы. Вот и решение проблемы с йогуртом, кстати – всегда можно попросить нормальное мороженое, что Барри тут же и сделал. А потом... потом Майкл сказал, что Вселенная подбирает в Хорошем Месте каждому идеальную пару – родственную душу. Родственные души существуют. Существуют. Надо же. Барри не мог себя назвать счастливчиком в любви – большую часть жизни бесплодно вздыхал по Айрис, веря, что они созданы друг для друга. Пытался, конечно, строить и другие отношения, каждый раз верил в великое «долго и счастливо», настраивал себе воздушных замков, потом разрушавшихся болезненно и жестоко. И вот теперь сама Вселенная подобрала ему идеальную пару, того, с кем Барри будет счастлив. Вечность. Кого-то, кто будет для него и только для него, кого-то... – Его зовут Леонард. Леонард, надо же, забавно, прямо как Леонард... Снарт?! Нет-нет-нет, этого быть не может! Но за открытой дверью странно выглядящего домика (Барри не очень обращал внимание, правда, ему было не до того) обнаружился именно Капитан Холод собственной персоной. Язык прилип к нёбу, воздуха ощутимо не хватало даже на самое простое словечко. – Леонард был доктором из Врачей Без Границ, спасал жизни, привлёк огромное количество средств для строительства больниц и школ в странах Третьего Мира. – Д-доктором? – только и сумел выдавить из себя Барри. – Доктором, – с лёгкой улыбкой кивнул Снарт. Так, будто всё происходящее здесь было абсолютно нормальным и приемлемым. Так, будто в грёбанном Раю супергерою не подсунули в «родственные души» грёбанного суперзлодея, чуть ли не главного врага и вообще форменного засранца под видом какого-то там доктора-мецената! – А вы?.. – О, а Барри имел не менее замечательную историю! Он был супергероем, представляете, Леонард? – Супергероем, надо же. Очень захватывающе! – Снарт серьёзно закивал. – Думаю, вам есть что обсудить, удачи вам! – Майкл хлопнул в ладоши и как-то уж очень быстро ретировался, захлопнув за собой дверь. – Приветик, Скарлет, – Снарт хищно улыбнулся, окончательно развеивая сомнения в том, что это какой-то очень подозрительный двойник. – Снарт! Какого жуя! Что?! Я хотел сказать жуя! Нет, не жуя, а... Да гладь! – Фу, пацан, какие грязные словечки. Тут такого не одобряют, вот и не дают оскорблять чужой слух. – Да не суть! Меня больше интересует какого форта ты тут делаешь?! – Живу. Странный домик, правда, клоуны эти на стенах, когда у остальных особняки... Не очень похоже на идеальное жильё в Раю. – Вот именно! В Раю! Что ты делаешь в фортовом Раю, Снарт?! – Я же уже сказал – живу. – Это место для хороших людей, а ты... ты... Ты!.. – Видимо, достаточно хорош, раз меня пригласили. – Только ты не был никогда доктором из Врачей Без Границ. – Напутали чутка. С кем не бывает? Подумаешь. – Я... я всё расскажу Майклу! – Да ладно тебе, Скарлет, ты так не поступишь, – и почему Снарт выглядел таким спокойным и уверенным в себе? Ведь одно слово – и он вылетит отсюда как пробка! – С чего бы это? – А как же твоё вечное «ты можешь быть лучше»? Отказываешься от своих слов? Внезапно решил, что я недостоин спасения и вторых шансов? – И я должен врать ради тебя? Позволять уйти от ответственности после всего, что ты натворил?! – Пошлёшь меня на вечные муки? В свой первый день в Раю ты пошлёшь кого-то на бесконечные мучения просто из принципа? Как не по-геройски, как не благородно. – Ты... да ты!.. – Я, – Снарт пожал плечами. – И кстати, у нас же было соглашение, не помнишь? Я не убиваю, ты не сдаёшь меня властям. – Это то соглашение, по которому ты шантажировал меня тайной моей личности? То самое? Если не заметил, тут это не имеет значения, – Барри сурово сложил руки на груди. – Это лишь одно из внешних обстоятельств, – отмахнулся Снарт. – Ну или повод заключить договор. А соглашение у нас было именно об убийствах. – Ты в загробном мире, тут не получится никого убить, даже если захочется. – Какие детали, – фырк был очень пренебрежительным. – И соглашение я соблюдал вплоть до... ну, сам понимаешь. А ты внезапно решил нарушить данное слово? Так мало нынче стоит честь героя? – Не смей тут ничего устраивать! – и, наверное, это было поражением. А судя по ухмылке Снарта... именно этим оно и было. Чёрт. (Ну хоть в мыслях ругаться получалось нормально). – Да, кстати, сегодня приветственная вечеринка у наших соседей. Ну, в том огромном дворце, не то что в моём мелком дурацком аляповатом домике. – Тебе вообще тут и шалаша не полагается, не забыл? – Барри устало свалился на диван в «мелком дурацком аляповатом домике». – Да что ты заладил-то? Наслаждайся загробной жизнью, а не... вот это, – Снарт неопределённо махнул рукой. Барри уставился на него с немым укором. Надеялся, что этот самый укор дойдёт до адресата. Ах, мечты. Заодно Барри позволил себе немного понаблюдать за своим практическим неизменным противником в столь необычной обстановке. Необычно было видеть Капитана Холода без его парки, очков и криопушки на бедре или же в руках (обычно дуло пушки было направлено на самого Флэша во время тех встреч в той жизни). Без этой самой парки (и криопушки – это главное) Снарт даже был похож на нормального, приличного человека. Может, даже на доктора. Доктора же могут в свободное время носить простые джинсы и рубашку с рукавами на три четверти? Возможно, дело было в том, что глубокий синий цвет рубашки выгодно подчёркивал цвет глаз Снарта, и это... что? Так, ладно, вот сейчас можно было признать, что мысли ушли куда-то не туда. И вообще, какая разница, что носит этот преступник, ведь он всё равно преступник! Преступник, обманом или по ошибке попавший в Рай. И естественно, что в Раю ему выдали рубашку, в которой он выглядит... да не важно как он выглядит! Чёрт! Вечеринка – это нереально. Барри стоило бы наслаждаться заслуженным отдыхом в Хорошем Месте, но всё, о чём он мог думать, так это о Снарте. Хотя бы о том, что Снарт обязательно выдаст себя, и виноват в его вечных мучениях будет обязательно Барри. Почему именно он? Да вот потому, что вечно оно так случается. Даже если Снарт сам будет виноват (а он и так виноват – он суперзлодей!), то всё равно спихнёт ответственность. Чёрт, а если здесь узнают, что Барри скрыл личность Капитана Холода, то его не отправят вниз следом? Чёрт-чёрт-чёрт! И где сам Снарт-то? Наверное, решил дома посидеть – хорошо. А то с него сталось бы ворваться сюда в своей любимой парке с любимой же криопушкой в руках (Джанет бы попросил создать, наверное) и потребовать отдать все украшения, часы и кошельки, угрожая своим оружием. Что ещё от него ждать-то? Явно не того, чтобы этот самый Снарт в идеально подогнанном костюме-двойке итальянского пошива (спасибо Айрис за ускоренный курс модных костюмов в рамках подготовки к её свадьбе с Эдди) будет мило общаться с хозяйкой вечера о творчестве Моне. Застал Барри лишь уже окончание диалога, так как считал невежливым отталкивать людей со своего пути, как бы ни хотелось быстрее добраться до Снарта и спасти ситуацию. Впрочем, кажется, тот уверенно держался сам. И с каких пор Капитан Холод разбирается в творчестве импрессионистов? – Так приятно поговорить со знающим человеком, Леонард, – Тахани (так её представил Майкл) улыбнулась и слегка коснулась руки Снарта своей. И надо же, тот не стал ей эту самую руку отрывать за нарушение личного пространства – чудеса да и только. – Даже на аукционах порой не встретишь понимания. А я говорила уже, что помогала организовывать аукцион в Сотбис, где одна из картин Моне была продана за рекордную сумму? – Как жаль, что на следующий день эту картину украли, правда? – по губам Снарта пробежала улыбка. И что-то Барри подсказывало, что эта улыбка была куда более искренней, чем все предыдущие. – Вы правы, такой ужас! И прошу меня простить, Леонард, я обязана пообщаться с другими гостями, как полагается истинной выпускнице Хэдфорширской школы Благородных Девиц. – Понимаю, – кивнул Снарт. – Это ты украл ту картину? – прошипел Барри, как только Тахани переместилась к следующему гостю. – У Лизы страсть к импрессионистам. Я всего лишь хотел сделать хороший подарок ей на день рождения и порадовать младшую сестрёнку. Разве это делает меня плохим человеком? – Не выворачивай! Ты украл картину за пятьдесят миллионов долларов! – Пятьдесят четыре, но кто считает? Всё ради улыбки сестры, Скарлет. – Это всё равно плохой поступок! – Да ладно тебе, не я один тут плохиш. – Ну да, конечно. – Конечно. Вот, например, эта Тахани. Никогда не видел более фальшивого человека. Ах, я собрала шестьдесят миллиардов долларов для благотворительности, ах, восемь персонажей Игры Престолов были списаны с меня, и, о ещё, я уже говорила, что была музой База Лурмана и вдохновила Илона Маска на исследование космоса? И это только за две минуты разговора. – Ну... она выдающаяся личность. – Выедивающаяся личность, скорее. Вые... короче, ты понял меня. – Не суди всех по себе. Снарт закатил глаза и подхватил два низких стакана с алкоголем с подноса, буквально сунул один из них Барри в руку. Барри на автомате отхлебнул из своего. Коньяк, кажется, хотя он мало в этом понимал. – Она просто та ещё индюшка. – Индюшка? – Ну, как надутый индюк. Только индюшка. Надутая. Барри отхлебнул ещё. В желудке стало тепло и... кажется, в голове зашумело? Видимо, суперметаболизм ушёл вместе суперскоростью, которую ему не оставили в загробном мире. За скорость было обидно, но как же давно он не чувствовал опьянения... И что-то подсказывало, что это – единственное, что будет его спасать на протяжении... вечности. И тут раздался крик. Тахани. Она оглядывалась вокруг себя, подбирала пышные полы платья, смотрела себе под ноги. – Никто не видел моего ожерелья?! – спрашивала она раз за разом. Потеряла или?.. – Его тоже ты утащил?! – с трудом не переходя на крик предъявил свою претензию Барри. Снарт пожал плечами, но выглядел собой очень довольным. – Поверить не могу... – Украсть ожерелье с шеи хозяйки вечера при полном зале гостей? О, этот неизвестный вор очень хорош и не растерял своих навыков со смертью. – Ты невозможен! Зачем?! – Да перестань, пацан. Новое себе у Джанет попросит, делов-то. – Сам бы попросил у Джанет такое же, если так на побрякушки потянуло. – И где здесь интерес? – спросил Снарт, явно наслаждаясь творящимся у него под носом хаосом, к которому приложил руку. – Боже, ну зачем? – простонал Барри. – Мне было скучно, – ответил Снарт, будто бы это всё объясняло. Глотку обожгло, когда Барри залпом опрокинул в себя коньяк, но ему это было необходимо. И надо бы взять себе ещё, иначе... иначе будет совсем плохо. Барри надрался. Сильно надрался. Это было так очевидно... Пацан совсем пить не умеет. Лен уже пожалел, что всунул ему тот бокал. Думал, что парнишка чуть выпьет, расслабится, перестанет портить всем и конкретно ему веселье, но нет, это же Флэш. А Флэш вечно рушил все самые хитровыделанные и, не побоимся этого слова, гениальные планы. Вот сейчас это долговязое нечто доёбывалось до монаха, давшего обет молчания, судя по словам Тахани. У такой болтушки такая молчаливая родственная душа. Иронично. Или даже логично – равновесие в силе. Но монаха следовало спасать от неуёмного энтузиазма Барри. И после этого кто-то скажет, что Леонард Снарт – плохой человек? – Пошли, Барри, пошли, не надоедай людям, – как можно мягче начал увещевать Лен, так же мягко подталкивая Барри к выходу. Не стоит тут устраивать сцен, правда? – Но я просто к тому, что это одна большая подлянка! И вообще это... м-м-м-м!.. – Барри замычал ему в руку, которой Лен закрыл этот болтливый рот. Хорошо хоть начал говорить с тем, кто ничего выдать не может. И что он только успел выболтать, интересно? – Мой... родственная душа немного... не умеет пить. Бредит от этого порой, говорит такую ерунду, все сценаристы фантастических сериалов позавидовали бы. И нам пора, пора, кому сказал?! Барри вновь замычал, замахал своими длинными конечностями, чуть не заехал Лену по носу рукой – было бы очень неловко. – Пошли, пацан, проспишься, водички выпьешь. Да хватит уже вырываться! Отконвоировать пьяного супергероя (бывшего супергероя?) было тем ещё подвигом, а этот мальчишка ещё и умудрился стойку с креветками свалить. Ну что за растяпа? Хотя бы болтать перестал, даже когда Лен отпустил его рот. И то благо. – Так, где ты живёшь? – задал Лен очень важный вопрос. – У Джо. – Нет, ты не понял. Сейчас. Где ты живёшь сейчас? – В хор-р-р-рошем месте! – Да тля! Конкретнее, пожалуйста. – Божечки, я такой пьяный... – А я и не заметил, – Лен закатил глаза. – Я не был пьяным с тех пор, как стал Флэшем. Не получалось. Фортов супермеболи... мелибо... Короче, не мог я напиться! А сейчас я такой пьяный... Пацана совсем разморило. Ладно. Придётся к себе в тот аляповатый ужас тащить, не позволять же этому идиоту шататься тут по округе, выбалтывая все секреты. Чужие секреты. Дурацкий план был – дать ему выпить. Идиотский. Его Мик покусал перед смертью? Ещё бы вспомнить, как он умер... Проснулся Лен от взрывов. Первым делом он скатился с постели и потянулся за криопушкой, но её не оказалось на привычном месте. Да и кровать с окружением тоже привычными не были. А, точно. Он же вроде как умер. И попал в некое подобие Рая (пусть Майкл и говорил, что термин не совсем верный, так как авраамистические религии во многом были неправы) по ошибке. Попал сюда с этим нелепым супергероем в нелепом костюме из красной кожи (только без костюма). Но это никак не объясняло взрывов за окном. Как и то, почему за окном все бегают по улице, а за ними носятся огромные надутые индюки. А взрывы были от чего-то, что выбрасывало в воздух фиолетовый дым с блёстками. О, и ещё все эти бегающие люди были в одежде одинаковой расцветки: в жёлто-синюю зигзагообразную полоску. – Что происходит? – спросил Барри, слезая с дивана, куда Лен его вчера сгрузил перед тем, как уйти спать к себе. – А я еду? Кстати, а Барри был в том же костюме, что и вчера (логично), но расцветка была, как и у тех людей на улице. Лен взглянул на себя. А вот на нём были обычные чёрные пижамные штаны и серая футболка. Интересно. Они вышли на улицу. Может, и не стоило, так как стекла дома уже не заглушали общий шум и гам: крики, взрывы, гоготание (или как там это называется?) индюков. А когда они дошли до площади, где им показывали вступительное видео в первый день, с неба посыпались украшения. А точнее сотни копий того колье, которое вчера неким случайным способом переместилось с шеи Тахани Лену в карман пиджака. А по небу поплыли огромные креветки. Всё чудесатее и чудесатее, как говорила одна героиня книги. В этом хаосе на них налетели Майкл и Джанет. И они тоже были в этом жёлто-синем ужасе. – Что происходит? – выпалил Барри. – Мы не знаем! Найдите укрытие! Это какая-то катастрофа! – Майкл экспрессивно всплеснул руками. – Но почему?.. – Не знаем! Я собираю людей у Тахани для обсуждения возможных причин, как только мы прогоним индюшек! – Майкл унёсся прочь, за ним побежала и Джанет. – Ну, думаю нам стоит послушаться и вернуться, – вздохнул Лен. – Но как же люди?.. Мы же должны помочь! – возразил Барри. – И как ты собираешься помогать? Ты без своей скорости, пацан. Пусть всесильный Архитектор и не менее всесильная ассистентка разбираются. – Но... Договорить Барри не успел – его пришлось буквально выдернуть с пути очередного индюка. – Скорее, сам убьёшься, Скарлет. – Я не могу убиться, мы уже мертвы, забыл? – Тогда тем более, смысл кого-то спасать? Никто не убьётся, все счастливы, пошли уже. – Это всё из-за тебя! – выдал Барри, как только за ними захлопнулась дверь дома. – Это почему ещё? – Это же очевидно! Ты назвал Тахани надутой индюшкой – и по улице бегают огромные индюки. Шарообразные! Будто их надули! Ты стащил её колье – и такие же посыпались с неба! – А ты свалил столик с закусками – по небу поплыли креветки. – Это ты меня напоил! – Я дал тебе один стакан! Надрался ты уже сам! – Из-за тебя я надрался! Тебе здесь не место! – Да ладно, Скарлет, ты так в этом уверен? – Уверен! – Барри даже и не подумал попытаться распознать сарказм, хотя тот был уж слишком очевиден. – Ты буквально суперзлодей! – Я не суперзлодей, – не оценил Лен. – Самый настоящий суперзлодей! – Я – вор. Не суперзлодей. – У тебя даже кодовое имечко есть! – У тебя тоже. – Но ты под своим совершал преступления. – Ну да. Воровал. Я же вор. – С пафосной кличкой. – Не я придумал, спрос с твоих умников. – Будто ты сопротивлялся и сам себя так следом не называл! – Всё равно не аргумент. – А как же суперзлодейский прикид? – Это парка, пацан, от холода пушки. И защитные очки. Тоже из-за пушки. Она, знаешь ли, светится ярко. – И сама по себе пушка! Специально сделанная для того, чтобы останавливать супергероя – меня. У тебя главный враг – супергерой! – Ну что поделать, если ты так любил за мной таскаться. Приходилось соответствовать. Чтобы, знаешь, красть. Как вору. А то мешаются всякие. – Я не таскался! – Красненький чуть не захлебнулся от возмущения. И надо признать – так мило и забавно выглядел. Как щеночек, впервые увидевший зеркало. – Я останавливал суперзлодея! – Вора. – Простого вора я бы давно победил. – Ну так я же не просто вор. Я – гениальный вор. – Ага, и суперзлодей. – Да ты заедал! – Тем не менее, тебе тут не место! Из-за этого рушится всё! – Это смешно! Целый мир рушится из-за... чего? Из-за одной побрякушки, одной точной ремарки... – Оскорбления. – ...и перевёрнутого столика с креветками? – Но тем не менее это происходит. Из-за тебя. На тебе даже единственном нет этих странных шмоток. – А ты – мой подельник. Так что из-за тебя тоже. Сдашь меня – потонешь за мной, Скарлет. – И что ты собираешься делать? – Барри обиженно надулся и уселся на диван, где до этого пускал пьяные слюни. – Во-первых, не пороть горячку. Надо разобраться, что тут вообще происходит. Только да... шмотки. Где бы достать такие? – У Джанет попроси, – буркнул пацан. – Хм... Джанет! – крикнул Лен в потолок. – Приветики, – Джанет, как и всегда, появилась за правым плечом. Лен едва не двинул ей на чистых рефлексах. Нельзя же так людей пугать! – Эм, Джанет... скажи, а кто-нибудь может узнать то, о чём я тебя попрошу? Майкл, например? – Уверяю вас, всё что происходит между нами, – полностью конфиденциально. К моим данным не имеет доступа даже Архитектор. Так какое порно вы хотели бы посмотреть? – спросила она всё с той же дружелюбной улыбкой. – Порно? Так, ладно, про это позже поговорим, – конечно же, что же эти святоши могли попросить другое, стесняясь огласки? – Джанет, ты могла бы мне достать такие же шмотки, как и у всех? Ну, жёлто-синие? – Конечно, – на руках Джанет появился сложенный комплект одежды. – Ага, спасибо. Пока. Ну, одна проблема решилась. А теперь надевай на мордаху своё любимое растерянное выражение, да именно такое, и пошли слушать, чего умного скажут наши распорядители. – А по поводу, ну... Что значит «позже поговорим»? – Ты про порно? – Лен прыснул со смеху. – Ох, мальчик... Понимаю, может быть для тебя это всё в новинку. Давай я тебе поясню. Иногда между взрослыми людьми происходит нечто, что в народе называется сексом... – Да знаю я, что такое секс! – перебил его Барри и аж подскочил от возмущения. Учитывая, что он всё ещё сидел на диване, это выглядело презабавно. – Но ты правда будешь просить у Джанет порно? – А почему нет? То что я старше тебя на двадцать лет, не значит, что я совсем уж старик. А у мужчин бывают, знаешь ли, потребности. – Мне не десять! – Я как бы в курсе, пацан. – Но это значит... эй, ты не выглядишь на сорок пять! – Спасибо за комплимент, Скарлет. Но давай ты будешь рассказывать о том, как я привлекателен, после этого идиотского собрания, а? – Ничего я не говорил о твоей привлекательности, Снарт. – Лен, пацан. – Что? – Раз уж мы родственные души и прочая лабуда, так зови меня по имени. Хотя бы на людях. – Радуйся, что я на людях не зову тебя Капитаном Холодом. – И кто теперь на кличках зациклен? Боже, Скарлет, я всё понял. Тебя это заводит! – Что?! Нет! – Барри поперхнулся, а потом ещё и покраснел. Доводить его было просто неописуемым удовольствием. – Да ладно. Отвешиваешь мне комплименты, возмущаешься по поводу порно – ревнуешь? Скарлет-Скарлет-Скарлет... Теперь я понимаю, почему ты так любил наведываться на мои ограбления, – всё ради прекрасного меня? – Да пошёл ты! – Ну, видишь, парень, всё налаживается, – заявил Лен, удобно располагаясь на собственном диване. Одежда на жителях приходила в норму, по улицам больше не бегали гигантские символы Дня Благодарения. А Флэш почему-то опять потащился за ним, а в свой дом, где бы и каким бы он ни был. – Я принял решение, – заявил пацан весь из себя такой серьёзный. К косяку прислонился, руки на груди сложил. Ну прямо иллюстрация к картине «воспитатель в детском саду устраивает выволочку». Не то чтобы Лен ходил в детский сад. – Ну, просвети же меня тогда. – Ты должен стать лучше. – М? – Я серьёзно, Снарт. Может ты сюда и попал – очевидно по ошибке – но так продолжаться не может. Пусть ты и был плохим человеком и не соответствуешь этому месту, но станешь соответствовать. Хоть немного. Придётся тебя учить. – И кто же меня будет учить? Ты что ли? – А кто ещё? Тем более, что рассказать о твоей ситуации никому не выйдет – значит, вариантов не остаётся. Я буду тебя учить быть хорошим человеком. – О, это будет забавно. Кстати, о порно. Отличный сюжет про заумную училку и горячего студента, – не смог не подначить Лен. Ну умора же! – А ещё я переезжаю к тебе, – пацан чуть покраснел, но продолжил говорить серьёзно. – У тебя тут есть гостевая комната. Буду следить за твоими успехами, а также чтобы ты чего не натворил. Опять. – Твои подкаты всё более и более прозрачны, Скарлет. Уверен насчёт гостевой комнаты? У меня большая и холодная постель. Ледяная, я бы даже сказал. – Заткнулся бы. – О, что, слишком быстро для тебя, Флэш? Тогда, пожалуй, позову Джанет и расспрошу о местном каталоге порнухи. – Ты невыносим! – Барри всплеснул руками и утопал по направлению к гостевой комнате. И очень выразительно хлопнул дверью. – Итак, профессор, с чего начнём? – Лен как самый прилежный в мире мальчик сложил руки на колени и уставился на нервно вышагивающего по комнате Барри. – Ну же, рассказывай, что такое хорошо, а что такое плохо. – Да запросто! – Барри внезапно остановился и всплеснул руками. – Воровать – это плохо! – Совсем-совсем плохо? – уточнил Лен. – Совсем-совсем. – Без исключений? Просто плохо и всё? – продолжил допытываться Лен. – Просто плохо. Снарт, что ещё ты хочешь услышать? Воровать – плохо. – Ну ладно, а позволить умереть невинному ребёнку – плохо? – Конечно плохо! – А что хуже? Ну, не воровать и позволить умереть ребёнку или воровать, но не позволить умереть? – Ты серьёзно будешь сейчас заливать про «украсть булку ради голодающей семьи»? Ты крал алмазы, картины, деньги, то колье просто ради развлечения, форт тебя побери! – Но начал я воровать, чтобы прокормить сестру, пацан. Наш папаша пропивал деньги вместо того, чтобы тратиться на памперсы или еду. И при том был грязным копом, который не отдавал своего, в том числе детей органам опеки. Даже когда его выгнали со службы, связи у него оставались. Так я поступал плохо или хорошо, Скарлет? – А потом? Потом ты продолжал красть! – А потом я попал в колонию для несовершеннолетних, вылетел из школы из-за проблем с законом и никогда не смог бы обеспечить с таким послужным списком достойную жизнь себе и сестре в рамках закона. Так что, пацан, не тебе судить. У тебя были все шансы – у меня нет. – Мне тоже пришлось несладко, Снарт, знаешь ли. Мой отец тоже в тюрьме и... – Ага, только тебя вырастила любящая семья, – перебил его Лен. – Семья праведного копа, у тебя были образование, связи, сытая жизнь. Тебе не приходилось думать о том, как бы прокормить себя или тех, кого ты любишь. А потом и вовсе получил суперспособности. Ты оторван от мира, пацан, живёшь в мире пони и радуг. И моральный абсолютизм – очень инфантильная позиция. – Моральный абсолютизм? – Философская концепция, где каждое действие является хорошим или плохим вне зависимости от обстоятельств и контекста. Как я уже сказал, – очень инфантильно, пацан. Реальность разбивает такие иллюзии, что возвращает нас к аргументу про твою оторванность от этой самой реальности. – Но хотя бы можешь согласиться с тем, что убивать плохо? – То есть полицейский, который при задержании террориста стреляет в того, не давая ему взорвать себя и окружающих, – плохой человек? – Перестань всё выворачивать! – Барри выглядел ну очень злым и раздосадованным. В волосы свои цеплялся, превращая причёску в полнейший беспорядок. С точки зрения Лена, это выглядело очень мило и забавно. – Я лишь пытаюсь добавить немного логики, только и всего. – Но ты не террористов убивал, Снарт! – И перестал это делать, если не помнишь. Так что я уже был на пути к исправлению, не думаешь? – Ты убил своего отца! – Он вставил бомбу в мою сестру! И собирался убить тебя! Не собираюсь за это извиняться! – Только не говори, что ты сделал это ради меня! – Ради Лизы. Но и мысль о твоей смерти мне никогда особо не нравилась. Если не забыл, то первым делом, выбравшись из тюрьмы, я пришёл предупредить тебя о Мардоне и Джесси. – Послушать тебя, так ты просто герой, блин! – Твои слова, не мои. – Но ты можешь хотя бы признать, что есть очень плохие вещи? Безотносительно плохие. Ну, например... м... сексуальное насилие? – Ладно. Это точно плохо. Но не помню, чтобы этим занимался, да и не собираюсь. Так зачем меня этому учить, профессор Аллен? – И воровать просто так, для развлечения тоже плохо! Тебе не нужно здесь никого обеспечивать, не надо думать о еде, но ты всё равно своровал то ожерелье! – Не воспринимал это как кражу, если честно, – Лен пожал плечами. – В крайнем случае это преступление без жертв. – Ты украл ожерелье! У жертвы! – И она может получить сколько угодно таких же. Бесконечность. А математика нас учит, что сколько ни отнимай от бесконечности, бесконечность останется бесконечностью. Поэтому я, по сути, ничего у неё не отобрал. И кстати, говоря о плохих поступках... Как ты считаешь, пытки – это плохо? – Конечно плохо! – Но ты пытал людей. – Я не пытал людей! – Ты запирал мета-людей в клетках без суда и следствия. А постоянное одиночное заключение, согласно позиции всех цивилизованных стран, является пыткой. Ты возомнил себя Богом, который может самолично решать чужие судьбы. Не очень согласуется с Кантовским абсолютным императивом, раз уж ты так любишь позицию морального абсолютизма. – Учения философов, математика... Тебя из школы выгнали, а ты таким легко оперируешь? – Флэш явно съезжал с темы. Правда глаза колет, да? – Выгнали отнюдь не за тупизну. Я всегда любил учиться. И в моей профессии нельзя быть тупым, если не хочешь остаться навсегда шестёркой или быстро загреметь в тюрьму, а то и хуже. – И как же изучения трудов Канта тебе помогало в ограблениях? – Никак. Читал, когда делать было нечего. До наших с тобой весёлых догонялок, я обычно чаще раза в полгода на дело не выходил. Пока следы остынут, пока шумиха уляжется, планирование, трата средств... Надо же было время убивать. – Философскими трудами. – И ими тоже. Но, вообще, Скарлет, я заметил, что ты перевёл тему. Прежде чем других судить, из своего глаза бревно вытащи. – Я попал сюда, значит, я был хорошим человеком, – насупился пацан. – По этой логике и я хороший человек. – Но ты сюда с чужой историей попал, а Майкл знал обо мне всё! О настоящем мне! – И всё же, пытки – плохо. Подумай над этим. И если у тебя нет других инфантильных аргументов, то я пошёл. Меня пригласили на партию в теннис, пойду построю парочку социальных связей. – С каких пор ты в теннис играешь? – Надо же найти себе новое хобби, чтобы скоротать вечность, учитывая, что мой любимый спорт – удирание от копов – тут не распространён. А ты, сделай свою домашку, профессор, если хочешь и дальше капать мне на мозги. – Не стащи там ничего! – кинул ему в спину Барри. – Вот как раз думал украсть пару ракеток. Хотя после Кубка Стэнли – это так себе спортивный трофей, – можно было и не хвастаться, но перед кем ещё, раз никто тут больше о его выдающейся преступной жизни не знает? – Ты украл Кубок Стэнли?! – провокация удалась. Лен обернулся, чтобы полностью разглядеть вскочившего пацана с этим возмущением в оленьих глазах. – Уродливая вещица как по мне, не стоила того. Но я проспорил Мику, так что... Весёлое было время, эх... – И ты говоришь, что Тахани хвастаться любит? Что ты там про брёвна в глазу говорил, а, Снарт? – Да иди ты! – отмахнулся Лен. Общие собрания ничего хорошего не сулили. Но... полёты, серьёзно? Ладно, ради полётов можно было и потерпеть этих излишне благостных идиотов. А потом всё полетело по пизде. Как, впрочем и вся жизнь Лена. Как и загробная жизнь, судя по всему. Сначала эта долговязая выскочка (не Барри, другая выскочка, та, у которой так приятно было стащить колье) предложила набрать добровольцев поубирать мусор, пока все летают. Будто они не живут в волшебном городке, где всё может сотворить эта Джанет даже без щелчка пальцев. Естественно, что поднялась куча рук добровольцев. Ну да, супер-хорошие люди, готовые отказаться от полётов ради уборки. То-то Лен и раньше не знал, что все эти слишком правильные человечки просто ебанутые на всю голову. Комментировать он не стал, просто глаза закатил. А потом эта долговязая выскочка – уже Барри – вскочил со своего стула. – Мы с... – заминка, – Леном поможем! – Ты что творишь, пацан? – прошипел Лен. – Я не отказался от идеи сделать тебя хорошим человеком, – с милой улыбкой, присев обратно, пояснил этот кретин. – А что лучше характеризует хорошего человека, как не отказ от развлечения ради пользы общества? Я согласился хранить твой секрет только при условии, что ты будешь лучше. Пора это продемонстрировать. – Сам получил свои суперспособности, а другим не даёшь даже на денёк? Да что с тобой не так?! – Ненавижу, ненавижу, как же я тебя ненавижу, – бурчал себе под нос Лен, собирая долбанный мусор долбанной палкой с долбанными щипцами в долбанный мусорный пакет. Не мог же он при всех наорать на Барри и показать, как он сюда не вписывается? Так что пришлось убираться. Вместо того, чтобы летать. Зашибись. – Ну, не ругайся, тем более, что здесь такая разруха именно из-за тебя, не забыл? – Барри толкнул его под локоть. – Ненавижу тебя, – повторился Лен, находясь в шаге от того, чтобы эту конечность, что полезла к нему в личное пространство, сломать к хренам. И да, у него был соблазн, как только пацан отвлекался, позасовывать мусор куда-нибудь под коврики или за чужие двери. Огромный соблазн. Особенно когда оставалось совсем немного на полёты. И особенно – особенно! – когда дурацкие мешки из-под мусора порвались (да что это за лажа такая, не должны они быть в Хорошем Месте какими-нибудь если не волшебными, то хотя бы хорошими?) Но нет, Лен не идиот, не-а, не надо тут. Вот засунет он этот мусор не туда, куда нужно, так с неба тут же он и посыплется, это же очевидно! Типа этот мирок такой чувствительный. По крайней мере, к его выходкам. Так что да, Лен не идиот, чтобы так подставиться. Хоть и хотелось этот самый мусор напихать за шиворот Барри или парочке восторженных местных идиотов. Им ещё это и понравиться может. Психи же. – Всё ещё тебя ненавижу, – заявил Лен, когда за ними закрылась дверь дома. Просто чтобы пацан не расслаблялся и не думал, что его влажный взгляд оленёнка Бэмби является индульгенцией на всё. – Да ладно тебе, ну не так уж всё и плохо. – Джанет! – Приветик. – Да твою ж! Не появляйся ко мне так близко. Три шага! Личное пространство! – Как скажешь, Леонард. Всё, чтобы ты был счастлив, – Джанет тут же сделала три шага назад. Ну хоть кто-то человеческий язык понимает. – Ага, чтобы я был счастлив. Тогда мне нужен коньяк. Чёрную Жемчужину достанешь? – Конечно, Леонард, – и да, в её руках оказалось то самое сокровище всех коллекционеров дорогого алкоголя. – Давай две. И ведёрко льда. Заткнись, Барри, – рыкнул Лен, уже видя, как тот что-то там хотел сказать по поводу льда. – Я могу ещё что-то сделать для вас? – спросила Джанет. – Нет. Спасибо. Пока. – Ты что собрался делать? – спросил Барри, как только они остались опять вдвоём. – Напиваться с шиком, не допёр что ли? – Снарт... Лен, ну прости. Ну что мне сделать, чтобы ты перестал дуться? – Отсоси! – рыкнул Лен. Надо же, это умная морализаторская система не стала менять слова. Не слишком грубо? Или потому, что это могло быть реальным предложением, а не только оскорблением? Хотя сейчас этого героя хотелось больше не трахнуть, а придушить. И да, Лен, в отличие от всяких там высокоморальных придурков, не страдал отрицанием и прочей хернёй. Да, он был бы не против поиметь эту вертлявую задницу в излишне обтягивающей красной коже. И был бы не против поставить своего противника на колени. Во всех смыслах. Но сейчас хотелось именно придушить. Или хотя бы от души попинать ногами. Но... Лен мог позволить себе лишь открыть неприлично дорогой коньяк и надраться им до беспамятства. – Опять твои пошлые намёки, – и надо же, пацан опять покраснел. – Опять ты краснеешь, как приходская школьница, – передразнил его Лен, отхлёбывая коньяк со льдом из бокала большой порцией. – Кста-а-а-ати, Ска-а-а-а-арлет, а ты не подумал, что у нас с тобой вариантов, кроме как мы оба, нет? – В смысле? – В прямом. Мы же типа родственные души. Будет подозрительно, если мы разбежимся и станем приставать к кому-то, кто точно так же уже находится в идеальных гармоничных парах, и подобная ерунда. Мало того, что отошьют, так ещё и вопросы начнутся. А ты считаешь себя достаточно высокоморальным, чтобы подвергнуть меня риску вечных мучений ради левого перепихона. Жить с виной не сможешь. Особенно, когда я предупредил, и ты уже не сможешь свою совесть успокаивать «ну я же не знал, ну я же не подумал». Так что да, Барри – или я, или никто. Вечность. – Теперь уже я тебя ненавижу. – Видишь, какая мы прекрасная пара? Даже мыслим одинаково. Так что можем с тобой потрахаться – когда я перестану хотеть тебя придушить – или проси у Джанет достать тебе порно. – Поверить не могу, что застрял с тобой! – Навечно, пацан! – Лен отсалютовал ему бокалом. Так, чтобы и этот придурок чуток пострадал. Лен прикончил примерно три четверти бутылки коньяка (сильно переоценённого на самом-то деле. То есть он был неплох, но не на те десятки тысяч долларов, что требуют на аукционах), когда в дверь постучали. Ну что там ещё? Недостаточно он уже помучался сегодня? В любом случае вставать и идти к двери Лен не собирался. Ну уж нет. В таком состоянии он точно на ком-нибудь сорвётся – Лен себя знал. Он – Капитан Холод, а не грёбанная глыба льда, какой бы имидж он себе ни выстраивал. А вот Барри – этот неуёмный пацан – решил поиграть в гостеприимство. Находясь в чужом доме. Доме своей типа родственной души, живя тут в какой-то мере, но всё же! За дверью обнаружилась Тахани. Да ладно, это уже не смешно! Ну сколько можно? Лен залпом опустошил бокал и подлил себе ещё. Не важно, как хреново будет завтра, сейчас ему не просто хотелось, ему необходимо было надраться. Лен не обращал внимание на то, о чём эти двое там щебетали, сконцентрировавшись лишь на коньяке перед собой. А затем прямо рядом с коньяком Барри внезапно поставил деревце в горшке. – И что это, пацан? – Тахани принесла. В качестве подарка на новоселье. Разве не мило? – Подарок в мире, где всё можно получить по щелчку пальцев.... как щедро с её стороны! – Да ладно тебе, это просто жест добропорядочности как хорошего соседа. – Ну да, ну да. Ты так наивен, пацан. Ох, я такая хорошая, мы въехали в одно время, но вот вам деревце, которое я попросила создать всеобщего помощника, вы и сами могли, но я дарю его вам, лишь бы показать, какая я из себя добрая и гостеприимная! Тьфу! – Почему тебе необходимо видеть в людях только плохое? – А тебе только хорошее? – Радовался бы этому. Иначе давно бы тебя сдал Майклу. Но нет, помогаю тебе, жертвую своей заслуженной безмятежной райской жизнью, лишь бы ты не получил то, чего заслуживаешь! Потому что верю, что в тебе есть добро! – Теперь ты говоришь фразочками из Звёздных Войн. И не нормальных Звёздных Войн, а дурацких приквелов. – Да нормальные приквелы! Подинамичнее старых фильмов будут! И Хайден Кристенсен симпатичный! – Думал, ты скажешь про Натали Портман... – Она бесячая. То есть красивая, но Падме меня бесила. – Потому что такая же наивная и бесяче-типа-правильная как ты, пацан. Зеркало многих бесит. – Эй! Но вообще, мы говорили о Тахани, и о том, что не надо так в штыки воспринимать подарки. Пусть они и чисто символические. – Да она просто выедистая коза, вот и всё! Деревце тряхнуло, и часть листьев пожухла и осыпалась. – Ну видишь, что ты наделал, а? – обиженно пробурчал Барри. – Какой кошмар, вот уже чувствую позывы вины, я обидел цветочек, – фыркнул Лен, налил коньяка во второй стакан, сунул его Барри. – Выпей и расслабься уже. Только не ходи на люди, а то контролировать себя совсем не умеешь. Барри скривил лицо и покачал головой, вроде как пытаясь показать степень своего презрения, но при этом послушно приложился к алкоголю. Проснувшись, Барри понял, что что-то не так. Что-то очень не так. И наверное он ещё пьян, очень пьян, прям до галлюцинаций. Он не может лежать в кровати чёртового Капитана Холода голым, пока рука этого самого (тоже голого!) Капитана Холода обнимает его поперёк талии. – Ох, форт-форт-форт, – запричитал Барри, подскакивая и закрывая лицо руками, будто это могло бы помочь. – Доброе утро, Скарлет, – пробормотал Снарт, потираясь о его бок щекой. – Форт-форт-форт! Это... мы... Форт! – Не ори. – Не орать?! Мне не орать?! Мы вчера... Снарт! – Барри уставился на него самым возмущённым из своих взглядов. – Мне казалось, мы уже дошли до «Лена». Особенно когда ты стонал моё имя прямо в этой кровати, не помнишь? – чёртов Снарт открыл глаза, откатился на свою подушку, заложил руки за голову и выглядел до неприличия довольным. – О, а тут нет похмелья. И... – он дыхнул на ладонь. – И даже запаха изо рта. И правда, Хорошее Место. – Ох, фо-о-о-рт, – простонал Барри, вновь роняя лицо в ладони. Зашибись. Всё стало ещё более запутанным и идиотским. Снарт... или Лен?.. продолжал вести себя как ни в чём не бывало. Пока Барри занимался самобичеванием и самоуничижением, совершенно не стесняясь своей наготы, вылез из кровати, мыча себе какую-то мелодию под нос, ушёл в ванную. Хотя чего там было стесняться? Снарт был... хорошо сложен, этого у него не отнять. Крепкие мышцы, широкие плечи... А в совокупности с его этими вечными ухмылками, прищуром светлых глаз... Барри Аллен, когда-то известный как Флэш, был в полной заднице. И ведь даже нельзя было убедить себя, что это какая-то ошибка, что это злая шутка Снарта или они просто доплелись до кровати и уснули, поскидывав шмотки с себя, чтоб не было жарко. В Хорошем Месте не было не только похмелья, но и алкогольной амнезии. Барри всё помнил, помнил слишком отчётливо. Не мог даже обвинить Снарта – сам же полез первым! Сам! Под воздействием алкоголя, но, эй, никто не пользовался его невозможностью к сопротивлению, не заставлял, всё сам. А алкоголь не вызывает новых желаний, он лишь убирает тормоза. Значит, он хотел этого. Секса со Снартом. Чёрт! Ну как же так, а?.. Джо бы убил обоих. Сначала Снарта, потом Барри, а потом ещё бы пострелял в труп Снарта. Как хорошо, что они уже мертвы. Снарт вышел из ванной через какое-то время (Барри не засекал, он жалел себя, это отнимало очень много моральных ресурсов. И ещё немного, совсем немного, ладно, очень и очень много вспоминал подробности вчерашней ночи) с, слава Богу, полотенцем вокруг бёдер. Не то чтобы это играло большую роль. А ещё Снарт уселся рядом. Словно так и надо. Словно они пара. Ага, родственные души же (фальшивые!). И ещё переспали вчера. Это же не делает их реально парой? Или делает? – Не хочешь мне тоже пожелать доброго утра? Ну, как хороший мальчик? Барри крякнул, пискнул и вновь вцепился в одеяло, натягивая то до подбородка. – Хм, а вчера ты таким зажатым и стеснительным не был. – Я был пьян! – Пф. Детали. Ладно, пойду попрошу у Джанет завтрак. Ванная свободна, – и ушёл. Слава Богу. Хоть можно было в ванную ту самую пройти, и не пришлось бы судорожно искать бельё или одежду у кровати, дабы неловко надевать её под одеялом. Хотя смысл? Снарт всё и так видел. И трогал. И... Господи. Завтрак проходил в неловком молчании. Неловком по крайней мере для Барри, Снарт-то наслаждался жизнью (загробной) вовсю. Бодро наворачивал жареные сосиски с яичницей, запивал апельсиновым соком. Хотя бы одетым наворачивал и запивал. Сам Барри напялил на себя как можно больше одежды, несмотря на факт, что тут тепло, очень тепло. И почему-то даже жарко. Барри оттянул ворот рубашки и свитера поверх, нервно икнул и уткнулся обратно в тарелку. – Неужели всё так плохо, Скарлет? – подал голос Снарт, откидываясь на спинку стула. – Да нет... очень... вкусно. – Я не про еду, вообще-то. Ты ведь понимаешь, что это рано или поздно всё равно бы произошло? Ты и я. Вечность. Помнишь? – Предпочитаю не строить отношений, исходя из концепции «последний человек на Земле», – нервно буркнул Барри, втыкая вилку в сосиску. – О, ты меня расстраиваешь. Неужели я для тебя правда самый последний вариант? Обидно даже. – Ты преступник! – Барри ткнул в его сторону вилкой. И лишь потом понял, что на той находится кусочек сосиски. Пришлось перестать тыкать и съесть этот самый кусочек. – Это было давно, – пожал плечами Снарт. – Это было буквально три дня назад! – Моя профессия – единственное, что тебя останавливает? – Ты – мужчина! – Ты только вчера рассказывал, что тебя заводит Хайден Кристенсен, а не Натали Портман. Не принимается. – Ты... ты... ты фортов Капитан Холод! Суперзлодей! – Вор. – Да не важно! Ты – мой враг! – Ну, сейчас ты не Флэш, а я не вижу тут банков и инкассаторских машин для ограблений. Тоже мимо. – Ты похищал моих друзей! – Но не сделал же им ничего. – Ты угрожал отморозить пальцы брату Циско! – Не отморозил же. Да и Циско не в обиде. – С чего ты взял? – Похитила его, в первую очередь, моя сестра. И учитывая, что он крутил с ней шашни потом, он именно что не в обиде за своё похищение. – Я тебя ненавижу! – Врать нехорошо, пацан. – Теперь ТЫ будешь учить меня, что такое хорошо и плохо?! И, вообще, чего это ты так усиленно пытаешься меня убедить, что мы должны быть вместе? – Может потому, что ты мне нравишься? – Лен разделался с остатками своего завтрака и посмотрел ему прямо в глаза. – Ч-что?! – неожиданная прямота и честность со стороны такого прожжённого манипулятора, общающегося обычно лишь шуточками и каламбурами. – С каких это пор? – Не знаю... может, с тех пор, как ты впервые меня остановил? Жизнь стала куда интереснее. Настоящий вызов будоражит кровь. А ещё твоя задница классно смотрится в красном костюмчике. – То есть я для тебя просто вызов и классная задница? – Я этого не говорил. Но предпосылки были именно такими. Что поделать, я не умею писать стихи о глубине и красоте чужих глаз. – Так все эти подколки, все эти шутки и намёки... ты со мной флиртовал что ли? – Для такого быстрого парня, ты очень долго тупишь, Флэш. – И что теперь? – потерянно спросил Барри. – Что-что. Наслаждаться нашей вечностью, что же ещё? – Вот так просто? – А почему нет? Брось, я же тебе тоже нравлюсь, Скарлет. – Так в этом уверен? – не оценил Барри, сложив руки на груди в защитном жесте. – Уверен, – кивнул Лен. Стоп, когда он успел стать Леном? Лен... Снарт... Лен поднялся из-за стола, обогнул его и наклонился над Барри, опёрся руками о подлокотники стула. И эта хитрая ухмылка, эта ухмылка... Затем губы, всё ещё изогнутые в ухмылке, приблизились. Барри замер, но почему-то руки не поднимались, чтобы оттолкнуть. А потом случился поцелуй. И твою же налево, целовался Снарт просто крышесносно. Нежно, но при этом нагло (впрочем, наглость явно должна была быть вторым именем Лена, или даже первым), словно что-то доказывал. И ноги точно бы подогнулись, если бы Барри уже не сидел. Это явно было неправильным, не должно было так действовать. Это же просто поцелуй! А ещё излишне яркие воспоминания о прошлой ночи, об этих губах, о руках, что сейчас зарылись в волосы, руках умелого вора, вчера словно подбиравшие отмычки к сейфу – и подобравшие же, учитывая, как пальцы на его собственных ступнях сладко поджимались от тех ласк. Это было неправильным, таким неправильным, но таким... таким... Вау. Оказывается, на трезвую голову поцелуи и прикосновения Лена сносили крышу даже сильнее. А они ведь ещё в одежде. Но если так дело дальше пойдёт, то это быстро изменится. Как же это неправильно... – Боже, Лен! – простонал Барри, когда Лен сместился губами ниже, решив засосать кожу шеи. – Уже не Снарт, да, малыш? – выдохнул он ему в ухо. – Мы движемся в правильном направлении. – Ох, заткнись уже! – рыкнул Барри и притянул к себе голову Лена обратно в поцелуй. О том, как это всё неправильно, можно будет подумать и попозже. Обязательно. Но попозже. Он так этого хотел, чёрт, как же он этого хотел. Прямо сейчас. Сейчас. Барри не успел осознать, как его подняли на ноги, отметил только тот момент, когда его с силой приложили спиной о стену. А собственные ноги (предательницы!) обвились вокруг талии Лена в желании притянуть к себе ещё ближе. О, и ещё свитер где-то по дороге к стене потерялся, надо же. Лен вновь гулял губами по его шее, руками забирался под рубашку, нетерпеливо дёргая за пуговицы, возможно вырвав парочку «с мясом». А сам Барри был просто уверен, что футболка на Лене явно лишняя. Как и вся одежда, в общем. А сам Лен был таким ярким, таким не в пример своему прозвищу горячим: касался, скорее лапал, вжимал в стену до перехватывающего дыхания, целовал, кусался, зализывал укусы, вновь кусался, в общем, крыша, задорно помахав скатами, как крыльями, и роняя черепицу, устремилась куда-то в небеса. В ушах застучала кровь. А, нет, это кто-то стучался в дверь. Барри перевёл затуманенный взгляд по направлению ко входу. – Забей, нас нет дома, – жарко прошептал Лен ему на ухо. И если у Барри и были какие-то возражения по этому поводу, то, прежде закончившая с расстёгиванием рубашки и сейчас забравшаяся к нему в штаны ладонь, обхватившая до болезненности возбуждённый член, уничтожила все посылы и способности к сопротивлению. Барри издал глубокомысленный и громкий стон, то ли соглашаясь, то ли возражая, а может просто потому, что сильные длинные пальцы так неебически правильно двинулись вверх и вниз по стволу, что держать в себе звуки не было просто никаких сил. – Вы там в порядке? Я слышала стон, и... о... О! – в незапертую (тут вообще не было замков!) дверь на полных парах влетела Тахани, да так и застыла с раскрытым ртом посреди гостиной. Прямо у той стены, в которую Лен вжимал Барри. – Какого жульена, дамочка?! – первым пришёл в себя Лен, когда Барри занимался тем, что усиленно краснел, судя по горящим щекам и ушам. – Я... я... хотела пригласить вас на бранч, и... – И раз тебе никто не ответил, ты решила, что имеешь право вломиться в чужой дом?! – Я просто услышала стон и подумала, что с вами что-то случилось! – Тахани возмущённо топнула ножкой. – Это тляцкое Хорошее Место! Что тут может случиться?! Ну, кроме того, что люди могут быть заняты друг другом и не заинтересованы в твоих идиотских бранчах?! Вон пошла! – Не обязательно было так орать, – Тахани гордо вздёрнула нос, но удалилась из дома, прикрыв (даже не хлопнув ей!) за собой дверь. – На самом деле и правда не обязательно было так орать, – пробормотал Барри. – О, ты и в этот раз на её стороне?! Серьёзно? – Ну да, она нас прервала, но из благих же побуждений... – Да она просто тляцкий истец! Не может не сунуть свой длинный нос куда не просят! Так бы и прибил эту скуку! С громким треском на столе вспыхнуло деревце в горшке. – Ну смотри, что ты наделал, а... – простонал Барри. Огонь на цветке не поддался ни первому, ни второму вылитому на него стакану воды. А потом Лен опять решил учудить. – Джанет! Сможешь достать криопушку? – Что конкретно ты имеешь в виду, Леонард? – Джанет даже и бровью не повела. Никак не выказала удивления столь необычному запросу. Хотя может ли она вообще удивляться? Она же просто система помощи и информации для удобства пользователей, помещённая в оболочку, напоминающую человеческую. – Такая пушка, что лёд создаёт. Как оружие Капитана Холода из Централ-Сити, США. Ну? – Прошу, Леонард, – и реально протянула криопушку. Протянула и исчезла. Да ладно. – Да ладно... – простонал Барри. Лен не ответил, просто оттянул спусковой крючок и стал морозить несчастное деревце, пока то не оказалось в цельной глыбе льда. – Ты мог бы попросить огнетушитель, Лен! Огнетушитель! Хотя, о чём это я? Ты же только повод искал достать себе эту дурацкую пушку! – Как же я скучал по тебе, детка! – с чувством воскликнул Лен. Барри немножечко даже взревновал. Эй, такое ощущение, что к своей ненаглядной криопушке Лен испытывал больше чувств, чем к мужчине, которого только что к стене прижимал с весьма очевидными намерениями! – Нужно было просто попросить огнетушитель, Лен! – Но моя пушка – лучше. Хотя я и не думал, что мне её дадут. Типа сработал бы предохранитель, запрещающий оружие или ещё что. Но вот она – моя прелесть! – Может просто никто не мог представить, что кто-то в Хорошем Месте может даже подумать об оружии! А, ладно, не важно! Играйся дальше со своим стволом! В одиночестве! – Эй, да перестань! Тебе же нравились игры с моим... стволом, Скарлет! Эй, Скарлет! Ну ладно тебе! Барри только экспрессивно всплеснул руками и захлопнул за собой входную дверь. И, чёрт, он всё ещё был в расстёгнутой и частично порванной рубашке. Но не возвращаться же за одеждой к Снарту! Чёрт! – Ну что, остыл, пацан? – спросил Лен, как только Барри вернулся, погуляв чуток по сообществу. – Ох, не начинай... – Ну, ты оказал мне очень холодный приём. И унёсся со скоростью вспышки. – Твоя пушка на тебя плохо влияет, Снарт, – число каламбуров выросло как по экспоненте. – Снова Снарт? Ты уж определись, а? И не морозься так. – Да заткнись уже! – А ты меня заткни, Ска-а-а-арлет, – протянул Лен. – Я тебя тресну! – Лучше трахни, тоже способ сбросить напряжение. – Ты... ты это серьёзно? – Барри поперхнулся воздухом. – В смысле? – Ну в смысле... я... тебя?.. ну... Лен пожал плечами. – А что тебя так удивляет? – Не знаю, ты весь из себя такой... контрл-фрик и прочее. – Я тоже, знаешь ли, иногда люблю расслабиться и просто получать удовольствие. И не люблю развешанные ярлыки. Ну так что? Моё предложение пока ещё в силе. Только ты знаешь, что вообще делать? – Я не девственник! – Конечно нет, мы же вчера переспали. – И до этого не был! Мне двадцать пять! И я учился в колледже! – Ну, не знаю, ты похож на тот тип заучек, что именно учатся в колледже, а не развлекаются. – Сказал мне тот, кто разглагольствовал тут о философии Канта. – Ты трахнуть меня хочешь или нет? Барри вздохнул, возвёл глаза к потолку, но понял, что уповать к высшим силам тут бесполезно, тем более обращая взор наверх – он и так «наверху»; чуток подумал, покраснел и направился к дивану. А, к чёрту. Он же не идиот отказываться от таких предложений! Поиметь своего главного врага? Да любой об этом мечтает! Может, не в прямом смысле слова, но... Интересно, а Лен о нём так же думал? А, не важно. Потом спросить можно будет. Или нет. Но всё это определённо потом! Барри забрался на колени Лена, восхищённо провёл пальцами по впечатляющим бицепсам своего любовника, лишь слегка прикрытых короткими рукавами футболки. Потрясающее тело, и совсем скоро оно будет полностью в его власти. Шикарно. Лен ответил на поцелуй, устроил свои ладони ему на спину, массирующими движениями прошёлся ниже, стиснул ягодицы, вызвав громкий вздох – ещё не стон, но такими темпами и тот последует. И не один. Лен целовал его жадно, отчаянно, прижимал к себе, лапал вовсю, а потом Барри обнаружил себя лежащим на диване с Леном сверху, а собственные руки прижатыми к обивке. – Ты, кажется, забыл о предложенном тобою же сценарии, – пробормотал Барри, как только его губы освободили от хвата чужих губ. – Хм? – Лен чуть приподнялся, окинул его слегка расфокусированным взглядом. – Увлёкся немного. Как насчёт кровати? – Ага, – Барри позволил себя поднять с дивана за руку и повести по направлению к спальне. А потом дом ощутимо тряхнуло. И ещё раз, и ещё. Затем всё мелко затряслось, со стен посыпались картины клоунов. – Что за форт? – Что ты опять натворил?! – взвился Барри. – Что это сразу я?! – А кто ещё?! От твоих выходок происходит... всякое! – Да ничего я не делал! – Только попросил у Джанет фортову криопушку и пристрелил дерево-подарок! – Оно горело! – После того, как ты опять оскорбил Тахани, которая и подарила дерево! – Она вломилась к нам чуть ли не посреди секса! Ну уж извини, что не был от этого слишком милым! Трясти, наконец, перестало. Барри выдохнул, оглядел творящуюся разруху. Ох, если тряхнуло всё сообщество, то проблем опять наберётся выше крыши... И во всём опять виноват чёртов Леонард Снарт! Кто же ещё? К вечеру всё успокоилось, все жители разошлись по домам, посетовав на продолжающиеся странные события. Майкл опять всех убеждал, что всё под контролем, Тахани опять предлагала всем собраться у неё на бранч, чтобы обсудить произошедшее, а Барри едва не выдавал их своей слишком виноватой мордашкой и обвиняющими взглядами в сторону Лена. Как хорошо, что все здесь слепые идиоты-святоши и ничего не распознали. Но несмотря на свои эти обвиняющие взгляды, Барри буквально набросился на него с порога, вжимая в стену и крепко целуя. А Лен... ну, Лен против не был: ответил, прижал к себе плотнее, довольно простонал от чувствительного и чувственного укуса в нижнюю губу. – Вау, как горячо и нетерпеливо, Скарлет. Так не терпится? – Заткнись, Снарт. Просто возьми и заткнись, неужели это так сложно? – и сам заткнул, вновь врываясь в рот поцелуем, языком словно битву ведя. Крепко сжал его шею руками, потёрся всем своим долговязым телом, вжался ощутимо даже через несколько слоёв ткани твёрдым членом ему в бедро. – Кровать, живо! – рыкнул он, отрываясь от губ Лена, напоследок опять сильно укусив за губу. И не то чтобы Лен привык подчиняться приказам представителей правоохранительных органов (к которым косвенно относились и супергерои), но сейчас спорить как-то не хотелось, тем более, когда предстоящая программа его вполне устраивала. Пару раз споткнувшись, они добрались до кровати, по пути растеряв большую часть одежды. Этот восхитительный пацан вновь восседал у него на коленях, самозабвенно целовался и тёрся своей голой задницей о его бёдра. Восхитительно. Лен зарывался пальцами в его волосы, массировал пальцами основание шеи, спускался руками ниже, надеясь добраться до манящей крепкой задницы, что так дразнила всё это время в этом до неприличия обтягивающем костюмчике. Один раз уже поимел эту самую задницу, но хотелось ещё раз, а потом ещё и ещё. И без дурманящей дымки алкоголя. Хотелось... Раздался громкий треск, по глазам резануло вспышкой света, а затем всё тело тряхнуло сильнейшим болезненным спазмом, а потом ещё и раз и ещё... Барри пронизывала молния за молнией, и он кричал, чёрт побери, как же громко он кричал, и явно не от удовольствия. И... всё стихло. Барри уткнулся ему в плечо мокрым лбом и громко надрывно дышал. – Ну а теперь-то, гладь, что?.. – простонал Лен с трудом переводя дыхание. Было больно, но пацану, кажется, пришлось ещё хуже – Лена зацепило по касательной, а вот основной удар, судя по тем вспышкам, пришёлся именно в Барри. Тот лишь тихонько простонал. – Пацан, ты там живой? – Нет, мы оба нет. Не помнишь? – Язвишь? Уже хорошо. Это явно какое-то издевательство! Мы когда-нибудь потрахаемся уже нормально?! – Тебя только это волнует? – Тебя будто нет, учитывая, как ты на меня накинулся с порога. А, не важно, спи давай, – и спихнул Барри с себя. – Всё равно удар током сильно вредит либидо. – Ненавижу тебя, – пробурчал Барри и отвернулся, накрывшись одеялом. Лен выключил свет. – Ну что ты так на меня смотришь, а, Скарлет? По-твоему, опять я виноват? – спросил Лен за завтраком. – Ну а кто же ещё? – Ты был со мной весь тот день! Что я сделал не так?! – Не знаю, обокрал кого-нибудь. Ты умеешь это делать незаметно! Даже для меня! – Спасибо за комплимент моим профессиональным навыкам, конечно, но «даже для тебя» не очень им, кстати, является. Тебя облапошить как нечего делать, пацан. Я однажды стащил твой бумажник, а ты и со своими суперспособностями не заметил. – Стоп, это тогда был ты?! Зачем?! – Мне захотелось, – Лен пожал плечами. – Я из-за тебя тогда не пообедал! А мне нужно... мне было нужно очень много калорий из-за моего метаболизма! Блин, я же тогда в тот день даже не встречался с тобой! – Я уже говорил, как легко тебя облапошить? Достаточно не надеть парку, а вместо этого солнечные очки и... вуаля. Идеальное преступление! – Ну ты и засранец. – И ты от меня без ума. Жизнь – та ещё скука. Ску... Ну, ты понял. – Ты так в себе уверен? – А у меня есть повод сомневаться? Ска-а-а-арлет, хватит хоть себе лгать. Барри вздохнул, признавая поражение. И за что ему такое наказание? Жизнь – точно сука. И загробная жизнь в том числе. А Лен тем временем обогнул стол и притянул его к себе, и Барри опять не сопротивлялся. А был ли смысл? Сам уже давно сдал себя с потрохами, по крайней мере в том, что касается влечения к этому... этому... преступнику. Преступнику, что так потрясающе целовался, потрясающе лапал и вообще потрясающе... Лен внезапно отстранился и уставился ему куда-то за плечо, нахмурился. – Ты чего? Лен отстранил его от себя и пошёл к двери, поднял что-то с пола и направился назад, разворачивая сложенную бумажку. – Эй, Скарлет, у нас проблемы, – объявил он, осмотрев листок. – Какие ещё проблемы? – Вот такие, – Лен сунул под нос Барри записку с текстом «Ты здесь по ошибке». – Кто-то вздумал меня шантажировать. Меня! Шантажировать! Это почти оскорбление! – Да кто тебя будет шантажировать? Тут только хорошие люди! Честные! – Но кто-то же записку написал, нет? – Может ты сам её себе написал, не подумал? – Что за глупость? – Подумай. Ты натворил гадостей на вечеринке – и ты знаешь, чем всё закончилось. Обзывал Тахани – и что случилось с деревом? Заморозил потом его из своей злодейской – не начинай даже – пушки – и произошло землетрясение. Натворил что-то ещё – и в нас ударила молния. Это место явно материализует мысли, особенно плохие. Ты понимаешь, что тебе здесь не место – и вот приходит записка. – Да не думал я о таком! Я в последнее время немного о другом думал, знаешь ли! – Ну серьёзно, ты сам называл это место рассадником святош. Какая «святоша», узнав о тебе правду, будет мелочиться с записочками, а не сдаст тебя Майклу? Или просто не промолчит? Угрозы – это по части таких, как ты. – Или тут не все такие хорошие, как ты считаешь. – А ещё, мне казалось, ты слишком хорош, чтобы тебя вычислила какая-нибудь «святоша». – Не надо ко мне подмазываться, Красненький. – Просто успокойся и перестань параноить. – Паранойя не раз спасала мне жизнь. – Ага, как оказалось, в итоге не спасла. – И кто из нас тут засранец? Слишком низко для героя. – Да иди ты, Снарт. Просто не делай глупостей. Опять. Снова. – Идиотизм – это по твоей части, мистер «я просто побегу быстрее, и может это решит все мои проблемы». – Однажды я побежал так быстро, что попал в прошлое на день и изменил его. Кстати, именно из-за этого ты смог узнать мою личность, так как в предыдущей версии того дня такого не было. – Что и требовалось доказать. Но нам всё ещё надо выяснить, кто это написал. – Всё ещё считаю, что это был ты сам. – И как ты только дожил до двадцати пяти, а? Лен продолжал параноить и ещё раз параноить. Носился по дому, что-то рычал себе под нос, а потом замирал на месте и смотрел куда-то в пустоту невидящим взором. В общем, вёл себя, как очень безумный учёный во время прихода. Хотя, с точки зрения Барри, пока Холод не вытаскивал спрятанную где-то в доме криопушку и не шёл по домам «допрашивать свидетелей», всё не так уж и плохо. А судя по витавшему в воздухе напряжению, и до этого дело скоро дойдёт. – Лен... Лен? Ле-е-ен! Эй, Лен! – Да чего тебе, пацан? – О, ответил наконец. Хорошо. Пообедаем? Там на центральной площади в йогуртовом кафе сотню новых вкусов завезли. Свежепостиранные простыни и бег босиком по траве – просто фантастика! А воскресное утро, когда ты выспался и никуда не надо идти... м-м-м-м... – Ты сейчас серьёзно, бегунок? Говоришь о вкусах дурацкого замороженного йогурта, когда над нами висит один большой глобальный истец?! – Ну, как-то же ты находишь время придумывать мне всё новые прозвища. Не ты один многозадачный. Лен! Ну Ле-е-е-е-ен! – Ведёшь себя, как маленький! – Это просто ты у нас старик, – фыркнул Барри. – По тонкому льду ходишь, парень. – Ути божечки, я задел за живое? С возрастом стал чувствительнее? – и да, Барри провоцировал, пытался перевести внимание на себя. Только оставалось надеяться, что он не выведет Лена из себя окончательно, ведь сейчас не было ни защитного костюма, ни суперспособностей, чтобы противостоять криопушке. – Ах ты мелкий..! – зарычал Лен, но потом вдруг остановился, прикрыл глаза, вздохнул. – Ты ж мелкий придурок, – выдохнул он чуть спокойнее. – Специально меня доводишь, да? – Просто не хочу, чтобы ты пошёл по сообществу пытать людей. Ты сам призвал эту записку, а потом и сдашь сам себя, устроив погром. – Ты так обо мне печёшься, Скарлет, – Лен определённо не должен был выглядеть таким довольным. – И насколько далеко ты готов зайти, чтобы меня отвлечь, позволь спросить, м? – А насколько надо? – Барри соблазнительно улыбнулся. Ну, он надеялся, что это выглядело соблазнительно. Череда романтических неудач в жизни подсказывала, что в соблазнении Барри не очень отличался. С другой стороны, на него запал сам Капитан Холод – это что-то да значит, верно? А Капитан Холод был (и до сих пор являлся) взрослым, опытным, крайне привлекательным (даже горячим) мужчиной, а ещё умным, обаятельным (когда хотел)... В общем, да, Лен... он, да. И что только Лен в нём самом нашёл? Кроме вызова того же, а без суперскорости какой от него вызов? А им тут вместе быть вечность. Вечность. Как скоро он надоест Лену? – О, малыш, ты знаешь, насколько, – протянул Лен и уселся рядом на многострадальный диван, обнял рукой за плечи. – Продолжай, давай. Барри придвинулся ближе, позволил увлечь себя в объятья, а потом и в поцелуй. С другой стороны, а правильным ли это было решением? То есть, да, так он отвлечёт Лена от возможной расправы над «подозреваемыми», ну а что потом? Сейчас у них был лишь секс в подпитии и несколько неудачных попыток – можно было сделать вид, что просто не судьба, что это всё – огромная ошибка. Потому что иначе всё станет только сложнее, а когда он надоест Лену, то и подавно. Лен же явно ни о чём таком не думал, только с завидным упорством лез одной рукой ему в штаны. Наверное, надо было бы прекратить, наверное... В ушах зазвенело. Сначала чуть-чуть, а потом это игнорировать уже не получалось. Барри схватился за голову, Лен рядом тоже. Звон буквально раскалывал виски, потом вдруг стал чуть другим, завибрировал и стал разделяться на... ноты? Всё более отчётливые ноты и даже голос. – Леди Гага? – удивлённо произнёс Барри, тряся головой. – Что? – Леди Гага, Покер Фэйс, – пояснил Барри. Голова уже не болела, и звук, кажется, исходил уже не изнутри головы, а извне. – После того, как полежал в коме в лаборатории, ну, знаешь, после молнии, которая и сделала меня Флэшем, ещё несколько месяцев не мог вытряхнуть песню из головы. Циско её вечно включал. – И теперь эта поедотня мешает нам потрахаться. Опять. – Потому что ты что-то натворил. Опять. – Я?! Ну уж нет! Это явно твой косяк! – Почему мой-то? Я тут не по ошибке, в отличие от тебя! Может, это просто знак, что нам нельзя быть вместе! Потому что мы не настоящие родственные души! – Если не забыл, один раз нам удалось переспать, и ничегошеньки не случилось. – Мы были пьяны! – И что? Если бы сам секс был неправильным, то пьяный секс был бы ещё более неправильным! Стоп... о, я всё понял. Неправильность! Пьяным ты об этом не думал, но потом... Скарлет, да ты просто каждый раз думал, что это всё между нами нечто неправильное, и происходил бардак! Сам говорил, что это место материализует мысли, вот и результат. Молния-то, кстати, в тебя ударила, а не в меня. И записка тогда тоже могла быть твоих рук делом, а не моих. – Это... это... логично, – вздохнул Барри. Вот блин, он так наезжал на Лена, а сам-то... – А теперь выкладывай, что там в твоей башке творится. – Я не... я не... я не знаю, просто, всё сложно. – А ты сделай всё проще. И выскажи. Словами. Через рот. Потому что мне надоело, что меня бьют молниями, трясут и творят ещё кучу странной фигни, когда я собираюсь заняться сексом. Поэтому вперёд, чеши языком. Что тебя так сильно колышит, что весь мирок трясёт? – Ну... я... мы... мы – враги, ладно, были врагами. И тебе здесь, и правда, не место! А ещё мы должны быть родственными душами, и, форт, это так всё сложно... – То есть тебя в первую очередь расстраивает даже не то, что я был преступником, а то что я тут по ошибке? О, и то, что я занял место какого-то докторишки, который и должен был бы быть тебе идеальной парой? Барри сглотнул. Лен иногда слишком хорошо его читал. Обычно это бесило, но сейчас... сейчас хотя бы не пришлось произносить это вслух. Барри было бы стыдно такое говорить. Он же буквально готов был обвинить Лена в том, что тот неправильный человек, сам по себе, просто неправильный, так как занимает чужое место. Но Лен и так всё понял. – Хм, Барри... – Лен редко называл его по имени. Видимо, хотел сказать что-то серьёзное. – Ты не подумал, что это может и не быть ошибкой, а? – То есть? – То есть, может, меня сюда засунули не по ошибке, а из-за тебя. Может, я и есть твоя родственная душа, и чтобы ты был счастлив, меня определили в Хорошее Место, подредактировав историю, дабы не смущать остальных. – Эм... звучит натянуто. – Не менее натянуто, чем если бы супер-точная система, отслеживающая буквально каждый поступок на земле, так лоханулась, что перепутала меня с каким-то там доктором. – Ты правда в это веришь? В то, что мы – истинные родственные души? – Я и в загробную жизнь-то не верил, но смотрите-ка. В общем, подумай над моими словами. Или ещё над чем-нибудь. И реши, хочешь ли ты быть со мной, учитывая уже имеющуюся ситуацию без всяких «если бы». Не важно, что именно ты решишь, но именно реши. Окончательно. – А если я решу не в пользу отношений? – Барри должен был спросить, обязан был. – Ну, будем играть на публике счастливую парочку, а сами... попытаемся остаться друзьями. – Будто когда-то мы были друзьями, – буркнул Барри и тут же об этом пожалел. – Я смотрю в будущее с оптимизмом. Главное, не забудь об одном ма-а-а-а-аленьком пункте. Веч-ность. Вечность, Барри. Подумать было о чём. О многом. Может ли Лен – сам Леонард Снарт! Капитан Холод! – быть его родственной душой? То есть между ними всегда искрило, это да. Им было весело играть в эти «догонялки», как назвал их Лен. Правда весело, ну, когда Лен и другие его Негодяи перестали вредить людям. Он был обычным человеком без всяких суперспособностей, но заставлял серьёзно попотеть, каждый раз придумывая что-то новенькое. Да даже без своих хитрых планов он оставался серьёзным противником, будто бы читавшим его мысли, предугадывающим каждое следующее движение, а ведь эти движения были быстрыми, очень быстрыми, он же Флэш, чёрт побери. Был Флэшем. Не в этом ли таилась проблема? Что будет между ними вне привычных ролей? Без этих погонь, что так зажигали кровь вспышками нереального адреналина? Наверное, это и надо было узнать в первую очередь. – Хм, Лен? – окликнул его Барри. – Да? – Лен отложил тарелку на сушилку. Надо же: сам Капитан Холод – и моет посуду! Нереальное зрелище! – Помнишь, что ты говорил о том, почему я нравлюсь тебе? О вызове, о том, как я смотрюсь в костюме? – И? – И то, что этого больше нет. Я больше не Флэш, костюма тоже нет. Конечно, я могу его попросить у Джанет, но вызов... – К чему ты ведёшь? – К тому, что... Ты уверен, что я – тот, кто тебе нужен? И не надо про «мы тут застряли вдвоём навечно», потому что это явно не лучший повод для отношений, любых отношений. Просто... – Барри всплеснул руками. – Просто тебе не станет скучно со мной? С таким мной? Обычным мной, а не Флэшем? – Не знаю, – всё что ответил Лен. – Не знаешь? – Не знаю, – подтвердил Лен. – Не хочу врать тебе, Барри. Я не знаю, что будет с нами. Это же фортова вечность. Может, ты мне наскучишь, может, я тебе, ведь вдруг и я за пределами наших погонь окажусь не таким интересным, как ты думаешь. Может, мы просто созданы друг для друга, а может, и нет, и это будет небольшой весёлой интрижкой. Я просто не знаю, малыш. Знаю лишь то, что конкретно сейчас далеко не против быть с тобой, а там уж как пойдёт. – Вот так просто? – Вот так просто, – Лен кивнул. – Зачем усложнять, в сущности, простое? Есть ты, есть я. И есть наше влечение, которое, как я думаю, мы оба признаём. Можем отрицать это, а можем поддаться и перестать накручивать себя. – Лен... – прошептал Барри, преодолел разделявшие их два шага и уткнулся ему в шею. – Это и есть твой ответ, малыш? – Наверное. Ты мне тоже нравишься, Лен. Правда. Просто я никогда не думал о нас... так. – Да ладно тебе, Скарлет! Никогда? Наедине с собой, скажем, в душе? – в голосе Лена слышалась усмешка. – Вот вечно тебе надо всё опошлить! Я про отношения! – А про остальное, значит, думал, м? – Господи, ты ужасен! – И тем не менее, ты меня обнимаешь. – Похоже, я тоже ужасен. – Что делает нас прекрасной парой, не правда ли? – И как я только с тобой умудрился связаться, а? – Ты остановил моё ограбление, не помнишь? – А, точно. Иногда об этом жалею. – Жалеешь? Прямо сейчас? Барри, наконец, поднял голову от его плеча. Может, не стоило этого делать, так как с такого близкого расстояния глаза Лена просто завораживали. И эта его ухмылка, боже, эта ухмылка. Барри больше не был сверхчеловеком (да и не то чтобы раньше его способности помогали в таком), он не мог сопротивляться притяжению. Так что поцеловал, обвил руками шею Лена, притягивая его к себе сильнее, хотя уж куда дальше? И эти губы, этот язык, что сейчас скользил по кромке зубов, будто спрашивая разрешения, а после, только почувствовав слабость, ворвавшийся внутрь и хозяйничающий там как у себя дома... И как можно было представить, что такое надоест? Да ни в жизнь! И ни в смерть, точно. – М-м, Скарлет, – Лен чуть отстранился и не дал последовать за собой, положив ему руку на грудь. – Ты уже определился? А то я не хочу, чтобы меня ещё раз током шарахнуло. – Кажется, определился, – кивнул Барри. – Смотри у меня, а то приморожу к фортам собачьим. У меня вновь есть моя криопушка. – Ну, спасибо, я почти уже забыл об этом досадном факте, Лен! – И я воспользуюсь ей на любом, кто вздумает нас опять прервать, – жарко прошептал он ему на ухо и прикусил за мочку, вызывая бодрый табун мурашек вдоль позвоночника. – Подопри лучше дверь стулом, вот и всё. – Это не так весело. – Зато не депортируют, а я не останусь без секса. – Да, логичный аргумент. – Ну что, кровать? – Как быстро, Флэш. Даже не позовёшь меня на свидание как хороший мальчик? Прогулку под луной, поездочку на лодочке по реке, ужин хотя бы? – Ты сейчас серьёзно, Лен? – Барри закатил глаза. Хотелось даже стукнуть его. Немного. – Серьёзно. Серьёзно издеваюсь. И это часть моего обаяния, не находишь? – Так, сейчас я передумаю насчёт м-м-м-м... м... – Лен не дал ему толком договорить, заткнув самым приятным из всех приятных способов. Барри посопротивлялся для проформы пару секунд просто потому, что супергерой не может так просто сдаться суперзлодею («Вору!» – крикнул в голове голос, очень напоминающий голос Лена) без борьбы. Но ладно, в этот раз можно и поддаться. Чуть-чуть. Так что Барри позволил подталкивать себя в сторону спальни, не противился разоблачению и жадным губам, исследовавшим шею и скулы. – Про стул не забыл? Стул? Дверь? Лен? Лен? – Мгм, – глубокомысленно протянул Лен, но отстранился. – Жди меня в постели, шустрик, – и ощутимо шлёпнул по заднице. – Эй! А ну без этого! – Какие мы нежные, – фыркнул Лен, уходя к двери, подхватывая стул. – Кому я сказал про постель? – Да-да. И я ещё смел сомневаться в том, что ты контрл-фрик, – но послушно направился в сторону спальни. – О, Скарлет, я уверен, тебе понравится, как я буду тебя контролировать, а ты не сможешь ничего делать, только вопить от удовольствия, пока будешь полностью в моей власти. – Лен обвил его руками сзади и выдохнул конец предложения прямо ему в ухо, при этом ладонями скользнув под ткань футболки вверх по животу. И как только Лен так быстро вернулся? Будто это он тут спидстер. Или сам Барри так привык быть быстрее других, что уже забыл об обычной человеческой скорости... – И, по-моему, я сказал тебе ждать меня в постели, не помнишь? – То есть приказал? – Если тебя это заводит, то да. Ещё как приказываю. На кровать, живо! – Как прикажете, Капитан, – фыркнул Барри и уселся на покрывало, потянул с плеч футболку, потом нервно скомкал её и оставил у своего живота. Он всё ещё немного стеснялся. То есть посмотрите на Лена! Совершенство же во плоти! Ну, что касается тела, а не его... криминальных наклонностей. Все эти развитые мускулы, соотношение плеч к бёдрам, руки, боже, эти руки с сильными мышцами и длинными ловкими пальцами... Ему точно сорок пять? А сам Барри... Ну, его периодически называли тощим. Нескладным. То есть молния добавила ему чуток мышц, но по сравнению с Леном!.. – А ты знаешь, как ко мне подмазаться, Красненький, – хмыкнул Лен, отобрал футболку и отбросил её в сторону. – Продолжай в том же духе. И ложись. Лен забрался рядом, провёл ладонью с широко расставленными пальцами от живота к груди, довёл до шеи, оставил руку там, не сдавливая, не душа, но будто показывая свою власть. И надо признать, от этого Барри начало уже мелко потряхивать. Будь его скорость с ним, он бы уже не сдержал нервную вибрацию. Что вообще Лен с ним творил? Потому что, эй, они ещё толком не разделись даже, а крышу уже срывало конкретно. Может, они и правда родственные души? Или Лен просто потрясающе сексуален и горяч – нельзя было отрицать и такого варианта. – Лен... – прошептал Барри, не в силах отвести взгляда от потемневших глаз напротив. Эти глаза завораживали, пригвождали к постели не хуже той руки. Так себя чувствуют кролики перед удавом? Пригвождёнными и безумно возбуждёнными? Тьфу, какие только мысли в голову не лезут... – Скарлет, – Лен ухмыльнулся и, наконец, разорвал эти напряжённо-сексуальные гляделки, чуть отстранившись, дабы стащить футболку и с себя. А потом занялся джинсами Барри, в момент расправляясь с пуговицей и ширинкой, хотя чего уж там сложного после сейфов и замков, которые Лен когда-то вскрывал с завидной регулярностью? – Приподнимешь для меня свою невыразимо прекрасную задницу? Угу, спасибо, – произнёс он, стаскивая эти самые джинсы к лодыжкам. – Ты такой вежливый, – хихикнул Барри, но смешок резко оборвался, когда пальцы Лена стиснули его возбуждённый член сквозь ткань боксеров. – Ох, сделай так ещё раз! – Сделаю и так, и ещё много чего. – Давай только быстрее! – нетерпеливо простонал Барри, толкаясь в ладонь. – Не спеши так, пацан, у нас вечность впереди, – Лен явно наслаждался в своей обыкновенной засранской манере, и чёрт побери, это не охлаждало пыл, а только ещё сильнее распаляло. Да что с ним не так вообще?! С Барри, но и с самим Леном тоже. – Ненавижу тебя, – зарычал Барри, тем не менее, продолжая тереться о чужие пальцы. – Как же я тебя ненавижу... – Твой рот говорит одно, а вот тело... Твоё тело определённо меня не ненавидит. – Заткнись уже! – Барри дёрнул его за шею, роняя на себя, и впился поцелуем в губы, прерывая поток насмешек. Кожа под пальцами была такой горячей, такой восхитительной, и, божечки, как её было много, а под ней перекатывались литые тренированные мышцы, а грудь Лена, прижатая к его собственной, мощно вздымалась от глубокого дыхания. Лен оттянул его голову за волосы, сбивая глаза Барри в кучку от такого горячего собственнического жеста, и укусил за горло, явно оставляя след, свой след. Барри же занимался тем, что боролся со своими подрагивающими пальцами, пытаясь, наконец, стащить со своего любовника штаны, прерываясь порой на то, чтобы полапать ещё немного это восхитительное тело над собой. Лен продолжал кусаться, лишь немного помогая с обоюдным разоблачением. Или достаточно, так как через некоторое время (Барри потерялся в счёте) они оба оказались совершенно голыми. Наконец-то. И никаких молний или землетрясений. – Давай же, ну, – пробормотал Барри, ероша короткий ёжик волос. Жаль, в такие волосы толком не вцепишься для лучшего контакта, а за уши дёргать было бы не очень... чувственно. Наверное. – Скорость твоя вторая... прости, первая натура, да, Флэш? – Да ты когда-нибудь перестаёшь... это?! – Что «это»? – спросил Лен, будто сейчас они не лежали в кровати. Голыми. Возбуждёнными. Зато хоть в тему щёлкнул крышкой тюбика смазки. В прошлый (очень пьяный) раз Барри как-то не интересовался, где Лен её взял, а сейчас было и подавно глупо этим заниматься. Заранее попросил Джанет? Или тут она сразу была, типа если в доме живёт мужчина, чья родственная душа – тоже мужчина, то очевидно, что и понадобиться может... всякое? А, не важно. Барри уже хотел собраться с мыслями и ответить что-нибудь определённо язвительное и остроумное, но скользкий палец Лена, втиснувшийся в сжатое кольцо мышц, заставил захлебнуться так и не вылетевшими словами. Потом он достаточно быстро добавил и второй, вызывая лёгкое жжение от растяжения, но тут же отвлёк второй ладонью на твёрдом и аж текущем члене. Барри смог только просяще проскулить, жадно насаживаясь даже сквозь небольшую боль на пальцы, а уж когда эти самые пальцы ощутимо прошлись по простате... В общем, крыша? Какая крыша? Прощай, крыша. – Нетерпеливый, жадный, такой просящий, только мой, – Лен перемежал слова с покусыванием шеи и уха, сводя и разводя пальцы внутри. – Мой и только мой, мой... – третий палец прижался ко входу. – Лен, господи... – его пальцы явно оставляли следы на плечах и спине Лена, но кого это сейчас волновало? С другой стороны, мысль о том, что на Лене останутся синяки, напоминающие об этом безумии, ох... – Лен! – вскрикнул Барри, как только уже три пальца принялись массировать самое чувствительное место. – Лен, боже, Лен... Лен... Лен... Лен, пожалуйста! Лен! – М-м-м, мне нравится, как ты кричишь моё имя, малыш, продолжай. – Говнюк, какой же ты говнюк, а-а-ах, Ле-е-е-ен! – Скарлет, – сорвано выдохнул Лен, заменяя пальцы собственным членом, втискивая его сразу почти на всю длину. – И, надо же, нас ещё не шарахнуло током, – добавил он через пару секунд. – Ещё не вечер, так что давай двигайся уже! – Когда ты такой требовательный, у меня аж мороз по коже, Красненький. – О нет, только не опять, – Барри закатил глаза. – О да, пацан, о да. – Ты мог бы не называть меня пацаном хотя бы в постели?! Это попахивает педофилией! – Как скажешь, Скарлет. – А теперь намёк на женское имя. – Бегунок? – Спасибо, что напомнил про потерю мной скорости. – Да ты издеваешься! – Может быть, не всё же тебе быть главным засранцем, – Барри ухмыльнулся. И он понадеялся, что его ухмылка хотя бы на десятую долю так же соблазнительна, как и ухмылка Лена. Лен же вместо ответа только с силой двинул бёдрами, а потом ещё раз и ещё, прогоняя лишние слова из головы. И если бы они так каждый спор заканчивали, ох... Надо сделать это традицией, определённо. Твою же мать, как хорошо! Барри хватался за плечи Лена до тех пор, пока тот внезапно не перехватил руки и не прижал их своими к кровати, полностью обездвиживая. Он же говорил что-то про контроль и про то, что Барри сможет только вопить, и... кажется, не врал, потому что от интенсивности ощущений Барри уже был на грани самых настоящих воплей. Потому что... ну... потому что. Потому что Лен трахал его отчаянно, безжалостно: сильно, ритмично, посасывая шею, наверняка оставляя кучу следов, но кого это сейчас волновало? Точно не Барри. Более того, почему-то от мысли, что эти следы останутся, а не сойдут, как раньше, за полчаса, от мысли, что все это увидят, поймут, чем они с Леном занимались, почему-то от этих мыслей бросало в жар ещё сильнее. Возбуждение становилось всё интенсивнее, терпеть уже не было никакой возможности, а Лен всё так же держал его руки, не давая никакой возможности прикоснуться к себе. Это было слишком жестоко, но что ожидать от суперзл... ну, короче, Капитана Холода? – Лен... Лен! Лен, мне надо... Лен! – язык отчаянно заплетался а ещё был слишком сухим, и говорить удавалось с трудом. – Проси. – Лен! – Это не просьба. Проси, – в голосе Лена проскакивало рычание, но это – всё, что позволяло его заведённое состояние. Вот уж точно, ледяная выдержка. И бёдрами он двигать не переставал. – Да пошёл ты! Форт! Лен! Лен, ну же! – Проси! – Да пошёл ты! Ох, тля... Лен! Ладно, пожалуйста, Лен, пожалуйста! Лен, прошу! – Так бы сразу, – хмыкнул Лен, отпуская руки, и сам обхватил его член своими пальцами, задвигал ими в том же ритме, что и трахал, и божечки... божечки... Барри громко вскрикнул, позвоночник выгнуло дугой, в глазах стало ослепительно-бело, словно опять его ударило током, но это явно был лучший удар током в его жизни. Сквозь шум в ушах Барри услышал громкий хриплый стон, а сверху свалилось тяжёлое горячее тело. – Мгхм, – выдохнул Барри. – Ага. – Ага. Они ещё немного полежали, приходя в себя. – Слезешь с меня? – наконец спросил Барри. – Что, уже жалеешь? – Нет. Просто ты тяжёлый. – А, ладно, – Лен вытащил из него член (Барри вздрогнул, тело было всё ещё очень чувствительным) и скатился вбок. – Ну... – Ну? – Ну, в общем, никаких молний, никаких землетрясений, никакой музыки... – Я заметил. Значит, ты смирился с тем, что мы типа родственные души? – Не знаю насчёт родственных душ, но с тем, что... ну... короче... Лен, ты не помогаешь! – Я вообще молчал. – Очень выразительно молчал! – О, ну прости, что у меня такое выразительное молчание. Так что ты там сказать-то хотел? Что ты смирился... с чем? – С тобой. – Просто смирился? И всё? Ты меня обижаешь, Скарлет, – и на секунду что-то промелькнуло на лице Лена, что-то было и в его голосе, что-то... будто это не было сарказмом. – Ну... То есть... Лен... Я не знаю, окей? Сам будто не знаешь, что у нас сложная история! Ты убить меня хотел! – Хотел бы убить – ты был бы мёртв. – И я мёртв. – Но не я же тебя убил. И если бы сам остался жив, то прикончил бы ублюдка, уж поверь. – Сейчас ты пытаешься подмазаться ко мне тем, что ещё не распрощался с прошлым убийцы? – Скорее, тем, что отомстил бы за твою смерть, как романтичный, но мрачный герой трагического эпоса. – О, так ты всё же хочешь быть героем? А сам говорил, что тебя это не интересует. – Не интересует. Но за тебя бы отомстил. Ты мне дорог, малыш, мог бы это уже понять, – и вновь то странное в голосе и на лице. – Не лучшее признание, Лен. Но что я ещё мог услышать от фортового Капитана Холода? – выдохнул Барри, вжимаясь затылком в подушку. – Ты знал, с кем связываешься. Или мне так просто показалось, – в голосе Лена отчётливо проявилась желчь. Барри вздохнул. Этот разговор зашёл явно куда-то не туда. Но как объяснить Лену, что «я за тебя убью» – хреновый способ признаваться в чувствах? Стоп. О... В чувствах. О-о-о-о. Так вот в чём дело. И это же было на поверхности! То есть Лен-то не особо это скрывал, говорил почти прямым текстом. Даже не почти, а именно прямым. Барри же... ну, он мог бы оправдаться тем, что это же Капитан Холод! А Капитан Холод, был, ну... Холодом. Шуточки, сарказм, издевательства, бесконечные провокации – в общем, всё, чтобы вывести Флэша из себя и выиграть на этом во время ограблений. И подумать, что Леонард Снарт может реально что-то к нему испытывать за пределами просто физического влечения?.. По-идиотски звучит, верно? Это же Барри всегда был романтиком, влюблялся сильно, с чувством, а потом лелеял осколки разбитого сердца, когда на его чувства не могли ответить взаимностью. А Лен, с другой стороны, был очень похож на тот тип людей, что не заводит прочных связей и отвергает «всякие глупости», считая их слабостью. И тем не менее, вот они в этой позиции. Лен открывается, испытывает к нему... что-то, а Барри... Барри... А Барри понятия не имеет, что со всей этой ситуацией делать. Он хотел Лена – это понятно, но в остальном... В остальном была какая-то лажа. А ещё, похоже, он сделал больно Лену своими словами и, возможно, не в первый раз. И что теперь делать? Ну почему же всё так сложно? – Лен... – Барри приподнялся на локте. – Я... ну... прости меня, ладно? Ляпнул какую-то ерунду. Ну, Лен. – Что, Барри? Я – вор, лжец и убийца. И всегда им был. Я такой, какой есть, и если ты не можешь этого принять, то не знаю, что тут ещё обсуждать, – Лен решительно оттолкнулся руками от кровати и слез с неё. – Лен! В ответ лишь хлопнула дверь ванной. Зашибись. Он опять всё испортил. Барри рухнул обратно на кровать. – Лен! Лен, ну давай поговорим! – Барри уже полчаса пытался привлечь к себе внимание. – Чего тебе, пацан? – бросил Лен, лишь чуть-чуть повернув в его сторону голову. – Лен... – Ну? Только не говори, что ты меня столько дёргал, а теперь не знаешь, что дальше. Да уж, планирование никогда не было сильной стороной Барри, он просто... делал. Делал, а потом сталкивался с последствиями. И сейчас он тоже мог просто... сделать. Барри рванул в его сторону и крепко обнял со спины. – Прости. Я был идиотом. – Был? – в голосе Лена послышалась тень прежних смешков, но его спина была буквально каменная от напряжения. – Лен, не будь засранцем, я тут помириться пытаюсь! – Ну, пытайся дальше. – Лен! – вскрикнул Барри возмущённо и врезал кулаком по его плечу. – Короче! Ну... в общем... – Да-да? – Короче, это сложно! У нас обоих есть прошлое, совсем недавнее прошлое, между прочим. Но так же у нас есть и будущее. Я верю в то, что оно у нас есть, и не хочу его потерять. Просто сделай скидку на то, что я часто несу полную околесицу и не умею вовремя заткнуться, ладно? – последние слова Барри буркнул совсем в плечо Лену, куда спрятал своё лицо. – Веришь, что у нас есть будущее? – Верю, – совсем тихо ответил Барри. И, надо же, в этом было куда сложнее признаться, чем в том, что он хочет Лена. И, вот, он всё-таки сказал это. Лен хмыкнул. И в этом хмыке Барри не услышал привычных желчи или издевательств. Божечки, он начал слёту распознавать хмыки Леонарда Снарта. А, ну ещё он переспал с Леонардом Снартом. Говорит о чувствах с Леонардом Снартом. И планирует будущее с Леонардом Снартом. Эта загробная жизнь сведёт его с ума. Лен искренне надеялся, что все проблемы позади. Ну, или большая их часть. Надеялся, что дальше всё пойдёт как по маслу, что они будут с Барри трахаться, как кролики под амфетаминами, выбираться, порой, в кафешку-другую или на какие-нибудь мероприятия вроде того же дня полётов (быстрей бы его повторили!), с неба перестанет валиться всякая дрянь (Лен, конечно, не обещал даже самому себе, что полностью сможет сдержать свои воровские порывы, но очень постарается), в общем, райская жизнь в раю. Ага, конечно, разбежался. Жизнь (или посмертие) не может просто взять и не наебать Леонарда Снарта ещё разок. Например, очередной бумажкой, очевидно засунутой под дверь. – Материализация мыслей, ага, как же... – бурчал он себе под нос, разглядывая очередное послание. «Нам надо поговорить. Встреть меня в полночь на площади». Тот же почерк. – Что там у тебя? – Барри заглянул ему за плечо. С того примирения они почти не отходили друг от друга, не отдалялись более чем на пару метров. И это было чувственно и немного сводило с ума, в хорошем смысле. Наверное. Но сейчас розовую дымку с глаз как рукой сняло. – Сам себе послал, да, пацан? Сам? Мне угрожают. Опять. Что теперь скажешь, мистер наивность? – Ох... – Ага, «ох». – Что делать будем? – А фэн-шуй его знает! – Лен, подожди, ты куда? Лен не ответил, он доставал свою криопушку из-под дивана. Не лучшее секретное хранилище, но потайных ниш в этом доме он не нашёл. Надо будет попросить Джанет сделать такую. Если его не выкинут отсюда в Плохое Место из-за этого шантажиста. – Лен! Ты не можешь просто взять и заморозить кого-то! – Это почему ещё? – Потому что это, как минимум, намекнёт остальным насчёт твоей настоящей личности. – А тебе вместо меня дадут святошу-доктора. – Не уверен, что какой-то там святоша будет в постели так же хорош, как и ты, – Барри легко улыбнулся и обнял его руками за шею. – Я знаю, что ты просто пытаешься меня отвлечь, пацан. Но можешь продолжать, до полуночи у нас ещё есть время, а я не против потрахаться прежде, чем меня, возможно, сошлют на вечные пытки. – Ты такой романтичный, – фыркнул Барри, но обнимать не перестал. – Знаю, я – само обаяние, Скарлет. Само обаяние, и по твоим же словам, просто бомба в постели. – Меньше слов, больше дела, пока я не передумал из-за твоего... обаяния. Короче, заткнись. – Так заткни меня. Барри закатил глаза, но поцеловал. Целовался пацан не то чтобы очень умело, но компенсировал недостаток техники (и опыта, скорее всего) энтузиазмом и страстью, что вкладывал в каждое движение губ и языка. Ох уж этот мальчишка, пропадёт совсем без него. И кто его всему обучит? Тот докторишка? Даже если Барри и достанется кому-то другому, он никогда не забудет его, да ни в жизнь! Уж Лен об этом позаботится. Лен не хотел спешить, хотел запомнить как можно больше, ведь, возможно, это никогда не повторится. Но как-то толком не заметил перехода от поцелуев в гостиной к тому, как в спальне сорвал с пацана всю его одежду (и с себя, кажется, тоже), как под восторженный скулёж заломил ему руку, чтобы воткнуть носом в подушку, и как навалился сверху, буквально покрывая собой, вытрахивая жаркие стоны вперемешку с мольбами. Особенно Барри, судя по всем этим восхитительным звукам, что отдавались в момент между ног, тащился от покусываний за ухом и поглаживаний у тазовых костей. Сколько ещё таких «кнопок» на этом теле? – Ты восхитителен, малыш, – поделился Лен, ещё теснее, хотя куда уж там дальше, прижимаясь к Барри. Вжимаясь в него, точнее, словно пытаясь склеиться навечно. Барри лишь что-то тихо, но протяжно выстонал, задёргался, пытаясь потереться членом о простыни, дабы справиться с собственным возбуждением. Такой потерянный в своих чувствах и ощущениях... Его тело красиво покрывалось алыми пятнами, «подсвечивая» россыпи веснушек и родинок на обычно молочной коже, а волосы были в полном беспорядке. Красивый. Очень. Слишком красивый. – Ох, Лен! Лен! Лен! – а как этот пацан стонал его имя! Лен никогда не был фанатом музыки, но так, наверное, меломаны балдеют от любимых произведений? Можно так и влюбиться в звук собственного имени, право дело, а это уже попахивает нарциссизмом, между прочим. – Я здесь, Скарлет, – уверил его Лен, давя точно между лопаток пацана, распластывая его на кровати сильнее, лишая всяких возможностей к сопротивлению и движению. – Здесь, – повторился он, с силой вгоняя член в потрясающую горячую тесноту поистине волшебного тела. – Ле-е-е-ен! – крик оборвался на высокой ноте, и Барри рухнул лицом в подушку. – Скарлет... – вновь сорвалось с губ ласковое прозвище, пока перед глазами отчаянно расплывалось, а в паху сжималась пружина почти болезненного жара, прежде чем лопнуть и затопить тело приятной слабостью. Лен вытащил из шкафа широкую ветровку. Синюю. Ну, конечно, какого же ещё цвета? Спасибо, что не парку. – Ты в курсе, что на улице тепло даже ночью? – спросил Барри. – А, понял, – вздохнул он, замечая, как под полу куртки Лен прячет криопушку. И когда только скрытую кобуру успел под неё сделать или попросить у Джанет? – Может, всё же, не будешь оружие брать с собой? – Не привык сдаваться без боя. – Лен... – Барри вздохнул, но понял, что этот спор выиграть не сможет. – Только не доставай её без крайней – самой крайней – необходимости, ладно? Может, всё обойдётся, а ты так только себя выдашь. – Я не идиот, пацан. – Я знаю, что не идиот. Просто очень любишь палить из своей пушки. Лен только хмыкнул на это обвинение. – А ты сам уверен, что хочешь идти со мной? – спросил он чуть погодя. – Обвинят ещё в соучастии, а ты, в отличии от меня, гореть в Аду не заслуживаешь, даже несмотря на все твои проеды. – О, а, то есть, если я останусь, соучастником выглядеть не буду? – Сыграешь в несознанку, мол, ах, я верил, что это, и правда, доктор, да и как я мог сомневаться, тут же все такие хорошие! Ой, да, мы как-то не сильно много общались, он так прекрасно трахал меня, что дедуктивные способности из ушей вытекли! – Заткнулся бы, – Барри надеялся, что покраснел не очень заметно. – И потом, если уж вскрылось, что ты – Капитан Холод, то никто не поверит, что Флэш не опознал его, буквально живя рядом. Так что... В общем, мы оба в этом по горло. И я с тобой. – И в горе, и в радости, да, Скарлет? Вот теперь Барри точно покраснел всем лицом, шеей и даже ушами. Барри следовал по Леном по мощёной улице, опасливо озираясь. Вроде это и Хорошее Место, но атмосфера была какая-то гнетущая, особенно учитывая нависшую над ними угрозу. – Я ждал тебя, – послышалось сбоку, Барри ойкнул от неожиданности и вцепился в плечо Лену. – Джанью? – Лен словно и не заметил (или благородно сделал вид, что не заметил) этого жеста, недостойного супергероя. Или же просто был занят тем, что буравил взглядом безмолвного монаха. Не такого безмолвного, как оказалось. – Ты что, говорить умеешь? – проблеял Барри. Это же ему он тогда на вечеринке, будучи пьяным... о нет, о нет-нет-нет! Нет! Лен его убьёт, и будет полностью в своём праве. О не-е-е-ет! – Это ты мне слал угрозы? – холодно спросил Лен. Его правая рука, в которую всё ещё вцеплялся Барри, напряглась, Лен был готов потянуться к пушке. – Ты здесь по ошибке, признай, – тем временем сказал Джанью. – Не понимаю, о чём ты, – с тем же кажущимся ледяным спокойствием отрезал Лен. – И прежде чем угрожать другим, посмотрел бы на себя. Так легко отказался от своего обета? – Да не угрожаю я! – Джанью вдруг растерял всю свою невозмутимость. – Меня тут тоже не должно быть, я не понимаю, как я сюда попал, не понимаю, что тут происходит, и я скоро свихнусь, земеля! Ты должен мне помочь! Мне страшно! – Так... Так, – Лен глубоко вздохнул, но к пушке перестал тянуться. – Интересный поворот. Позволь-ка спросить, с чего ты взял, что я тут по ошибке? – А, я вычислил это ещё в первый вечер. Используя дедукцию. – М? – Он мне сказал, – Джанью ткнул пальцем в Барри. Барри сконфуженно пискнул и ещё сильнее вцепился в Лена. – И что же этот пьяный придурок тебе наговорил? – а вот теперь его точно приморозят, определённо приморозят. – Что ты – ошибка, большая ошибка, что тебя здесь быть не должно, и... потом ты нас прервал. – Он был пьян и не понимал, что несёт. Не мог поверить, что его родственная душа – я, а не девчонка, за которой он ухлёстывал всю жизнь. Вот и напился. И наговорил всякого. Он у меня такой глупенький, – и натурально потрепал по голове. – Эй! – Барри хотел было сказать что-то ещё, но осёкся под взглядом Лена. Очень недовольным взглядом. «Поговорим-дома-тебе-крышка» взглядом. Барри послушно закрыл рот. Он и так дел наделал. Ну надо же было так лохануться! – Земеля, ну не бросай меня! Я тут с ума схожу! Нас похитили инопланетяне? Или это какой-то розыгрыш? – Нет, мы мертвы, Джанью. – О. Чертовски крутой розыгрыш, – кивнул Джанью. Лен глубоко вздохнул и сжал пальцами переносицу. Барри, наконец, отпустил его бицепс. Ночь будет длинной. Итак, они выяснили, что Джанью – это Джейсон Мендоза из Флориды. Диджей. И продавец поддельных наркотиков. И что не спалился он только потому, что не проронил ни слова с тех пор, как Майкл назвал его буддистским монахом с обетом молчания и спросил, будет ли тот молчать дальше. Ну, Джейсон и кивнул, не понимая толком, что происходит. – Вы же мне поможете, да? – наконец, с надеждой спросил Джанью-Джейсон. – Могу только дать совет, – выдохнул Лен. – Заткнись и играй монаха, иначе отправят на вечные пытки. – Но я даже не тайванец, я филиппинец! Пф, расисты! В раю одни расисты! – Просто заткнись. Серьёзно, это единственное, что тебя спасёт. А мы пошли домой. Барри, не стой столбом! Барри оставалось только засеменить следом. Ох, не понравится ему разговор дома. – Лен, ну прости, прости-прости-прости! Я же не думал... – Да, Красненький, ты ни фига не думал, это твоё обычное состояние. Хотя, признаю, этот псевдо-монах обскакал тебя по степени тупизны. Достижение. Не думал, что такое возможно. – Лен, – Барри вздохнул. Он обижаться даже не думал. В конце концов, он правда поступил, как полный кретин, чуть не отправил Лена на вечные пытки своим длинным языком, и тот имеет полное право злиться и изрыгать яд. – Всё же обошлось, ты убедил этого... Джейсона в том, что я просто перепил и наговорил ерунды, а он оказался весьма... внушаем. Ну всё же хорошо, Лен! – Ты меня убеждаешь или себя, пацан? Потому что это точно и определённо будет твоя вина, если меня раскроют. А ты с такой виной справиться не сможешь. И мысль об этом станет мне главным утешением, пока меня будут поджаривать, разрезать, протыкать и творить прочие непотребства. – Ага, так и вижу твой личный Ад: ты ходишь по выставкам, музеям, банкам и ювелирным, а вокруг настолько крутая защита, что ни разу не удаётся ничего стянуть. – Тебе бы лишь поиздеваться. Но да, то было бы... неприятно. Хотя не уверен, что даже всесильные демонические сущности способны сделать такой банк, какой я не смог бы ограбить. Невозможно. Я слишком хорош. – Вот на этом тебя и поймают. Леонард Снарт, который вечность ничего не сможет украсть. О, это худшая пытка, куда хуже всех поджариваний, протыканий и чего там ещё? – Разрезаний. – Ага, разрезаний. Но мы здесь, и всё в порядке, верно? Ну, кроме того, что ты всё равно не можешь красть, опасаясь дождя из побрякушек. Так что, с моей точки зрения, тебя достаточно наказывают за прежние грешки, поджаривать не надо. – Ну, знаешь, Скарлет, я уверен, что одну кражу я успешно провернул. И я сейчас не про колье, – Лен многозначительно ухмыльнулся. – Не про колье? – Совсем не про колье. – А про что тогда? Что ты ещё стянул? – Ох, малыш... Всё ты знаешь. – Мы должны ему помочь, – объявил Барри, когда они забрались в постель и собрались спать. Ну, Лен собрался. Длинный день, понимаете? Очень длинный. – Кому? – Джанью! Ну, Джейсону. Мы должны ему помочь. – Зачем? – Как это зачем? Он же попадёт в Плохое Место! – А тебе-то какая беда? – Но тебе же я помогаю! – Ты меня не сдаёшь, это другое. – Но он не плохой человек, просто идиот. Он не заслуживает Ада за то, что тупой как пробка! Он не знал, что делал! – А я, значит, заслуживаю. Это ты хочешь сказать? Я-то не идиот, я знал, что делал. Спасибо, что прояснил, – Лен откинулся на подушку. – Что? Я не... А, не важно. Хочешь опять переворачивать и перекручивать мои слова? Пожалуйста! Спокойной ночи, – Барри откатился на край кровати, дёрнул на себя край одеяла и очень громко обиженно засопел. Завтрак вновь проходил в молчании. Дурацкие у них были какие-то завтраки. Хотя иногда и забавные. Лен как взрослый и рассудительный человек (не то что некоторые!) собирался завести разговор. Они не говорили всё утро, только приняли приглашение от Майкла посетить открытие какого-то там нового ресторана в сообществе. И чего он эти приглашения лично разносит? И, главное, почему из всех этих трёхсот с лишним человек пригласили их, когда есть куда более... общительные кандидаты? Они ж дома почти всё время сидели! Или это способ Майкла вытащить их на прогулку-другую – мол, все должны быть дружелюбны и социализированы? В общем, Лен собирался заговорить... о чём-нибудь, как услышал за окном... э... – Это что, музыка? – конечно, сложно было назвать это музыкой... – Электронная музыка, – кивнул Барри. – Ох, форт... Они рванули к огромному дворцу Тахани. То есть Барри рванул, а Лену ничего не оставалось, как последовать за ним. Этот идиот, не Барри, хотя он тоже идиот, не важно... В общем, этот идиот на полную катушку включил несколько колонок с «музыкой», дрыгался под неё в кретинской кепке и ещё более кретинской спортивной футболке поверх своего обычного «буддистского» одеяния. – Ты что творишь? – перекрикивая музыку, завопил Барри. – Чувак, никакого больше притворства! Я буду собой! – и встал на руки, махая босыми ногами. – Нет-нет-нет! – запричитал Барри и рванул провод силовой установки. – Давай убирай, пока тебя не поймали! Блин, как скорости не хватает... Лен, ну не стой столбом, помогай давай! Лен закатил глаза, но принялся помогать заталкивать аппаратуру в кладовку, хотя смысла особо не видел. Если этот придурок так просто себя выдаёт, то его ж не спасти! Смысл оттягивать неизбежное? – Да сними ты это! – Барри дёрнул лже-монаха за футболку. – Ла-а-адно, – протянул Джейсон и отошёл в кладовку забросить одежду и последнюю партию техники. – Фуф, вроде пронесло, – выдохнул Барри. – В этот раз. Он ж имбецил! И если он творит такое, то ему крышка, как бы ты ни старался! – Мы не можем просто взять и бросить его! Я не могу! Я... О, а... о... Тахани, привет. Лен обернулся. Ну да, всё лучше и лучше. – О, Леонард, Барри, какой приятный сюрприз, – бодро защебетала девица. – О, не стесняйтесь, я просто сменю свои дневные перчатки на предвечерние. Как ты, душа моя? – Всё круто, – ответил так невовремя вернувшийся из кладовки Джейсон. Ну всё, придурку крышка. Тахани шокировано обернулась. Окей, они старались, но идиотина сам вырыл себе яму. Неужели так сложно помолчать? Лен же вот больше не ворует, даже если очень хочет! – Извини... Я что с ума схожу, или ты сейчас сказал «всё круто»? Барри что-то замычал, Лен глубоко вздохнул. Хоть бы этот дебилоид и правда поверил в то, что Барри просто не воспринял Лена как настоящую родственную душу, оттого и назвал ошибкой, потому что когда начнётся выяснение... – Я вижу, что происходит, – Тахани вытянула палец, обводя собравшихся. – Вы тут сговорились, – ну всё, прощай Хорошее Место, здравствуйте пытки... – Вы помогаете Джанью вернуть себе уверенность и снова начать говорить! Сюрпризом для меня! – Ага, – выдавил из себя Барри. Так, ладно, эта индюшка такая же тупая, как и её «наречённый», пронесло. Хотя Лена начало нервировать, что вокруг него сплошные умственно отсталые. Не то чтобы и раньше около него собирались особо интеллектуальные личности, хотя да, Хартли был ничего так. Ещё бы конченой королевой драмы не был... Нет в мире совершенства. Тахани унеслась дальше планировать очередную вечеринку (кажется, как раз связанную с сегодняшним ужином), а Джейсон повёл их поговорить в кладовку, куда они сгрузили усилители и проигрыватель. Точнее в «друнгало», как он его называл. Типа «бунгало для друзей». Каламбуры у этого парня – уровня его же интеллекта. Или уровня дизайна этого самого «друнгало» – прям мечта самого глупого в мире подростка. – Тахани сюда не заходит. Я написал, что мне нужно место для медитации, и вот. – Вот... – выдохнул Лен, осматривая плакаты, ещё парочку усилителей, приставку, телевизор. – Так, нам нужен план, – высказался Барри. – О, у меня есть план! – подпрыгнул на своём кресле-груше Джейсон. – Мы хакнем телефон Майкла, скачаем его обнажёнку и будем его шантажировать! – О боже, – застонал Барри. – Эй, да послушай меня. Я придумывал сотни планов, и только один меня убил. – Напомни мне, пацан, почему мы помогаем этой ошибке эволюции? – спросил Лен, возводя глаза к потолку. – Потому что мы хорошие люди, Лен, не помнишь? Джейсон, запомни, ты не Джейсон. Ты Джанью. Монах Джанью! Будь собой в этой комнате, но за её пределами играй роль, иначе отправишься в Плохое Место. Ты меня понимаешь? Джейсон закивал с самым кислым видом. – Нет, Скарлет, нет. – Что? – Ты в этом не пойдёшь, ни за что. – Да что не так-то? – Барри обернулся. Лен был в костюме, очередном. И как же он в нём выглядел... Стоял, прислонившись к стене, такой прекрасный, небрежно засунув несколько пальцев в карман выгодно всё подчёркивающих брюк, смотрел своими глазами, ещё более яркими из-за насыщенно-синей рубашки. А пиджак, плавной линией обнимающий талию... В общем, сама привлекательность во плоти. Не то, что Барри – он был похож на вешалку в магазине. Не умел он носить презентабельную одежду, вот совсем. А Лен словно сошёл со страницы модного журнала. Барри от этого вида чуть не забыл, что вообще-то до сих пор злится. – То, что ты ужасно смотришься. Как тощая селёдка. – О, ну спасибо, блин. И не противно было с тощей селёдкой обжиматься? – вот это обидно было, даже очень. Сначала этот... Снарт говорит, что Барри ему нравится, шепчет столько комплиментов в постели, а теперь раз и «тощая селёдка». Да, Барри не звезда бодибилдинга, но всё же можно было и не так это в лицо высказывать! – О, пацан, ты сам по себе не селёдка, ты прекрасен. Но этот костюм тебя откровенно не красит. Где ты вообще откопал сей ужас? – Да попросил один из своих костюмов у Джанет... – И тот, кто его тебе выбирал, явно тебя ненавидел. Твоё тело восхитительно, малыш, но этот кошмар... Как уродование шедевра искусства. – Знаешь, мой пресс появился вместе с силами Флэша. Хотя бы его не забрали со скоростью, – смущённо пробормотал Барри. Раньше его так никто комплиментами не осыпал, а Лен... Сам словно ожившая древнегреческая статуя (не считая причёски и размера гениталий, что у статуй были... ну, в общем, у Лена с размерами всё было получше, намного получше, Барри собственной задницей это ощутил), а так восхищённо о нём отзывается... – Да, это было бы ужасной потерей, – хмыкнул Лен. – Но возвращаясь к этому извращению, что на тебе: американский крой подходит, скорее, располневшим бугаям и католическим священникам на выгуле. Ты – стройный молодой юноша... – То есть тощий. – Стройный. И вместо того, чтобы это скрывать мешковатой одеждой, это надо выгодно подчёркивать. Английский или даже французский стиль костюма. Хм... Джанет? – Приветик, – Джанет появилась на почтительном расстоянии. Не забыла про просьбу Лена. – Джанет, нам нужен новый костюм для Барри. Начнём, пожалуй, с... английский однобортный смокинг, чёрный. На одной пуговице. Матовая белая рубашка. Бабочка. – Чувствую себя топ-моделью по-американски, – пробормотал Барри, однако принимая появившийся в руках Джанет костюм. – Переодевайся давай. А потом, после этого ужина, подберём тебе ещё пару костюмов по фигуре. Тех, в которых ты не будешь казаться палкой в тряпках. – И откуда ты вообще столько знаешь о моде? – Ну, Скарлет, из-за специфики моей работы... Эм, Джанет, спасибо, ты нам больше не нужна. Так вот, из-за специфики моей работы, мне часто нужно было не выделяться из толпы. – Ты банки грабил. В дурацкой парке. – Не наезжай на мою парку, пацан, она мне очень нравилась. Но вообще, это, скорее, этап у меня такой был. Наши весёлые догонялки и прочее. А так, до получения криопушки, я больше специализировался на тонкой работе. Обносил выставки, аукционы, музеи, дома богачей так, что кража вскрывалась лишь по истечению некоторого времени. И мне часто приходилось бывать на различных мероприятиях, чтобы попасть, куда надо, или же осмотреться. В общем, выглядеть я был обязан... вписывающимся. Пришлось многому научиться. Ну и да, ты уже должен был догадаться, что у меня есть некоторая слабость к красивым мужчинам, это тоже сыграло свою роль. Вечер можно было назвать приятным свиданием: открытие ресторана, милая обстановка, они разодетые... Разве что одно ма-а-а-аленькое «но»: Джейсон Мендоза, за которым необходимо было приглядывать после его утренней выходки. Так что сидели они за столиком втроём. Впрочем, Джейсон в своём парадном монашеском одеянии вёл себя вполне тихо, пусть и, кажется, маялся от скуки. Лен отрешённо попивал белое вино из бокала, будто его вообще мало что тут волновало. Ну да, приятное свидание, как же. Майкл привлёк к себе внимание, желая рассказать о сегодняшнем вечере. Одна из жительниц – некая Патриша, которую Барри раньше не встречал, – выполняла, по словам Майкла, истинное предназначение своей души, открывая этот ресторан. Интересно, а какое предназначение у души Барри? Раньше он думал, что – быть Флэшем... А у Лена? Воровать всё, что к полу не прибито? Или предназначение в том, чтобы стянуть нечто особо важное или ценное? За этими размышлениями Барри едва не пропустил слова Тахани о сегодняшнем меню. О том, что шеф Патриша приготовила с помощью данных Майкла любимое блюдо каждого гостя. Барри быстренько открыл крышку на тарелке перед собой. – О, – выдохнул он. – Банана сплит, серьёзно, пацан? Мороженка? – фыркнул Лен. – Хотя, чего я ждал? – Очень вкусно, между прочим. И меня мама водила по выходным в кафе-мороженое. – Уверен, что дело не в огромном банане перед тобой? – Ох, заткнись, – буркнул Барри, вонзая ложку в угощение. – Тофу? – подал голос Джейсон, открыв и свою крышку. – Ну блин. Закажу себе поперсов с халапеньо! – Ты тоже заткнись и ешь, – Барри быстро схватил его за поднятую руку. Лен явно забавлялся. Забавлялся до того момента, как открыл свою тарелку. Пустую тарелку. – Эм, Джанет? – Привет. – Мне тут еду забыли положить. – Согласно нашим данным, твоим любимым блюдом при жизни, Леонард, была голодовка против боливийского секс-трафика, – бодро отчеканила Джанет. – Ага, голодовка, точно, – мрачно выдохнул Лен и сделал несколько больших глотков из бокала. Настала очередь Барри хихикать. За что он получил чувствительный пинок по голени, однако это не сильно уменьшило веселье. И лучше бы всё и дальше так продолжалось, но Майкл сделал очередную подлянку: объявил, что каждый перед подачей десерта расскажет историю, связанную со своим любимым блюдом. И ладно, Лен выкрутится, он всегда умел зубы заговорить, а вот Джейсон... Джейсон, который Джанью, который типа вновь умеет говорить, потому что «друзья» ему помогли «обрести уверенность в себе»... – Когда до тебя дойдёт очередь, или промолчи якобы под давлением толпы, или скажи что-нибудь скучное про тофу. – Не. Меня достало притворяться Джанью тофуманом. Я расскажу историю о своём настоящем любимом блюде. – И это?.. – с ужасом спросил Барри. Лен подлил себе ещё вина. – Крылышки Баффало в Крылышках Тупого Ника в Гейнсвиле. Девчонкам топлес их давали бесплатно. – Божечки, – простонал Барри. – Лен, отойдём, ладно? Лен! Лен опустошил очередной бокал и позволил-таки вывести себя из-за стола в предкухонное помещение за занавеску, пока кто-то из жителей рассказывал историю про супчик, что спас десять тысяч жизней. – Если Джанью заговорит о ресторане с топлес девицами, ему же конец! – с трудом не срываясь на крик запричитал Барри. – Это очевидно, – кивнул Лен. – Мы должны что-то сделать! А за занавеской Майкл уже объявлял Джанью. Вёл речь о том, что вот монах, который дал обет безмолвия в восемь лет, наконец, готов заговорить (ну зачем только Тахани сказала Майклу об «успехах терапии»?) и поделиться своей историей... О нет, нет, божечки, только не это. – Я расскажу вам про... Тупого Ника, – подал голос Джейсон. – Божечки! Надо их отвлечь, надо... – взгляд упал на торт. Огромный торт, что Шеф Патриша делала целую неделю, вложив всю душу. Этот Рай очень чуткий, и если Барри испортит нечто столь важное... Это плохо, очень плохо, но иначе... Барри выдохнул и с силой опрокинул столик с тортом на пол. Послышались крики и звон посуды. Барри выбежал из-за занавески. В полу была огромная дыра, огроменнейшая. Толкучка, паника, все бегут на выход, а кто-то ещё провалился в этой толкучке вниз, в воронку, чудом не упав в самую Бездну, так как ухватился за каменный выступ. – Ты сломал Мир, – протянул Лен у него за спиной. – Горжусь тобой, пацан. Вернулись они далеко за полночь. Сначала вся эта паника с беготнёй, а потом ещё несколько часов жизни ушло на попытки объяснить этому тупому наркоше, в чём он ошибается. С точки зрения Лена, ошибка прокралась в сам момент рождения этого придурка, но Барри всё пытался вбить хоть толику здравого смысла в эту пустую башку. И не похоже, что эти старания увенчаются успехом, учитывая качество исходного материала. Но это же Барри, это же Флэш – герой без страха и упрёка (и часто без чувства самосохранения или чувства объективной реальности), ему же надо спасти всех обездоленных. – Ты же понимаешь, что занимаешься абсолютно бесполезным и неблагодарным делом? – спросил Лен, наливая себе очередной бокал вина. Ему это было нужно, просто необходимо. – А что мне остаётся? – Ну, не знаю даже. О, кажется, знаю. Оставь придурка в покое! – Он же попадёт в Плохое Место! – И ты ему это объяснил! Несколько раз! А он что? Не похоже, что его это волнует, а раз его не волнует, с чего должно волновать нас? – Он же придурок! – Именно. Придурок. Идиот. Кретин. Дебил. Дегенерат. И он потянет своей тупостью нас за собой. Ты буквально поставил под угрозу весь этот мирок ради него! – Что-то ты не особо был против, когда я защищал тебя! – Ты меня не защищал, Скарлет, не надо. Ты угрожал сдать меня, если я не буду паинькой, а ради него творишь всякую дичь, даже после всех проигнорированных предупреждений. – Ты ревнуешь, что ли? – О, да тля! Пацан, тебя этот придурок покусал и заразил своей тупостью? – Лен опустошил бокал и в очередной раз его наполнил. – Он в любом случае спалится! И ты отправишься вниз за ним, если будешь продолжать рушить всё вокруг себя, лишь бы оттянуть неизбежное! Неужели так сложно это понять? Поимей хоть немного чувства самосохранения! – О, то есть брать пример с тебя? Делать всё что вздумается, плевать на правила и законы, и заботиться только о себе, как последний эгоист? – Не говори то, о чём представления не имеешь, – толстое стекло затрещало под пальцами. – О, точно, да. Лиза. Прости. Я не... Прости, – пацан в момент сдулся, как шарик. – Лиза. И не только. Я знаю, что такое заботиться о семье. И так же знаю, что нельзя подставлять своих людей из-за необоснованных привязанностей ко всем подряд. Ты дал этому мальчишке шанс, несколько шансов. Но он отверг твою помощь, он не желает меняться даже перед угрозой вечных мук. – Он просто не понимает... – И не поймёт. Его даже смерть не научила думать, а это о чём-то говорит. Барри, прошу тебя, умоляю даже, хватит. – Но как же... как же... – Не каждого можно спасти. Особенно от самого себя. – Но, Лен... я не могу просто взять и бросить его. Не могу, и всё. Я не такой. – Да, ты не такой. Ты лучше всех, кого я знал. За это я тебя и люблю. – Ч-что? Молодец, Лен, просто отлично. Ты – грёбанный гений. Зачем ты вообще открыл свой дурацкий рот? Но нет же, надо доказать, что ты тут самый умный, а в итоге что? Молодец, просто молодец. И чтобы всё стало ещё лучше, вдруг опять начало трясти. Хотя ладно, это, и правда, делало ситуацию чуть лучше, ведь можно было не смотреть в глаза на этой ошарашенной мордахе. Ошарашенной его словами. Трясло всё сильнее, не так, как в первый раз. Потом перед глазами начало плыть, хотя, скорее, плыло окружение, как если бы кто-то плеснул бурбоном на незасохшую акварельную краску. Льюис так однажды испортил рисунок маленькой Лизы – скорее всего, нарочно. Ну и ублюдком он был. А потом стало ярко, совсем ярко. Это мешало обзору. Через несколько секунд свет стал меркнуть, открывая совсем другие очертания. И тело уже чувствовало, что не стояло, а... лежало? – Они просыпаются! – послышался громкий голос. Слишком громкий, на вкус Лена. – Ленни! – этот голос был тоже громкий, но почему-то по ушам так не резал. Его было слышать... приятно. – Лиза? – выдохнул Лен, когда образы перед глазами стали не просто какими-то пятнами, а чёткой картинкой. – Ты что, тоже?.. – Что происходит? – послышался голос Барри. Лен повернул голову. Барри лежал на такой же койке совсем рядом. В маске. Так, ребята из Стар Лабс – двое заумных друзей Барри. И его Негодяи, почти в полном составе. Да что вообще происходит? Да, в кои-то веки Барри задал нужный вопрос. Голова всё ещё была ватной, но потихоньку мысли прояснялись. – Чувак, ты что, не помнишь? – воскликнул тот пацан, что ухлёстывал за его сестрой. – Тот новый мета, который в кому людей клал, ну? – А, да, что-то припоминаю, – пробормотал Барри. – Там ещё банк был, вроде... Банк... Он даже не грабить туда шёл. Наоборот, вклад делать. А потом та заварушка... Детали становились всё яснее. – Да, и вас с Капитаном Сосулькой ...ой! – Циско подпрыгнул от подзатыльника Лизы. – В общем, вас с Капитаном Холодом зацепило одной волной от нападавшей, и... Короче, чуваки, вы почти две недели в коме провалялись. – Это многое объясняет, – пробормотал Лен и потянулся рукой к чешущейся щеке. И пальцы нашли то, из-за чего, собственно, чесалось. Борода, у него была борода. Мерзость какая. Зато это означает, что к нему спящему никто с острыми лезвиями не лез. – Ну, короче, хренак, и вы оба того, в отключке. Мы, вообще-то, тащить сюда грабителя банков не хотели, но когда пытались вас разделить более чем на пару метров, жизненные показатели падали. А потом припёрлись, простите, я хотел сказать, любезно пришли подельники многоуважаемого Капитана Холода и уходить не собирались... – тут Барри пискнул и схватился за лицо, но чуть подуспокоился, обнаружив на себе маску. – Пытались вас пробудить... всеми возможными способами, но безуспешно. – В итоге мы просто поджарили зад той твари, – прервал щебетание Циско Мик. – Жаль, не смогли прожарить целиком. – И лишились бы тогда возможности понять природу её сил, чтобы прекратить воздействие, идиот! – встрял Хартли. – Не идиот, раз не прожарил, – отмахнулся Мик. – Да, в общем, – Циско замахал на них руками и продолжил. – Эта мета погружала людей по одному или группами в сюжеты фильмов или сериалов. Вытаскивала сюжет из памяти, при том не давая вспомнить, что этот сюжет был где-то виден, позволяла достраивать мир из предположений... Кстати, а вы где были? – Хорошее Место, – ответил Лен одновременно с Барри. Наконец, все факты встали на свои места. Вот почему периодически всё казалось таким... странным и наигранным, нелогичным. – Стоп, ты тоже смотрел? – Барри обернулся на него. – Пацан, я тоже живой человек. Всё ещё живой, как выяснилось. И тоже иногда смотрю сериалы. – Посмотрел бы я твою подписку на Нетфликсе, – хмыкнул тот. – У меня нет подписки. – А как ты тогда посмотрел? – Спиратил. – Спиратил? – Спиратил. – Зачем? У тебя же дофига денег! – Из принципа. – Грабительская солидарность? – Или потому что он Капитан! – встрял Циско, получив одновременно и смешки со всех сторон и очередной подзатыльник от Лизы. Лен закатил глаза. – Кстати. Патлатик, ты тут говорил о попытках нас пробудить разными методами... – вспомнил кое-что Лен. – А, ну да. Сначала я попытался своими способностями пробиться, но безуспешно. Рэтуэй с его звуковыми волнами, и... в общем, вот. – Леди Гага? – подал голос Барри. – Ну да, в прошлый раз мы включали, когда ты тут в коме лежал, думали, это тебя вытащит. – Так, а кто из вас идиотов додумался шарахнуть нас током? – наконец задал самый интересующий его вопрос Лен. Потому что в сюжете сериала этой хрени не было, и даже если они сами надумали себе объяснения, о которых явно стоит подумать попозже (или вообще не думать), то сейчас... Лен обвёл взглядом всех присутствующих и безошибочно определил виновного по весьма побелевшему лицу. – Мардон, ты пизданулся совсем?! – Эй, я жахнул Флэша, а не тебя! – Марк сделал шаг назад, надеясь, кажется, спрятаться за Шоной. – А попал, в том числе, и в меня, кретин! Нахуя?! – Эм... – подал голос Циско. – Просто мы подумали, что Флэш может отреагировать на такое воздействие... Простите... – Так это всё были вы, – простонал Барри, закрывая руками лицо. О да, и пацан вспомнил, когда именно их «пытались пробудить». – То есть вы оба кретины. Мардон, Рамон, чтоб я в ближайшую неделю вас не видел, иначе приморожу нахуй. Бля, как приятно снова материться! – Лен, не надо, – простонал Барри. – А когда это он стал для тебя «Леном»? – спросила до этого молчавшая доктор Сноу. – Сдался моему несомненному очарованию, – хмыкнул Лен через пару секунд тишины, пока пацан так забавно открывал и закрывал рот подобно рыбе и краснел. – Ладно, спасибо за гостеприимство, но я пойду. Флэш, встретимся на следующем ограблении. – А... эм... мну... – проблеял пацан. Какой он милый. Чёрт. Да. Бля. Надо сваливать, определённо. Но сначала найти штаны, а не разгуливать в этой больничной сорочке с голым задом по улице. Жители Централ-Сити ещё не готовы к такому Капитану Холоду. После ухода Негодяев вместе со своим бесстрашным (и совершенно бессовестным) лидером Барри минут пять отмахивался от вопросов Циско и Кейтлин по поводу происходившего в иллюзии. Да что ему было рассказывать? То, что он запал на чёртова преступника? И что этот преступник, судя по всему, запал на него? Это же Капитан Холод! Капитан Холод, который признался ему в любви. Это явно стоило обдумать. Лет эдак сто провести за обдумыванием, и это с учётом суперскорости Флэша. Стоп, его скорость. – Моя скорость вернулась! – радостно воскликнул Барри, наблюдая за послушно выбрирующей рукой. – А что, там её не было? – Не было, – вздохнул Барри. – Зато я пару раз умудрился напиться. Скучал по этому. – Напиться вместе с Капитаном Холодом? После этого он стал для тебя «Леном»? – всё не унималась Кейтлин. – Мы думали, что мертвы, окей? А ещё, что нам вечность предстоит играть идеальную парочку на публике. Тут и запьёшь, и научишься... ладить. – И ты ему типа помогал? Как по сюжету? – спросил Циско. Он-то был в курсе хитросплетений событий сериала, сам же и посоветовал Барри его посмотреть. – А учить его быть лучше пытался? – продолжил он с весельем. – Пытался. Но я как-то не профессор этики. А философию Ле... Снарт знает получше меня. Он мне на полном серьёзе про Канта и этот... как его... моральный абсолютизм загонял. – А чего его не кинул-то? – У него были отличные аргументы против этого! В конце концов, у нас соглашение! И я против вечных пыток, вот, – закончил Барри почти себе под нос. – Даже относительно такого ублюдка? – Сказал тот, кто встречается с Лизой Снарт, – огрызнулся Барри. – Что? Я не... откуда ты?.. – Лен сказал. И, судя по твоей реакции, не наврал. – «Лен», – в очередной раз с сарказмом протянула чужое имя Кейтлин. – Да, Лен! Это его имя! Что ты вообще к имени пристала? – Его имя Леонард. – А моё Бартоломью, но никто же его не использует. И вообще, хватит. Лена и так было слишком много в моей жизни за эти две недели! Давайте о чём-нибудь другом? Пожа-а-алуйста? – протянул Барри очень жалостливым тоном. Лена, и правда, было слишком много. Слишком. Всё то, что с ними произошло там, в иллюзии... Барри понятия не имел, что ему делать, думать и чувствовать. Они были с Леном, спали вместе, Барри признавался себе и ему, что хочет этого, хочет отношений. А потом Лен сказал ему... сказал, что... А после этого просто взял и свалил со своими Негодяями. Как же всё запутано! Может, просто сделать вид, что ничего не было? Вообще ничего? Они же вновь Флэш и Капитан Холод – враги, противники, по разные стороны закона, всё такое. Отношения станут большой ошибкой, просто огроменной. Но Лен, он... Лен... Ох. К счастью, расспросы вскоре прекратились, а то Барри бы точно что-то ляпнул не подумав. Они решили пойти в бар отметить. И уже там обнаружили, что кошельки Циско и Кейтлин пропали. И Барри точно помнил, кто именно натолкнулся на его друзей прямо перед выходом. Буквально натолкнулся. – Вот же гад! А мы ему помогали! – раздосадованно воскликнул Циско. – Ну, скорее, мы помогали Барри, а Снарт просто... вор, – вздохнула Кейтлин. – Я его прибью, – мрачно высказался Барри. Да как он мог после всего, что между ними было?! – Где этот говнюк?! – Барри влетел на всех парах в бар, где часто тусовались Негодяи, забежав лишь обратно в лабораторию за костюмом. И плевать, что обычно он сюда не являлся, уважая границы, созданные их соглашением. Плевать! – Слышь, малой, ты баром не ошибся? – спросил Мик. – Где он?! – повторил Барри, так и не находя среди посетителей Лена. – Не злись ты так на Марка, он же не со зла тебя молнией ударил. Ну, в этот раз. Он же помочь хотел! – вступила Шона. – Да плевать мне на Мардона! Холод где?! – Скарлет, ты теперь и пары часов без меня провести не можешь? Барри обернулся. Ну конечно, Лен (уже чисто выбритый) стоял у входа, подпирая собой косяк. Из груди сам собой вырвался рык. А в следующую секунду их обоих – Барри и Лена – вспышка молнии унесла прочь из бара. – Воу, малыш, это, конечно, было горячо... – протянул Лен, как только его швырнули спиной об стену одного из переулков. – Но чем обязан такой чести? – Ты серьёзно это сейчас?! – прокричал Барри ему прямо в лицо, сжимая руками отвороты кожаной куртки, дабы ещё сильнее вжать в стену. – Кошельки Циско и Кейтлин?! Да что с тобой не так?! – Я – вор, не забыл? Воровать – моя профессия. И хобби иногда. Барри вновь зарычал, будучи неспособным сдержаться. Да и не хотел сдерживаться, если уж быть честным. Лен просто смотрел на него со своим неизменным саркастическим прищуром. – Так и будем дальше стоять? – наконец спросил Лен через несколько минут этих гляделок. – Зачем, Лен? – выдохнул Барри уже куда более спокойно. Злость как выкачали насосом. – Может, мне на выпивку мелочи не хватало, – пожал плечами Лен. – Ага, Негодяи две недели дежурили у твоей койки, но пивом бы не угостили. – Мы же шайка воров, каждый тырит на пиво сам, угощать – неуважение. Каким бы я был лидером, если бы не стащил себе на горячительное? – Лен говорил эту ерунду с такой серьёзной миной, что впору даже было поверить в подобный бред. И тут в голове что-то щёлкнуло. Картинка собралась из кусочков паззла. Все ранее сказанные Леном слова, все его действия, то к чему они обычно приводили, то, как Лен реагировал на некоторые события, как вёл себя... Да тут даже банальнейшая психология давала очевидный ответ! Лен столько говорил о его – Барри – инфантильности, строил из себя взрослого и опытного мужчину (каким, в принципе и являлся, если бы не пара «но»), но в каких-то вещах вёл себя как последний школьник. Вот уж точно, Лен был тем человеком, который будет радоваться перевернувшемуся на его улице грузовику с мороженым в любом возрасте. Правда, скорее всего, сам и приложит руку (и криопушку) к переворачиванию этого самого грузовика, но не суть! Так вот, ребяческого в Лене было навалом, как бы тот это ни отрицал, а что может быть более ребяческим, чем образно дёргать за косички объект симпатии, вместо того, чтобы нормально поговорить? Эти «дёргания» у Барри уже в поджилках сидели задолго до их попадания в иллюзию. Просто новая обстановка, где Лен не мог в обычной для себя манере флиртовать с помощью ограблений и всяческих подначек с Флэшем, заставила его изменить парадигму. А теперь они снова здесь, в привычных ролях. Барри расплылся в улыбке. И кто из них теперь ребёнок? – Ты же просто испугался собственных слов и чувств, Лен. Ты сказал, что любишь меня, а потом испугался. И сделал гадость только для того, чтобы отвлечь меня, заставить разозлиться вместо того, чтобы подумать о твоих словах. А теперь скажи мне, что я не прав. – Ты несёшь какой-то бред, пацан. – Ага, так я и подумал. – Я ворую, потому что я вор... – Вор, лжец и убийца, ага, помню, ты любишь это повторять, прячась, как за щитом. Но знаешь что? Просто заткнись. И прежде, чем Лен сказал бы очередную глупость, поцеловал того, всё так же прижимая к стене. И, надо же, какая неожиданность, Лен ответил. Что и требовалось доказать. Через пару минут продолжающихся обнимашек в задрипанном грязном переулке послышалось покашливание. Барри оторвался от Лена и обернулся. О, чёрт. Негодяи видимо побежали спасать своего босса от разгневанного Флэша и вот нашли их. Надо было утаскивать Лена подальше. – Ленни, а мы думали, что тебя убивают. Хотя... Интересный метод удушения противников, Флэш. Патент уже есть? – Лиза явно веселилась. – На малолеток потянуло, Снарт? – хмыкнул Мик. – Пошли нахер, – рыкнул Лен. – Как не культурно, босс. Мы же так спешили, готовились спасать, а ты с нами так... – покачал головой Хартли, впрочем, гаденько так улыбаясь. – А я знала, – хмыкнула Шона. – Да мы все знали, – обернулся к ней Хартли. – Давно знали. – Это было очевидно, – хмыкнула Лиза. – Пиздецки очевидно, – подтвердил Мик. – Тогда, может, отвалите? – повторился Лен. – Да достали уже, – выдохнул Барри, справившись с краской на лице (он надеялся на это) и утянул Лена обратно в вихрь Спидфорса, чтобы продолжить их диалог наедине. Барри закончил свой продолжительный бег прямо у двери квартиры Лена, прежде сделав лишь одну остановку, чтобы, собственно, узнать адрес этой самой квартиры. – Знаешь, пацан, это куда большая тошниловка, чем русские горки. Все вместе взятые. – Ты жаловаться будешь или дверь откроешь? Лен хмыкнул и полез в карман своей кожанки. Вытащил он, правда, не ключ, а небольшой футляр. Открыл тот, достал пару отмычек и присел на одно колено напротив замка. – Эм... Лен... – Расслабься, это моя квартира. – И при этом?.. – У меня с собой нет ключей от этой конкретной квартиры, а отмычки всегда есть. Проходи, – Лен поднялся и толкнул дверь. – Миленько, – оценил Барри, оглядев, как только Лен щёлкнул выключателем за его спиной, квартирку. Маленькую студию. Чисто, разве что несколько пыльно. Никаких тебе золотых статуэток, картин, других воровских трофеев. Стащил перчатки, кинул их на тумбочку у входа. – Ожидал гору трупов? – спросил Лен, запирая за ними дверь. – Прости, что разочаровываю, но это просто моё ближайшее жильё, а не жуткая злодейская база. – Суперзлодейская? – не смог сдержаться Барри. – Пацан, ты заебал. – Ещё даже и не начинал. Но собираюсь. – Вау, Скарлет, ты знаешь, как поразить меня в самое сердце. Каламбуры. – Ха. Разрушаю твоё ледяное спокойствие, Лен? Аж холодок по коже? Лен рассмеялся и притянул к себе. – Обнимашки? Как трогательно! – продолжил Барри. – Да ёб твою мать! – М-м-м, какая у тебя кровать. Я ей доверяю. Могу даже положиться на неё. – Барри. – О. О! Ещё одно! Знаешь, почему твоё дело никогда не дойдёт до суда, а? А? Потому что ты отлично замораживаешь процессы! – Бля-я-я-я... – Теперь ты понимаешь, что чувствуют все вокруг тебя? Лен закатил глаза и решил проблему излишних каламбуров самым приятным способом – поцелуем. Барри продолжил посмеиваться даже сквозь прикосновения губ, он правда считал всё это забавным. Лен вот не особо, так как толкнул его к двери, залез языком в рот, будто пытаясь высосать весь этот смех из лёгких. – М-м-м, Лен, подожди, стой, Лен, – Барри с трудом освободил свой рот от чужого языка. – Ну чего тебе, пацан? Ещё один каламбур в голову пришёл или внезапные сомнения? – Нет, я просто... – Тогда не важно, – прервал его Лен и вновь притиснул к двери квартиры. – Да постой ты! Лен! – пришлось упереться ему в грудь рукой, пусть и хотелось совсем другого. Например, хотелось сорвать с Лена всю эту одежду (может, оставив кожаную куртку) и повалить на ту кровать, и... Ладно, собраться с мыслями, собраться с мыслями. – Да что не так-то? – Всё так, просто... у меня есть пара... м... особенностей. – Только не говори, что у тебя гепатит или ещё какая-нибудь подобная лабуда. – Что? Нет! У меня вообще болезней быть не может! С чего ты вообще... Эй, я не сплю с кем попало! – Только с грабителем банков, вором и своим главным врагом, ага. – Не назвал бы тебя своим главным врагом... Обратный Флэш поглавнее был, он мне крови побольше подпортил. – А вот это уже обидно. – Ну блин, ты не притопывал из будущего только для того, чтобы убить мою мать, так что... извини, ты в рейтинге всяких говнюков стоишь чуть пониже. – Ты мне это хотел сказать или что? – А, точно. Особенности. В общем, я сказал, что не сплю с кем попало, и... в общем, с тех пор как я стал Флэшем, я вообще как-то не особо был активен в этом смысле... – И боишься, что кончишь слишком быстро? – хмыкнул Лен. – Не то, чтобы это было проблемой, учитывая крайне малый рефрактерный период, я не об этом... – Так, ладно, это очень интересно и познавательно. Боялся испугать меня своими аппетитами? – Нет, Лен, сосредоточься! Я не был... активен из-за того, что мои способности могут выйти из-под контроля во время секса. Вибрации, например... – Ты меня пытаешься испугать тем, что ты живой вибратор? Ужас-то какой, как я переживу? – И ещё я могу... – Барри вздохнул. – Искрить. – Искрить? – Ага, искрить. Ну, знаешь, когда я использую скорость, вокруг меня молнии трещат. Под влиянием сильного возбуждения такое тоже бывает. – Ну, когда мы бежали в обнимку, меня не убило – значит, всё не так страшно. Ещё сюрпризы? – Нет, это всё. – Тогда будь добр заткнуться, наконец. – Я просто должен был предупредить. – Кому я сказал заткнуться? Хотя про рефрактерный период... это была полезная информация. И я собираюсь ею воспользоваться. – И как же? – О, Скарлет, ты оценишь мой энтузиазм, – Лен проследил губами линию щеки, поднял руки и стянул маску с его головы, запустил пальцы в волосы, волшебно помассировал затылок у шеи, уже этим одним заставляя дыхание сбиться. – Хм, уже заведён? Чудно. Лен оттянул собачку молнии костюма совсем чуть-чуть, только освобождая шею, дабы сразу тщательно вылизать оголившуюся кожу. Барри мельком подумал, что как хорошо, что он после своей двухнедельной комы додумался вымыться перед выходом с друзьями. Лен, судя по отсутствию бороды и еле уловимому аромату геля для душа, – тоже. Колено Лена вклинилось между его ног, Барри нетерпеливо потёрся о его бедро. Они с Леном были вместе совсем недавно, всего день назад, но тело откликалось иначе. Для тела последний секс был слишком давно, тело изголодалось по контакту с кем-то ещё, а не только с руками самого Барри. Разум же... разум помнил, как было хорошо там, в иллюзии, где не надо было беспокоиться о вывертах собственных способностей, где можно было просто... быть. Наслаждаться. Может, поэтому он тогда так быстро сдался. А теперь, Лен... С Леном тогда было хорошо, очень. А сейчас... ну, Лен уже знает, что он – Флэш. С ним не нужно было скрываться, пытаться сдерживать свои способности, как в те пару неудачных раз с кем-то другим. Да уж, буквально сбегать из постели в самый ответственный момент – одни из самых неловких моментов в его жизни. А, учитывая всю жизнь Барри, это о многом говорит. Теперь, главное – чтобы Лен не сбежал из-за его... особенностей. Но когда это Капитан Холод сбегал от Флэша? Хотя, погодите-ка... этим он постоянно занимается. Сбегает, прихватив что-то ценное. Дурацкая аналогия, да. – Ты там завис, малыш? – спросил Лен, а после оттянул зубами мочку уха. Барри уже выяснил (не без активной помощи Лена), что от этого вся кровь живо устремляется между ног. – Не называй меня так, – буркнул Барри. – Окей, пацан. – Не... – Мы же не будем повторять тот разговор? – перебил его Лен. – Есть темы куда-а-а-а интереснее. – Настолько интересные, что я обо всём забуду, да? – Конечно. Я очень одарённый собеседник. – Продемонстрируешь? – С радостью, – Лен хмыкнул, ещё раз обсосал кожу у кадыка и вдруг опустился на колени. О. Оу. Барри захлопнул свой болтливый рот, пока не сказал чего-нибудь не того (а он часто говорил что-то... не то) и не заставил Лена передумать. Когда ещё Капитан Холод встанет перед ним колени с весьма очевидными намерениями? Намерения стали ещё более очевидными, когда громко вжикнула ширинка триполимерных штанов, а пальцы Лена без лишних прелюдий и какого-либо стыда чуть приспустили эти самые штаны и оттянули ткань белья. И те же пальцы плотно обхватили кольцом член, с силой провели вверх и вниз, заставляя полностью отвердеть. «Не смотри вниз, не смотри вниз, мозги поломаешь, не смотри...» Он посмотрел. Бля, ну как Лен умудрялся выглядеть таким самодовольным и уверенным в себе буквально стоя на коленях с членом перед лицом? Вот же ублюдок! Лен поймал его взгляд, ухмыльнулся и широким движением языка прошёлся по чувствительной головке. Барри издал тихий скулёж и больно стукнулся затылком о дверь. Лен явно воспринял это как поощрение, потому ещё раз громко хмыкнул и вновь прижался языком к члену – на этот раз к основанию. И медленно, очень медленно, мучительно медленно повёл им по всей длине. Лен издевался, определённо издевался. Хотя чего ещё ждать от Капитана, мать его, Холода? Только подстав, издевательств, подначек и... бля-бля-бля! Лен обхватил губами головку, пропустил ту в рот совсем чуть-чуть, тем временем языком вырисовывая на ней какой-то узор. – Господи... – вырвалось у Барри, пока он продолжал биться головой о дверь, чтобы хоть как-то справиться с медленной сладостной пыткой. – Зачем же так формально? Можно просто «Ваше Превосходительство Леонард», – Лен продолжал выглядеть и самодовольным, и уверенным, всё так же с членом у лица. – Клянусь, я однажды тебя убью! – И будешь скучать по лучшему сексу в твоей жизни, Скарлет. – Ты настолько в себе не сомневаешься? – А в этом есть хоть какой-то смысл? М? – Я... – Барри собирался сказать что-то умное, определённо, даже гениальное, остроумное, но захлебнулся словами и вместе с ними слюной, так как Лен вновь пропустил в свой рот его член. Мягкие губы упруго двигались по стволу, вызывая уж совсем неприличные звуки. Барри закусил костяшку пальца, дабы хоть немного их приглушить, второй рукой он вцепился в плечо Лена, возможно оставляя следы ногтей на коже куртки. Жаль было портить такую вещь – она смотрелась крайне горячо на Лене – но иначе он бы точно схватился бы за его голову и натворил глупостей. И на затылке определённо будет шишка от этих ударов о деревянную поверхность. Под костюмом уже ручьями тёк пот, меж ушей зазудело, а это означало... Чёрт, ну не так быстро... По телу пробежала первая волна вибрации, пока ещё лёгкой, но скоро она станет крупнее, и... Не похоже, что Лена это смутило хоть немного: ни темп, ни степень обхвата не изменились ни на йоту. Хотя неплохо было бы, если бы Лен ускорился, хоть чуть-чуть, потому что это уже сводило с ума, правда. Вибрации усилились, Барри не мог их сдерживать, да впервые даже и не пытался. Лену вообще, казалось, плевать и на вибрации, и на всё остальное. Брал член за щёку, пропускал в горло, выпускал его изо рта то ли для того, чтобы отдышаться, то ли – чтобы ещё подразнить. Оглаживал языком, снова направлял в рот... Он выглядел так, будто делает это исключительно для себя, для своего удовольствия, наслаждаясь контролем и властью над Барри, даже стоя перед ним на коленях. Лен имел его во всех смыслах, при этом позволяя трахать себя в горло теми несдержанными и порывистыми движениями бёдер, которые Барри как мог пытался ограничивать, но это было выше его сил. В ушах гулко стучала кровь, сердце заходилось в безумной канонаде, словно при самой жуткой в мире тахикардии. Даже быстрее. – Лен... Лен, боже, Лен! ТакхорошогосподикакхорошоЛен! Ле-е-е-ен! БожеясейчасЛенясейчас... Лен то ли не разобрал его сверхбыструю тарабарщину, то ли разобрал но отреагировал совсем не так, как думал Барри. Если он вообще мог сейчас думать, конечно. В общем, Лен не отстранился, лишь сомкнул губы плотнее и сглотнул, обжимая головку горлом. Барри издал сорванный крик, хрипло оборвавшийся на высокой ноте. Бёдра продолжали дёргаться, пока Барри долго выплёскивался прямо в жаркий податливый рот. – Надеюсь, ты не напиздел про свой рефрактерный период, иначе мне будет обидно, – вырвал из нирваны голос Лена. – Мгх, – всё что смог выдавить из себя Барри. – Как развёрнуто, – Лен невозмутимо большим пальцем правой руки стёр белёсую каплю с губ и одним плавным движением поднялся с колен. Божечки, он даже это делал с грацией опасного хищника. – Кстати, а искры-то где? – Они... – Барии сглотнул, пытаясь убрать сухость во рту. – Они не всегда появляются. – Хм, это намёк, что мне надо стараться лучше, чтобы их увидеть? Звучит как вызов, Скарлет. А ты знаешь, я не могу устоять перед вызовами. Барри опять застонал и опять стукнулся затылком о дверь. Ноги подрагивали, было хорошо, но ещё... возбуждение никуда толком не ушло. Там, в иллюзии, было как раньше: до молнии, до Флэша. Там он был обычным мужчиной с обычными потребностями, а сейчас один оргазм только распалял, настраивал на определённый лад, а тело требовало большего. И как хорошо, что Лен явно не собирался останавливаться. Оставалось только надеяться, что его хватит не на одну ночь такого марафона. Лен вновь прижался в поцелуе, в грубом, собственническом поцелуе. И вкус у него во рту был... ну, сложно подобрать аналогию. Просто Барри знал, почему вкус отличался. И это было так грязно, так волнующе... Пальцы Лена обхватили член, возобновили медленные уверенные движения. – Итак, Скарлет, – Лен оторвался от него и уставился своим насмешливым, полным превосходства взглядом. – Сколько раз тебе нужно? – Нужно или в принципе могу? – спросил Барри. – А это разные цифры? – Ну... чтобы почувствовать удовлетворение, нужно раза три или пять, в зависимости от настроения и усталости. А могу... честно? Не знаю. – Не знаешь? Как так? – Эм... – Барри наверняка покраснел. – Я как-то... экспериментировал, ну, ты понимаешь. И на семнадцатом разе какой-то мета-придурок начал творить беспредел у здания мэрии, и стало резко не до того. – Хм, думаешь побьём рекорд? – спросил Лен, продолжая движения руки на члене. – Думаешь, получится? – Сомневаешься во мне, пацан? Я, может, и не сверхчеловек, как некоторые тут, но, знаешь, я изобретательный. – Да-а-а... – протянул Барри, толком не отвечая, а скорее реагируя на восхитительные движения пальцев, волшебно потирающих у головки круговыми движениями. – Опять поплыл, м? Это будет даже проще, чем я думал. Тут следовало бы огрызнуться, сказать, мол, не настолько он доступный. Следовало бы, но проклятая челюсть принялась вибрировать вместе с остальными частями тела, ещё и язык заплетался, а колени с трудом удавалось держать в разогнутом состоянии – в общем, можно было признать, что этот раунд за Леном. Сдаваться ему стало уже какой-то дурацкой традицией. В этот раз хоть приятно было проигрывать. Слишком уж приятно, если быть честным. Лен больше не целовал, только смотрел, будучи близко-близко, дышал ему в губы и смотрел, как Барри в его руках буквально рассыпался. Вряд ли поэтично глядел в глаза, так как глаза вместе с лицом, наверное, размывались в мелкой вибрации. Но Лен явно наслаждался тем, что видел, его глаза потемнели от расширенных зрачков, приоткрытые губы чуть блестели от слюны, и Лен был таким... красивым. Хищным, опасным, как и всегда, но таким красивым. Барри закрыл глаза, не в силах больше смотреть. Это было слишком, просто слишком. – Ну уж нет, Скарлет. Смотри на меня. Смотри. На. Меня, – прорвался сквозь вату в ушах рык Лена. Барри с трудом разлепил склеившиеся ресницы. Лен всё ещё был красивым, и куда более хищным и опасным, чем секунд пять назад. Впору было испугаться, рвануть из удерживающих рук и на суперскорости убежать куда глаза глядят. Но Барри только смог застонать и толкнуться в ласкающую руку, потом ещё раз и ещё. Это всё было ужас каким странным, неправильным, просто возмущающе ошибочным, но при этом самым лучшим, что Барри испытывал за последние... а хрен знает сколько лет. А Лен только начинал. И от этой мысли Барри и кончил во второй раз, а дверь за ним уже скоро в щепки обратится от всех этих вибраций. Лен сделал шаг назад, отпуская Барри из плена собственного тела, поднял руку, рассматривая следы на ней. Барри на секунду показалось, что Лен сейчас прямо как во всяких пошлых романчиках (не спрашивайте откуда Барри знает, просто не спрашивайте!) оближет пальцы, ну или, будучи форменным засранцем, вытрет руку прямо о костюм Барри (Циско его убьёт, точнее обоих), но он просто хмыкнул, развернулся и пошёл к углу кухни, отделённой от остальной студии рядом кухонных шкафчиков. Барри кое-как привёл себя в порядок, с трудом застегнул штаны и последовал за ним, подоспев уже к тому моменту, когда Лен закончил с мытьём рук. Затем Лен потянулся к шкафчику, вытащил стакан, наполнил его из-под так и не закрытого крана и буквально всунул его в руки Барри. – А?.. Спасибо, – буркнул Барри, сделал глоток. А следом не выдержал и выхлебал большую часть стакана, только сейчас он понял, как хотел пить. – А как ты?.. – Всё ещё не идиот, Скарлет, – Лен закатил глаза, вновь полез в шкафчик и достал большой графин, поставил тот в раковину наполняться, привлёк Барри к себе, коротко коснулся губ – слишком целомудренный поцелуй после того, что происходило между ними совсем недавно, и совсем скоро ещё должно произойти. – Как насчёт постели? – Отличный план, – Барри кивнул и прикончил стакан с водой, со стуком отставил его на стойку. – О, мои планы всегда отличные, я в этом мастер. – Ты ж мой криминальный гений, – не удержался Барри, обнимая в ответ. – Сказал бы, что мне нравится твоя лесть, но ведь говорить очевидные факты это не лесть. – И вот ты всё испортил, – фыркнул Барри, но рук не убрал. – А мне так не кажется, – возразил Лен, вывернулся из рук, закрыл воду и вытащил графин из раковины. – Двигай в нужную сторону, шустрик, – и опять, чтоб его, ощутимо шлёпнул по заднице. – А если я тебя отшлёпаю, понравится? – проворчал Барри, впрочем, позволяя себя подталкивать прочь от кухни к кровати. – М-м-м... пожалуй, да. Ну что ты так на меня уставился? – Да нет, ничего, просто... Ладно, я не представлял тебя человеком, который, ну... ну ты понял! – слова что-то не подбирались совсем никак. Барри шлёпнулся задницей на постель, сжал кулаки на коленях. – Скарлет, – в который раз уже Лен закатил глаза? Вот, ещё один раз закатил, поставил графин на тумбочку. – Я давно не юнец, запутавшийся в желаниях и комплексах. Такие как ты – мальчишки с чрезмерным идеализмом – слишком много думают о том, что правильно или неправильно, о каких-то там, якобы, правилах, в общем, портят себе всю малину беспочвенными переживаниями вместо того, чтобы наслаждаться и не париться об условностях. – Такими рассуждениями можно оправдать что угодно. – Я же не людей режу для разрядки, – Лен пожал плечами. – Так что не вижу, в чём, собственно, проблема. Разве что в разрыве твоих излишне закостенелых шаблонов. – Заткнись уже, – всё, что смог сказать Барри, дёрнув его за отвороты куртки на себя. Он уже отмечал, как эта куртка прекрасно смотрится на Лене? Ну, ещё раз отметит. Правда, когда Барри потянулся к застёжке под горлом на собственном костюме, получил ощутимый шлепок по руке. – Эй! – справедливо возмутился Барри. – Ну уж нет, этот подарок в прекрасной рождественской упаковке я распакую сам. – Сейчас не Рождество. – А чувство, будто оно самое, – не согласился Лен и сам взялся за собачку молнии. Глаза у него всё ещё были тёмные, шальные, а вот пальцы совсем не дрожали, руки действовали чётко, выверенно, с дразнящей медлительностью. Профессиональный признак бывалого вора, да? – Ты бы знал, как долго я думал о том, чтобы развернуть Флэша из костюмчика, не отнимай у меня эту радость, Скарлет. – А фетиши всё множатся, – хмыкнул Барри, упираясь на выставленные назад руки и давая Лену полную свободу разбираться с костюмом. – Ну кто бы говорил, сам тут разгуливаешь в костюмчике из обтягивающей красной кожи, а я после этого ещё фетишист. – Ты, главное, при Циско не назови костюм кожаным, живьём же закопает под ближайшим мостом. – Попытается закопать, – поправил его Лен. – Нет-нет, именно закопает. Если так оскорбить работу Циско, то он и Капитана Холода, и всех Негодяев разом завалит после такого, – Барри рассмеялся и повёл плечами, «переступил» с руки на руку, позволяя стянуть с себя куртку костюма. – Ты уверен, что не он главный фетишист – такой костюм сделать? – Не прекратишь наезжать на мой костюм, проедусь по твоей парке. – О, ранишь меня в самое сердце, малыш? – Лен шутливо приложил руку к груди и утянул в поцелуй, прерывая глупый спор. Да и стало как-то резко не до разговоров, особенно когда Лен медленно, но уверенно избавил его от сапог, от штанов и белья. Сам он, впрочем, почему-то разоблачаться не спешил, но дважды кончая и искря, как неисправная гирлянда, насаженный на длинные сильные пальцы, массирующие изнутри и вырывающие уж слишком неприличные стоны, Барри не сильно возмущался. Пока что. – Стой, хватит, – Барри упёрся ему руками в грудь, когда Лен явно собирался пойти на очередной круг. – Хватит. – Что-то не так? Воды? – спросил Лен, отбрасывая использованные влажные салфетки. А в этой квартире у Лена, оказалось, было всё что нужно для бурной ночки, прямо у кровати. Барри знать не хотел, кого сюда ещё его любовник приводил. – Да, воды, но... – Барри сделал несколько больших глотков из поднесённого графина. – Хватит этого. – Чего «этого»? – Давай без рекордов сегодня, ладно? Тем более, что после шестого-седьмого раза это уже не сильно похоже на удовольствие, а скорее на... не знаю. Да и с партнёром... это выматывает сильнее. – То есть ты уже всё? – На разок меня точно ещё хватит. Только перестань ставить на мне эксперименты. – Тебе не понравилось? – Лен иронично выгнул бровь. – Понравилось, – не стал отрицать Барри. – Но я хочу тебя. Ты сам-то меня не хочешь? – Ты не представляешь, какое удовольствие мне доставляет вид тебя разваливающегося на части раз за разом, – Лен провёл кончиком носа по его скуле. – И всё же давай раздевайся уже, хотя... куртку можешь потом надеть обратно. – М... то есть нас обоих заводит кожа? – Это не кожа, а трипо... мгм... – договорить не дал очередной поцелуй, не то чтобы Барри так стремился продолжить отстаивать шедевр Циско. Тем более, что Лен позволил стащить с себя ту самую куртку. И тонкий свитер. Барри провёл руками по оголившейся коже и неожиданно наткнулся на несколько шрамов. – Хм, а в иллюзии их не было, – пробормотал он. Барри патологоанатомом не был, но кое-что определить мог. Несколько пулевых ранений, пара более рваных отметин – нож или заточка? А ещё эти круглые на плечах примерно в сантиметр диаметром. Сигаретные ожоги, да? Выросли вместе с Леном со времён детства. Вот же ублюдок этот Льюис... Эти шрамы самые худшие. Остальные были следствием криминальной жизни, они были получены в боях и сражениях, но эти... эти... Появился очень большой соблазн вернуться назад во времени и прикончить Льюиса Снарта самостоятельно. – Настолько всё страшно? – Лен заметил, как Барри подвис на секунду-другую, оценивая все эти шрамы. Барри не знал, что ему ответить. Ну, словами. Так что он просто притянул голову Лена за бритый затылок и попытался выразить всё движениями губ и языка без всяких осознанных звуков. И вообще, как можно было предположить, что такое шикарное тело испортит пара отметин на коже? Руки скользнули по спине, находя ещё несколько неровностей, но на этот раз не задержались на них, просто скользнули дальше, а точнее ниже, переместились обратно на переднюю часть туловища и занялись пуговицей на джинсах. Лен отстранился, но только для того, чтобы стянуть с себя сразу и штаны и бельё. – Носки сними, – потребовал Барри, заметив, что Лен не потянулся к последним элементам одежды, а вновь навалился на него. – Или подмерзаешь, Капитан Холод? – Оставь каламбуры профессионалу, – фыркнул Лен, но послушно сел и стащил с себя носки. Барри рванулся вперёд и повалил Лена на кровать, просунул язык ему в рот, чувствуя, как возбуждение опять накатывает. А Лен... и как он в руках-то себя держал всё это время? Если бы не его буквально каменный член, то и дело проезжающийся по коже и мажущий предсеменем, Барри воспринял бы это на свой счёт. Пока они катались по постели, Барри постарался облапать как можно больше обнажённого тела перед собой. Логично, что ладони опустились на крепкую восхитительную задницу – грех такую не потрогать. Но и там пальцы наткнулись на отметину. Барри попытался сдержаться, честно попытался, но в итоге не выдержал и громко фыркнул. – Тебя пырнули в зад? – Барри ещё раз фыркнул, а потом рассмеялся. Глупо, да? – Подстрелили. Что тебя так развеселило, пацан? – Да не, просто... – Барри вновь разразился хохотом. – Капитана Холода, грозу всех банков и ювелирных, величайшего грабителя Централ-Сити подстрелили в зад! Умора! – Я бы сказал величайшего грабителя мира. – Тем более! В зад! – из глаз брызнули слёзы – так Барри смеялся. – Да твою же мать! Скарлет! – Прости-прости, но это так... – Барри покачал головой, пытаясь справиться со смехом. – Не прекратишь ржать, отшлёпаю. Сильно. – Мне казалось, тебе нравится, когда именно тебя шлёпают. Хм... А пуля в заднице тебя завела? – Ты ужасен, пацан, – Лен покачал головой. – И всё равно ты признал, что любишь меня, так что ты попал, Лен. И вновь тот смущённый взгляд в сторону. Так... мило. Капитан Холод – милый, приехали. Барри не выдержал и поцеловал, всё ещё чуть-чуть похихикивая. Может, стоит отложить разговор о высоких чувствах на чуть более позднее время. Конечно, смущать Лена – сплошное удовольствие, но есть и другие виды удовольствий. – Хочешь почувствовать мои вибрации не только руками? – шепнул ему на ухо Барри, проделывая тот же трюк с мочкой и кожей за ней, что и Лен. Вздох был небольшим, тихим. То ли местечко не такое у него чувствительное, то ли Лен лучше держал себя в руках. – Я могу сказать, что чувствовал уже её на вкус, – хмыкнул Лен. – А остальные части тела? – Барри скользнул ладонью ниже, обхватил его член и пропустил через руку волну Спидфорса, заставляя пальцы мелко вибрировать, пока водил ими вверх и вниз. – М-м-м, продолжай, Скарлет, да-а-а, вот так. Бля... Ох, бля... Пацан, бля-я-я! Пацан, ты в курсе, что ты грёбанное чудо? Чёрт... Бля, не хочешь уже воспользоваться моим давнишним щедрым предложением? – Ты о?.. – Барри замялся, даже рука остановила своё движение. – Ага, «о». Вибраторами надо пользоваться по назначению, знаешь ли. – Убиваешь всю романтику, – вздохнул Барри. – Отказываешься? – Лен выгнул бровь. У него это выглядело ну очень красиво. – Не дождёшься, – рыкнул Барри, прижимая своего любовника к кровати за плечи. – Только не разочаруй меня, Скарлет. – Как же я тебя ненавижу, Снарт, божечки... – Вот ты какой? Я к тебе со всей любовью, а ты... – и вновь Лен парой слов перевёл стрелки, обращая против Барри его же «оружие». Ещё минуту назад то роковое «люблю» было рычагом давления на самого Лена, а теперь вот... это. Ещё и совесть начала вторить ему. Вот же подлюга. И совесть, и Лен. Но какой же Лен восхитительный подлюга. – Смазку дай, – буркнул Барри. Хорошо, что он уже и так раскраснелся от всей этой постельной активности. Барри буквально вырвал ополовиненный тюбик и щёлкнул крышкой, щедро выдавил лубрикант на пальцы. Вопреки ожиданиям, Лен не зажимался, не напрягался, отдавая над собой контроль, сам ноги развёл, расслабился. Даже не вздрогнул, когда смазанные пальцы коснулись входа. Первая фаланга указательного пальца вошла удивительно легко. У Барри-то было оправдание в виде алкоголя и что это вообще всё была иллюзия, а у Лена? Вновь вспомнилось «оснащение» из прикроватного столика. Нет, глупые мысли, Лен имел право спать с кем хочет и как хочет, они же до всей этой заварушки с иллюзией были никем друг другу. Точнее, много кем, но ничто из этого не подразумевало эксклюзивных прав на сексуальную жизнь. Хотя так флиртовать на ограблениях (Лен сам признался, что все эти его бесконечные каламбурчики при стычках были именно флиртом), а потом... потом... Так, всё, не важно. Да и это всего лишь одна костяшка. Может, просто Лен, и правда, лучше принимает свои желания, вот и не зажимается даже чисто рефлекторно. Барри, стараясь закинуть нежелательные мысли куда-то на границу сознания, а лучше и за неё вовсе, продолжил мягко давить пальцем, скользя дальше. Гладкие мышцы расступались, позволяя проникнуть внутрь, тут же плотно обхватывая. Горячо, тесно. И лишь мысль о том, как будут ощущаться эти мышцы вокруг члена... Божечки. Барри приставил второй палец ко входу, чуть покрутил запястьем, чтобы легче было обеспечить проникновение. Лен продолжал лежать на кровати, ровно и глубоко дышал, его член тяжело лежал на животе, поблёскивая смазкой, головка побагровела от прилитой крови. Рот заполнился слюной, так захотелось попробовать на вкус. Обычно Барри не замечал за собой таких порывов, то есть у него были парни, ох уж эти деньки в колледже, и Барри не был эгоистичным в постели, но брал в рот он ради любовников, не по своей инициативе. А сейчас вот всплыло. Нечто. Барри прикрыл глаза на секунду, вздохнул и, решившись, наклонился над пахом Лена, прикоснулся губами к горячей коже. В конце концов, почему бы и не поддаться желаниям, он и так оказался в постели с Капитаном Холодом, куда уж дальше падать? Языком он прошёлся от уздечки к тонкому отверстию уретры, одновременно сгибая пальцы внутри. Вот теперь Лен издал глубокий хриплый стон, зарылся одной рукой в волосы, не давя, но сжимая пряди у затылка. Верный путь, да? Кончики пальцев чувствовали выступающее уплотнение, Барри усилил нажатие, отпустил, нажал ещё раз, одновременно пропуская член чуть дальше в рот. Пальцы завибрировали, даже не из-за намерения Барри, просто конечности первыми отзывались Спидфорсу, когда эмоции плескались через край. Но очередной стон Лена явно показал, что ему всё более чем нравится. Так что Барри чуть-чуть напрягся, концентрируясь, и завибрировал губами и языком, надавил третьим пальцем на вход. – Блядь! Пацан, если ты сейчас не поторопишься, то всё закончится слишком быстро. И не все тут могут восстановиться за минуту. Барри прикусил язык (фигурально, язык-то был всё ещё на члене Лена), чтобы не пошутить про возраст и связанные с этим последствия. Шутка была бы смешная (наверное), но это было бы как-то низко. И вообще, после того, как Лен старался доставить ему удовольствие, мирился с его причудами, в общем, это было бы неправильно. Барри с небольшим (ладно, не очень небольшим) сожалением выпустил чужой член изо рта и усилием воли подавил вибрацию, теперь больше концентрируясь собственно на подготовке. Он пошевелил пальцами, сводя и разводя их, преодолевая сопротивление мышц, может всё же стоит добавить чуть вибрации для большего расслабления? Судя по ещё паре стонов, Лену эта идея пришлась по вкусу. Его тело блестело от пота, брови сходились на переносице, пальцы сжимали покрывало, а затем Лен запрокинул голову, зарываясь затылком в подушку, открывая шею в классическом жесте уязвимости, хотя – где уязвимость, а где Леонард Снарт? Вновь пришли нежеланные мысли о том, кто ещё видел Лена таким – открытым, покорным, распадающимся на части от чужих прикосновений? – Эм, Лен, я забыл сказать ещё кое о чём, – вспомнил Барри в последний момент. – Ну что ещё, пацан? – простонал Лен уже не так довольно. – Мои вибрации... м... не очень дружат с резинками. Сбиваются, слезают, такое... – там, в иллюзии, думая, что они мертвы и в Раю, они как-то забыли о защите, в первый раз вообще были в стельку пьяны (последнее – точно плохое оправдание). Но сейчас они здесь – в реальности, с реальными проблемами. И чёртовы способности мешали его сексуальной жизни ещё в одном пункте. С девушками – так особенно, учитывая, что вопрос был уже не в болезнях (которые не могли ему или от него передаться), но и в других последствиях. – Ты мне полчаса назад заявил, что не можешь ничем заразиться, пацан. И я чист, если тебя это успокоит. – То есть тебя это не волнует? – То есть меня волнует, что ты слишком долго возишься для такого быстрого парня, Флэш. – Сам напросился, – Барри резко вытащил пальцы и удобнее устроился между раздвинутых ног. Напросился Лен или нет, Барри надеялся, что подготовки хватило, сделать больно Лену не хотелось. Разве что совсем чуть-чуть. Но ещё больше хотелось сделать ему хорошо, заставить его потерять голову от удовольствия, как это делал для него сам Лен. Барри добавил ещё смазки, размазал её по собственному члену, переместился выше, опираясь на руки по обе стороны от головы Лена, подался бёдрами вперёд, впервые касаясь головкой скользкой промежности. Мышцы податливо расступались от первого медленного толчка внутрь. Лен сделал глубокий вдох через нос, дёрнул бёдрами навстречу проникновению. Внутри было так тесно, так горячо... так горячо внутри чёртового Капитана Холода. Локти подогнулись сами собой, Барри надеялся, что он красиво опустился, а не упал на Лена, но приходилось быть честным хотя бы с самим собой. Разгорячённая кожа скользила по разгорячённой коже при каждом толчке. Бёдра с влажными шлепками сталкивались с бёдрами, неприлично хлюпала смазка, дыхание Лена жарко обжигало скулу, шевелило волосы у виска. – М-м, Скарлет, где мой обещанный вибратор? – тягуче протянул Лен ему на ухо. Лен не боялся его способностей, Лен не просто с ними смирялся, он хотел их. Хотел всего Барри, со всеми его странностями и особенностями. Лен хотел его без способностей, там, в иллюзии, Лен хотел его со способностями здесь и сейчас. До этого никто во времена тех нескольких скомканных романов не хотел две части Барри сразу, а Лен... По позвоночнику сама собой пробежала искра разряда только формирующихся молний, тело прошила волна мелкой вибрации. Пот заливал глаза, мокрые пряди налипли на лоб, лезли, куда не просят, сердце опять заходилось в безумном ритме так, что, наверное, на электрокардиограмме график представлял из себя одну ровную линию. Вибрация только усиливалась, с пальцев сыпались золотые искры, почти сразу угасая, но некоторые, самые крупные, затухали только спустя секунду-другую, въедаясь в ткань покрывала, наверное, оставляя небольшие подпалины. Но впервые, правда впервые, Барри было плевать (разве что будет не слишком приятно, если кровать возьмёт и вспыхнет). – Сильнее, пацан, всё что ты можешь? – Лен явно пытался говорить твёрдо, но его подводил голос – срывался, лишенный тех насмешливых и высокомерных ноток. Но, чёрт побери, всё равно это хлестало огненными плетьми, подгоняя, заставляя подчиняться, поддаваться. Дышать становилось всё сложнее, воздух, казалось бы, превратился в горячую патоку, вязко затекал в лёгкие, не давая толком вдохнуть и выдохнуть. И Лен под ним, растерявший привычную невозмутимость, до боли цепляющийся ему за шею и плечи, глухо рычащий на каждом выдохе, при каждом толчке. Он трахал, божечки, он трахал самого Капитана Холода, а Капитан Холод только отвечал, блядь, как же он отвечал... – Вот так, Скарлет, уже лучше, сможешь усилить вибрацию? – голос был всё ещё сорванным, неровным, но то, что Лен всё ещё мог говорить полными предложениями... это восхищало... наверное? И ещё немного злило. Барри же старался, правда старался! А этот... этот... этот Снарт умудрялся говорить и командовать? Вот же говнюк! И да, он усилил вибрацию, отдаваясь волнам Спидфорса, погружаясь в них, позволяя скорости захватить всё тело. Время замедлялось, ещё год назад Барри бы сорвался, забывая о разности скоростей, наделал бы глупостей и точно навредил бы своему любовнику слишком интенсивным трением (даже несмотря на избыток смазки). Но сейчас, даже если для Лена темп не сильно изменился, для себя Барри замедлился. И пусть для него самого это было практически сладостной пыткой, но останавливаться или выходить из этого состояния он не спешил. Он мог и насладиться. Насладиться видом Лена, как в замедленной съёмке, блеском бисеринок пота на коже, движениями ресниц при моргании, каждым микроскопическим выражением его лица, как те проявлялись, как закатывались глаза, как сжимались губы, как раздувались ноздри при каждом вздохе. Каким же красивым был этот мужчина, каким же прекрасным... Мужчина, который признался ему в любви, который сейчас лежал под ним, наслаждался этим, любил это, любил его, любил-любил-любил. Это оглушало, сводило с ума. Всё это для него, и только для него одного. И неважно, с кем там Лен был раньше, неважно. Теперь всё это принадлежит только ему. Он не посмеет заменить его кем-то другим, не сможет, просто не сможет. Уж Барри об этом позаботится. Заботился прямо сейчас. Несмотря на недостаток воздуха, Барри всё равно рванул вперёд, к лицу Лена, впился поцелуем в губы. Мокро, глубоко, влажно. Может, быстрее, чем привычно было Лену, но это давало преимущество в их борьбе, пусть сейчас эта борьба была в постели, в движениях губ и языков. В кои-то веки Барри мог восстановить справедливость, мог одержать победу. Мог поиметь чёртового Леонарда Снарта во всех смыслах. Нет, не так. Неправильно. Барри не хотел разрушить Лена, не хотел его сломать, ни за что. Лен был прекрасен, волшебен, потрясающ. Такой, какой он есть. Лен. Божечки. Лен. Лен стонал. Через призму скорости, звук искажался, становился ниже, почти на границе инфразвука, отдавался в животе и груди. Барри продолжал двигать бёдрами, медленно, очень медленно (для себя), распространял вибрацию по своему телу, концентрируя её в паху, лишь бы Лен продолжал стонать, лишь бы Лен распадался так в его объятьях. Лапал выпуклые бицепсы, широкие плечи, мощную шею, выдающиеся грудные мышцы, подрагивающий каменный пресс. Ноги Лена до боли сжимали его бёдра, наверняка оставляя синяки, что сойдут менее чем через час. Разряды поползли с пальцев вверх по рукам, треща короткими молниями, прошли по плечам, скользнули по позвоночнику, обхватили всё тело, вторя вибрации, усиливая её, отчего молнии бегали ещё быстрее, что в свою очередь... Неразрывный круг синергии, точнее, восходящая и расширяющаяся спираль. В глазах Лена, в его расширенных до предела зрачках отражалось оранжевое сияние, оно же блестело в каплях пота, расцвечивало в новые цвета кожу. На секунду-другую Барри испугался, что навредит Лену, но тот не отталкивал, не отдёргивал руки, не пытался выбраться из-под своего любовника, всё так же вёл руками по спине, так же отвечал на каждый толчок бёдер, так же ловил губы в поцелуе, отстраняясь только для того, чтобы глотнуть чуть кислорода. Хотелось бы, чтобы это продолжалось вечность, но жаркая пружина уже скручивалась в паху. Барри обхватил рукой член Лена, задвигал ею в темпе толчков собственных бёдер, с трудом вырываясь из плена скорости, дабы не сорваться в конец и не навредить себе и ему. Лен задёргался под ним совсем уж беспорядочно, изливаясь Барри в руку и себе на живот, пока сам Барри до скрипа сжимал подушку зубами у самого уха Лена, пока его выворачивало наизнанку. Прошла секунда, другая, третья, пятая, десятая, отмеряемые тяжёлым дыханием и попытками хоть немного прийти в себя. – Ну... – наконец подал голос Лен. – Я ожидал человека-вибратора, но, похоже, меня выебала живая молния. – Я же не сделал тебе больно? – спросил Барри, с трудом поднимаясь на локте и пытаясь прочесть ответ на лице Лена. – Всё пучком. Это было... интересно. Мгм. Душ? – Как только ноги смогут двигаться, то душ. До ванной комнаты они еле доплелись. Для такой небольшой квартиры здесь была очень неплохая ванная, большая душевая кабинка – её хватало для комфортного мытья двух взрослых мужчин. Совместные водные процедуры могли бы быть крайне сексуальным действом, если бы у кого-то из них были силы. Так что они просто смывали пот и другие физиологические жидкости. Шампунь Лена пах цитрусовыми, и Барри требовалось куда больше времени на волосы, чем Лену с его стрижкой под «ёжик». – Меня всё ещё ноги не держат, – пожаловался Барри, вымывая остатки пены. – У меня всё ещё очень надёжная кровать, на которую ты можешь положиться. – Эй, не кради мои каламбуры, свои придумай! – Барри шутливо шлёпнул его по груди. – Это, очевидно, моя самая жуткая кража, – хмыкнул Лен, выключая воду и протягивая полотенце. На кровать они в итоге положились, скинув разворошенное и изгвазданное покрывало, забрались под одеяло. Тяжеловатое на вкус Барри, но сейчас только к весу одеяла придираться. – Надо бы нам поговорить, – подал голос Барри, устраиваясь на подушке. – Вот надо же тебе всё испортить, – простонал рядом Лен. Барри бы точно начал свою речь, если бы его не предало собственное тело, громко оповестив о недостатке питательных веществ ворчанием живота. – Проголодался? – Да. И не отвлекайся. – Я и не отвлекаюсь. Что есть будешь? – Лен наклонился к полу, пошарил в своей одежде и вытащил телефон. – Всего и побольше. Не меньше двух тысяч калорий. И пиццу, большую, с колбасками. Две. А рёбрышки там есть? – Всё ради тебя, – хмыкнул Лен, быстро нажимая на экран, делая заказ. – Так вот... – Ну чего тебе, Скарлет? – Ты же понимаешь, что нам придётся многое обсудить. Мы вернули свои жизни, а вместе с этим и прошлое, и будущее... Мы вновь по разные стороны закона, и... – Да-да. А я всё ещё вор, лжец и убийца. – Ну... думаю, ты достаточно хороший вор, чтобы можно было вычеркнуть остальные два пункта из резюме и не потерять хватку. А уж с вором я как-нибудь иметь дело смогу. – Как щедро с твоей стороны, пацан. – Ты мне правда нравишься, Лен, правда. Но ты не думал о том, что мы могли вынести из этого... опыта? – Это был дурацкий сериал, вот и всё. – Но на какие-то мысли должно же было навести, верно? – Ты не забыл, что там дальше было по сюжету? Что в Плохое Место, что в Хорошее Место вообще никто уже несколько сотен лет не попадал, так как в нашем мире вообще невозможно быть достаточно хорошим? Если уж выносить какой-то урок, то это будет что-то вроде «веселись пока можешь, конец всё равно один». – Но это не значит, что нельзя стараться быть лучше! – вот вечно Лен приводил слишком хорошие доводы, которые фиг опровергнешь. Даже если очень хотелось, даже если Барри и продолжал пытаться. – Только что ты заявил, что с вором можешь иметь дело – твои слова, не мои. И я такой, какой я есть. Что уж поделать? – Я не считаю, тебя плохим человеком. За эти несколько дней... ну, я многое узнал о тебе. Ты был в сложной ситуации... – Только не делай из меня святого. Я сам принял свои решения. – А я говорил, что путешествовал по другим реальностям? Знаешь, на другой Земле я видел тебя, ну, другого тебя. – И что, был ещё более жутким преступником? Маньяком? – Вообще-то нет. Ты был мэром Централ-Сити. – Жутко коррумпированным мэром? – Не похоже, тебя любили в городе. Видимо, тебя с сестрой забрали от отца в другую семью, так что ты смог вырасти законопослушным гражданином. – И всё равно я не отказываюсь от тех давнишних слов тебе: не собираюсь быть героем. Носиться по городу, спасать кучу неблагодарных идиотов, получать за это лишь тумаки и врагов без какой либо выгоды? Я не такой идеалист, как ты, Красненький. – Почему сразу неблагодарных? В мою честь кофейный коктейль назвали! Вкусный, между прочим! – Да-а-а-а, это всё разительно меняет, – Лен рассмеялся. Барри тяжело вздохнул. И с чего он решил, будто сможет выиграть этот спор? – Ну, не дуйся, пацан. Тебя я в обиду никому не дам. – Только сам приморозишь, ага. – Ну, надо же марку держать. Но я сделаю это ласково, со всей любовью, Скарлет. Барри смущённо вспыхнул, пряча взгляд. Вот умел же Лен тему так ловко менять. А ещё Лен обхватил его подбородок пальцами и привлёк к себе, поцеловал медленно, но уверенно, властно. Внизу живота что-то слабо заворочалось, ещё не полноценное возбуждение, но близко. Полноценно разгореться желанию мешал голод и некоторая усталость. Да уж, вот точно: секс с Леном это не какая-то там быстрая дрочка ради эксперимента. Было хорошо, просто хорошо и спокойно, даже несмотря на всю их ситуацию, так и не выясненные вопросы. Почему-то думалось, что всё в итоге наладится, обязательно наладится. А затем с громким треском входная дверь жахнула о стену, по студии прокатилась волна вибрации, не такая, как у Флэша, – другая, такая как у... Вайба? И несмотря на то, что это Барри тут был спидстером, он успел лишь ойкнуть и развернуться, тогда как Лен и оттолкнул от себя, и успел вытащить откуда-то пистолет, и направить тот на нарушителей. Шокированные Циско и Кейтлин стояли в дверном проёме с тем «прототипом криопушки» в руках. – Чувак! Какого хрена?! – первым очнулся Циско (не считая Лена, который вот был готов уже наделать неуставных дырок тридцать восьмого калибра в друзьях Барри). – Ч-что... Что вы тут делаете? – нервно проблеял Барри, комкая в пальцах край одеяла. – Тебя спасаем! От него! – Циско ткнул «дулом» в направлении Лена. Лен же закатил глаза, вздохнул и откинулся на подушку, даже пистолет на тумбочку отложил. Отлично, хоть не придётся с ним ссориться из-за угроз друзьям, потому что прямо сейчас было бы сложно выбрать конкретную сторону, а ещё и пули ловить с голым задом. – Спасаете светящимся пылесосом? – спросил Лен в потолок, так, будто прекрасно знал не только о пылесосе, но и о том, что Циско ещё плохо контролирует суперсилы, чтобы не задеть Барри, пока они рядом, а Кейтлин не рискнёт использовать свои, пока Флэша не начнут свежевать буквально заживо, боясь что Киллер Фрост захватит власть. – Эй, это прото... – Да-да, конечно, – перебил его Лен. – Я и в первый раз понял, что это пылесос с лампочками. Но повторять один и тот же трюк дважды? Как неоригинально. – Зачем вы вообще за мной пошли? – простонал Барри, с трудом удерживаясь от того, чтобы спрятать лицо в ладонях. – Ты пошёл за Холодом, а потом твои жизненные показатели показали напряжённую борьбу, а потом вообще пропали, остался только джипиэс, и... – Кейтлин покачала головой. – Не борьбу показали, да? Поверить не могу! Ты! С ним! Поэтому он для тебя «Лен»?! – Ты ещё и трахался с ним в моём костюме?! – продолжил заводиться Циско. – Кто же устоит перед парнем в красной коже? – вновь подал голос Лен с явным весельем. – Эй! Это не кожа, ты, тупоголовый, необразованный, ограниченный!.. Лен только громко рассмеялся. – Ну я же просил, Лен! – простонал Барри. – Ребят, свалите, а? Пожа-а-а-алуйста! – Пусть сначала этот недоразвитый меднолобый извинится! Это не кожа, ты, морда ослиная, да что ты вообще!.. Барри вздохнул, собрал последние силы и нырнул в Спидфорс, имея все шансы свалиться в гипогликемию, но оно того стоило. Иначе, это никогда не закончится. По одному, подхватив Циско и Кейтлин, Барри отнёс их за два квартала от квартиры Лена, вернулся, подпёр дверь стулом, так как та теперь нормально не закрывалась, и устало свалился на постель. – Доволен? – простонал он. – Да не очень. Ты сейчас что, голышом обжимался с двумя другими людьми после того, как выбрался из моей кровати? – О, ну, спасибо, что сделал эту ситуацию ещё более неловкой. – Всегда пожалуйста, Скарлет. Всё ради тебя! – О, кстати, ты правда знал тогда, что это был пылесос? – Я начинаю уже обижаться. Почему мне постоянно надо напоминать тебе, что я не идиот? – Тогда почему... тогда? – Говорил же уже: не собирался я тебя убивать. Так что я просто сделал вид, что поверил в угрозу, дабы свалить, сохранив лицо. – Лицо безжалостного суперзлодея? – Как же ты меня заебал... – О, я хорошо постарался, да? – Да не то слово. По жизни заебал – сил нет. – Значит, я хорошо делаю свою работу, как супергерой. Мне положено заёбывать суперзлодеев, ох, прости-прости, прекрасных и благородных воров. – А прекрасным и благородным ворам наёбывать супергероев. Ебля – ключевое слово. И в итоге странно, что мы не поебались раньше, это же было так на поверхности! – Барри рассмеялся и стукнул его подушкой. Лен отмахнулся, Барри замахнулся ещё раз и ещё, немного мухлюя с помощью скорости. – Эй-эй, это уже домашнее насилие! – Вызови полицию и пожалуйся, – фыркнул Барри, впрочем, прекращая «избиение». – Ещё и полицейский произвол с использованием служебного положения. Неудивительно, что вера в закон у меня столь слаба. – Иди баллотируйся в мэры и исправляй ситуацию. – Что, даже проголосуешь за меня? – Возглавлю твою избирательную кампанию. – Ну уж нет, если я на эту позицию не найму Лизу, она меня убьёт. – Боишься сестру больше меня? Сейчас опять тресну подушкой! – Вокруг меня одно сплошное насилие! Я же начну рассказывать слезливые истории из детства, и тебе станет безумно стыдно! – Только не дави на мою хрупкую психику! Я не выдержу груза вины за то, на что никак не мог повлиять! Они рассмеялись и вновь поцеловались. Даже не верилось, что с почти заклятым врагом и преступником будет так легко, так восхитительно хорошо и свободно. А ещё скоро привезут пиццу и рёбрышки... Надо будет сказать той мете спасибо за то, что сунула их в ту иллюзию. Сколько бы они ещё ходили вокруг да около, если бы не попадание в сериал про псевдо-райскую жизнь? – Повезло нам с сюжетом, правда? – спросил Барри. – Сюжетом? – Ну, в который попали. Представляешь, если бы эта была какая-нибудь «Человеческая многоножка»? – Фу, зачем заставляешь такое воображать? – Или «Пила»? Или «Техасская резня бензопилой»? – Ну, с каким-нибудь долбанутым маньяком я бы справился. – Не-не-не, Джон Крамер – это тебе не какой-то посредственный маньяк! Вот не надо! – Скарлет, ты сейчас всерьёз восхищаешься серийным убийцей? Неудивительно, что ты оказался в постели с вором. – Это фильмы! Я же не говорю, что одобрял бы такие действия в реальности! Просто персонаж... интересный. – Вообще, я думал, что ты скорее фанат диснеевских мультиков, а не кровавых ужастиков. – Ну, Холод всегда мне был по душе, Лен. Лен рассмеялся и вновь притянул его к себе.