Белый снег в моём сердце.

Шум и гам. В большом зале все оживленно ужинают, обсуждая сегодняшнюю прогулку. Всем было весело. Почти всем. ---- Тяжелые, медленные шаги гулом раздавались по пустому коридору. Эмоций нет. Полное спокойствие. Лишь суженые зрачки от шока и сердце, отбивающее бешеные удары о грудную клетку подобно отбойному молотку выдавали все то, что готово было вот вот вырваться наружу, прорывая огромной волной крепкую платину терпения. Дверь захлопывается. Просторный, всемизнакомый, но никем не посещаемый заброшенный женский туалет. Драко не выдерживает. Его ноги подкашиваются и он, опираясь всем телом на стену, медленно сьезжает по ней вниз, опускаясь на холодную плитку. Сквозь тишину раздается очень частые удары сердца...дыхание учащается.... Драко лишь жмурится и громко, от полнейшей безысходности взрывается в истерике. А никто и не слышит... Почему... почему так больно?... ----- Голос был благополучно сорван и уже вместо рыданий доносились хрипы и всхлипы. Истерика затихла так же быстротечно, как и началась. Драко трясло. Боль и обида на самого себя за такую жалкую слабость пожирала изнутри. Всю грудь будто сковало самыми крепчайшими цепями, а рёбра резко начало ломить так, будно их кто то пытается расхроить в шепки. Боль была резкой. Донесся недо-крик, который на крик уже отдалённо походил. Драко уже начал надрывно кашлять. На языке уже явно читался яркий металлический привкус, а вскоре и вовсе стало казаться, словно все органы захотели вырваться наружу. По подбородку, вдоль шеи стекла небольшая капля крови, оставляя за собой дорожку. Малфой не понимал...почему так больно?... Сейчас ему стало по-настоящему страшно. Он взглянул издалека на свое отражение в одном из зеркал. Как он вообще себя довел до такого состояния..? Кожа стала практически белой, почти уже сливаясь с цветом волос. Губы побледнели, почти приобретая одинаковый с кожей цвет. Недавно уложенная прическа здорово растрепалась и походила на прическу...Поттера... Черт... Он походу окончательно уже сошел с ума... ---- Драко вернулся в свою спальню, еле дойдя до кровати и упал на нее словно мёртвый, вновь чувствуя, как грудь адски сжимает боль. Он прекрасно понимал, что ничего хорошего все это не предвещает и решил попробовать успокоиться. Но не получалось. Ко всей истерике добавился невыносимый страх. Он понял. И понял все. Заодно и то, что возможно он скоро самостоятельно прекратит свои страдания.