Поговорим о вере?

Тихо мурлыкая себе под нос мотив прилипчивого «Last Christmas», раздающегося из динамиков под потолком супермаркета, Барри уверенно толкал свою тележку между рядами. Перед Рождеством всё вокруг было таким сверкающим и ярким, даже пахло как-то по-особенному, возможно, из-за лавок с имбирным печеньем, мятой от леденцов, употребляемых всеми подряд, и, конечно, уголков ёлочных базаров. Ничто не могло испортить ему настроение. Ничто. Ну. Почти ничто. Барри глупо вылупился на Леонарда Снарта, чуть ли не столкнувшись с ним в проходе магазина. – Э-э-э, – протянул он и тут же пожалел, что открыл рот. Снарт обернулся, выразительно поднял бровь и положил в свою тележку, схваченную было ранее коробку листов для лазаньи. – Интересный способ поздороваться, – Снарт вернулся к рассматриванию ассортимента на стойке и выбрал ещё одну коробку, теперь со спагетти. – Ты что здесь делаешь? – прошипел Барри, уже готовясь защищать свою тележку со внушительной стопкой замороженных пицц. Мало ли что этому грабителю в голову взбредёт? Например, ограбить чужую продуктовую тележку. – Скарлет, я понимаю, что ты меня уже мысленно возвёл в ранг божества, но, увы, мне всё ещё нужно иногда питаться. – Никуда я тебя и ни во что не возводил! – Ага, как скажешь, – Снарт пожал плечами. Кажется, на пиццу покушаться никто не собирался. И вообще, с чего Барри решил, что Снарт это будет делать? Тем более пицца ещё не оплачена, грабить стоит на выходе из супермаркета, а не в самом супермаркете. И вообще, как-то нехорошо так думать о другом человеке. Даже если этот человек профессиональный вор и засранец по жизни. Всё равно не в духе наступающего праздника. Кстати. – С наступающим Рождеством, – как вежливый человек поздравил Барри. – Я еврей, – отмахнулся Снарт. – А... ну это, тогда, с этим, как его... ну, ещё свечки там в таком многоголовом канделябре ставятся... – сам не понимая, что несёт продолжил болтать Барри. И он точно же помнил, как этот праздник называется, просто сейчас из головы вылетело. – Ханукой. Это называется Ханука, Барри. А «канделябр» – это Ханукия. Ты уверен, что у тебя вообще есть образование? – Точно, видел же в каком-то сериале! Снарт только вздохнул и покачал головой. Барри нервно икнул и потолкал тележку от греха подальше, пока он не выставил себя ещё большим идиотом перед своим типа главным врагом, учитывая что все «злые спидстеры» были вне игры, а новых пока не появилось. Наличие договорённости со Снартом не означало, что Флэш не будет наведываться на ограбления Негодяев. Может и рассовать по камерам этих воров не было целью, но можно было хотя бы отобрать стыренное и вернуть законным владельцам. Попытаться отобрать. Успех в этом мероприятии был примерно пятьдесят на пятьдесят. Наверное. Когда эти преступники ходили на дело компанией, а не поодиночке, победить их было не так уж и просто. В этот раз грабили выставку в музее, выставку с кучей драгоценностей разных эпох. Да кто вообще тащит столько дорогого барахла в Централ-Сити, зная, что это точно спровоцирует Негодяев? И эти мысли были какими-то неправильными, из серии обвинения жертв, но всё же! Но это же как махать бутылкой перед алкоголиком или побрякушкой у лица клептомана (что в какой-то мере и происходило на самом-то деле)! В общем, приятный отдых во время заслуженного выходного в субботу был прерван, приходилось спасать имущество от загребущих рук Капитана Холода и его банды. Барри влетел в главный выставочный зал музея и огляделся. Гражданские жались или лежали по углам, Негодяи во всю разбивали витрины и набивали сумки экспонатами. А вот Снарт тут же решил «поприветствовать» Флэша выстрелом из криопушки. Ну что ж, это было ожидаемо. – Может, хоть заложников отпустишь? – спросил Барри, увернувшись от трёх-четырёх залпов холода. – Ну зачем же так, Скарлет. Они не заложники, они – зрители. – Зрители чего? – спросил Барри. – Твоей прогрессирующей клептомании, Снарт? – Фу, какой ты нетерпимый, Красненький. Слушай, а может именно в этом дело? – В чём? – Барри даже притормозил на момент, до этого они успешно продолжали «сражение» – когда это болтовня им мешала? – В твоей нетерпимости. Вот что ты так за мной таскаешься? – Потому что ты – преступник! – Преступник-еврей. Ты антисемит? – Снарт склонил голову и выдал свою лучшую ухмылочку. – Ч-что? – тот разговор во время случайной встречи в супермаркете практически забылся. Стоило помнить, что Снарт-то ничего не забывает. – То. Ты так жаждешь помешать мне из-за религиозных предрассудков? Они так и стояли посреди зала, окружающие как-то заметно стали прислушиваться к диалогу, только Негодяи вообще не обращали внимания, продолжая обчищать витрину за витриной. Словно их вообще ничего не интересовало. – Да плевать мне на твою веру! Ты людей грабишь! – И твой личный значок совсем не половинка знака СС. – Ч-ч-ч-что? Да ты!.. Это молния! – Ну, конечно. Это просто череда совпадений, а также то, что ты мешаешь бедному еврею приумножать богатства. – Да какой ты еврей! – наконец нашёлся Барри. – Ты работаешь в субботу! – Работаю? Не смеши. Видишь, чтобы я таскал мешки? А пострелять по тебе – так то для души. Как медитация. Или как секс. Барри поперхнулся и так и стоял, открывая и закрывая рот, не зная, что ему на это ответить. Этим засранец-Снарт и воспользовался, приморозив его к полу. И после того Негодяи свалили, оставив пустые разбитые стойки экспонатов. Да что за херня произошла вообще?! И для Снарта их сражения как... секс? Барри не хотел думать об этом. Совсем. Но не мог думать ни о чём другом. Уже несколько часов Барри страдал во всех, кто не успел убежать. А убежать от спидстера – это сложно, понимаете? Поэтому Барри попеременно страдал в Кейтлин, в Циско, ну и в Айрис, которая так неудачно заглянула в лабораторию и застряла во всех смыслах слова. Тем более, что Айрис и была во всём виновата. Это она любила мониторить всё, что связано с Флэшем и притащила ссылку на ту самую статью. Статью с говорящим названием «Флэш – антисемит». И скажите после этого, что Барри не имеет права страдать? Очень даже имеет! – Барр, это же просто глупый блог, – продолжила увещевать Айрис. – У этого глупого блога уже пять тысяч просмотров! – завыл Барри. – Пять тысяч человек считают меня мудаком, нетерпимым к чужим культурам! А я не такой! Не такой! – Конечно не такой! – Это всё он! – Естественно, это он. – Я точно не могу его убить? – жалобно спросил Барри. – И у статьи станет несколько миллионов просмотров, – подал голос со своего кресла Циско. Барри обиженно посмотрел на своего друга. Ему поддержка нужна была, а не вот это всё! Барри искренне подумывал над тем, чтобы не идти останавливать следующее Негодяйское ограбление. Ну, он вроде как был в обиде на Снарта, вот. А Снарт сказал, что их стычки для него как секс, так что неплохо было бы продинамить этого проходимца и не дать ему... удовлетворения? Нет, хреново звучит. В общем, хотелось взять и не пойти. Но Джо таких логических выкладок бы не понял и не принял, так что приходилось поднимать задницу с кровати, натягивать костюм и нестись в очередной банк. Да куда эти Негодяи столько бабла тратят украденного? – Снарт, – выдохнул Барри, приветствуя своего «любимого врага». Макнуть бы его башкой в унитаз, право слово... – А вот и мой любимый антисемит! – весело крикнул Холод, посылая разряд льда из своей пушки. – Ты же в курсе, что твоя же вера запрещает похищать деньги и имущества, а также грабить? – спросил Барри, увернувшись от ледяного луча. Да, он подготовился, почитал кое-что. Хотя бы потому, что Кейтлин посоветовала «бить Снарта его же оружием». – Так я не похищаю и не граблю. Я экспроприирую. – Это заумное название для грабежа и кражи, – не оценил Барри. – Однако, против этого запрета нет. – А как же запрет выбривать виски? – продолжил давить Барри. Ну очень ему хотелось подловить Снарта на чём-то таком. Обычно он бы не заострял ни на чём подобном внимания, но Снарт первый начал! – Поэтому я выбриваю всю голову, – хмыкнул тот. – Ещё претензии? Внезапно почитать решил? Головка от такого не разболится? – А ещё есть запрет на то, чтобы обижать речами, между прочим. – Я тебя не обижаю, я с тобой флиртую. – Ч-что? – То. Чем ты, кстати, занят, сегодня вечером? Как насчёт ужина при свечах? – Свершилось! – раздался громкий возглас Лизы, та даже оторвалась от набивания сумки деньгами. До этого и она, и остальные Негодяи, как и всегда мало обращали внимания на Флэша, оставляя веселье своему боссу, сами играя роль массовки, ну и тыря ценности под шумок. – Да ладно, неужели! – поддакнул Хартли. – А что, до этого это всё было не свиданиями? – спросила Шона. – Я думала, нас обычно зовут просто антуражу добавить. – Наконец снимите номер, и нам больше не придётся наблюдать это странное дерьмо? Вот уж точно свершилось, блядь, – проворчал Мик. – Так, а ну заткнулись все! – прикрикнул Снарт. – Ну так что, Скарлет? – Я-я-а-а... – Я освобожусь к восьми, заеду за тобой, окей? – и не дожидаясь ответа приморозил (опять!) Барри к полу. – Собираемся, Негодяи, не хочу опоздать на своё свидание! Это было дурацкой идеей, в самом деле. Это же Леонард мать его Снарт, Капитан Холод и дальше по списку. Но Барри был просто мастером по части дурацких идей, это все знали, и признавал данную парадигму даже сам Барри. Так что на свидание он пошёл. Это было ошибкой, это было неправильно со всех сторон, и подобные мысли не отпускали до тех пор, пока в голове вообще мыслей не осталось. Ну, знаете, потому что Снарт так его трахал, что в голове было сплошное «о да, да, ещё, да-да-да, господи, да» и тому подобное. И можно было сказать спасибо своим сошедшим с ума способностям (вслед за самим Барри), так как тело раз за разом прошивала вибрация, и язык просто не мог в таком состоянии выдать всякое «обожаю твой член», «насади меня сильнее», «еби меня ещё», ну и прочее подобное, за что Барри потом будет очень и очень стыдно. Хотя ему в любом случае будет стыдно, как за всю ситуацию в целом, так и за то, как он бесстыдно отдавался, на минуточку, главному врагу и форменному засранцу. Засранцу, который трахался, как грёбанное божество; трахался так, что не только пальцы на ногах поджимались, но и все внутренности местами, казалось, менялись; трахался так, что всё тело уже ощущалось как грёбанное желе. Да ладно, Снарт трахался так, что Барри был бы готов согласиться на любое преступление, если бы сейчас этого от него потребовали под угрозой прекращения секса. Как же он трахался, божечки... У него, что, член волшебный? Или эти руки? Или эти губы, божечки, божечки, божечки... А потом он пытался отдышаться и привести себя в чувство, расплываясь по простыне, как амёба. Но это не значит, что Барри не хотелось сделать гадость, ну просто так, ну потому, что Снарт всё ещё был засранцем. Всю жизнь ему испоганил! Барри собрал пальцами сперму со своего тела и шлёпнул ладонью по животу Снарта, размазывая ту по коже. – Мужчина, осквернённый истечением (семени), должен принести жертву после очищения, – процитировал Барри. Надо же было поиздеваться, да? – Ага, как раз рядом со мной один прекрасный козёл, самое то, – даже в тоне Снарта (Барри не мог найти в себе силы поднять хотя бы голову и заглянуть ему в лицо) было заметно закатывание глаз. И когда его жизнь стала таким цирком? Даже до ужина толком не добрались, ну!