Журавлиная квартира

"Ты написал много букв. Ещё одна будет лишней." Иосиф Бродский

Решение начать всё сначала далось Моро с трудом. Будучи опытным легдаром, он никому не давал вторых шансов. Шанс должен быть один. Особенно на спасение. В этих вопросах субъективизм не приветствовался никогда. Однако он принял это решение не так быстро. Возможно, взыграла совесть, возможно, вспомнились былые отношения, но сейчас Моро уже не испытывал того сравнимого с пьяной эйфорией кайфа, который обычно был у него во время миссий, когда решил увезти Дину на море. Или он просто жалел, что оставил Соле одну. В конце концов, она ещё совсем ребёнок, и учитывая её характер, ещё и может дров сгоряча наломать!... У Моро на душе было тяжело, но никто этого не видел за стоическим выражением лица. А ещё Дина изменилась сильнее, чем он думал. В тот самый день, когда он решил у неё перекантоваться, а потом вытаскивал из морфиновой дыры, она была каким-никаким, но человеком. А теперь... она превратилась в акварельное пятно в карандашном контуре, похожем на человека. Моро пришлось признать, что Соле права. Может, поэтому она так бесится, глядя на Дину? Хоть она тоже легдар, но ведёт она себя живее в разы. По крайней мере, при разговоре с Соле Моро не одолевали сомнения, говорит он с живым существом с живым характером или с беспозвоночной бесплотной тенью. От мрачных мыслей Моро отвлёк птичий крик над ним. На пустынную землю упало иссиня-чёрное перо. Такого же цвета, как волосы Соле. Дина стояла возле колодца и смотрела в беззвёздное небо. - Ты что там сидишь как неживой? - тихо сказала она. - Мысли, - бросил Моро, - Может, спать пойдём? - Как хочешь. Это постоянное "как хочешь" или, что ещё хуже, "мне всё равно" были тем самым звоночком, что всё не так. Соле бы надавала Дине по шее и приказала думать самой. Но у Моро на эту несчастную девушку-призрака просто не поднималась рука. Поэтому он просто увёл Дину в домик и оставил на кровати, зная, что она заснёт. И действительно - вскоре она уснула. Моро же остался на улице. Ему самому было необязательно спать. Однако и он вскоре провалился в какую-то тёмную пустоту. В этой пустоте было одно-единственное светлое пятно. Инстинктивно Моро пошёл на свет, а приглядевшись, едва не выпал в осадок. В светлом пятне было дерево, которое будто шелестело "иллюзии горят, как поленья...", а на ветке этого дерева сидела Соле. Уже почему-то без косы. И в своейственной ей манере, глядя Моро в глаза и отстукивая на дереве ритм, говорила нараспев: - Твоё море без волн тебя выбросило, как мёртвого, Ты ищешь счастья; но собственно, к чёрту его, Вас ждёт ещё тридцать девять и одна беда На хвосте этого поезда, поезда в никуда... Звук стал отскакивать от невидимых стен, повсюду запело эхо: "...поезда в никуда, поезда в никуда..." Соле уже закрыла рот, но эхо продолжало петь каким-то высоким загробным голосом, непохожим на её. Казалось, вокруг целая армия поющих призраков. Атмосфера давила на плечи и душу. "...в никуда...в никуда..." В какой-то момент Моро не выдержал и, зажав уши руками, закричал так громко, как мог: - ЗАМОЛЧИТЕ! И в тот же миг оказался на земле. Призраков и Соле нет. Тишина. Опасаясь, что он прокричал что-то вслух, Моро обернулся. Всё спокойно. Вот почему легдарам лучше не спать, подумал он. Фраза из сна прочно засела ему в голову. А вдруг это и правда "поезд в никуда" и все труды будут напрасными? Однако Моро гнал от себя эти мысли прочь. У него есть миссия, есть долг, и он исполнит его! Любой ценой! Иначе он не легдар. Дине стало лучше в плане здоровья. Но заметно это не было. Она была всё такой же тенью, по лицу которой иногда скользило подобие улыбки и которая иногда что-то тихо говорила или обнимала Моро. Выглядело это удручающе. Однако всё же легдару казалось, что свой долг он начинает выполнять. В один момент он даже пожалел, что Соле нет рядом: хотелось с кем-нибудь поделиться успехами. Время тянулось, как мёд с ложки. Ярких событий было мало - после того сна была ещё разве что пара-тройка. События были приятные: Дина попадала в мелкие переделки, Моро её спасал. Однако его радость была недолгой. Ведь ему приснился ещё один сон. В этом сне он снова был в чёрной матовой пустоте, а сверху была луна, похожая на полусломанный прожектор. И в свете этого прожектора была Дина. Привязанная к столбу. Она не особо сопротивлялась и не горела желанием выбираться, но Моро инстинктивно кинулся к ней. Но на его пути появилась огромная серая тень. Она отгородила его от Дины. Моро попытался ударить тень, но его рука прошла сквозь неё. Тогда у тени появилось лицо девушки, обрамлённое копной светлых волос. Это лицо улыбнулось саркастичной улыбкой и произнесло: - А тебе не приходило в голову, уважаемый легдар, что тот, кому ты хочешь и можешь помочь, вовсе и не нуждается в твоей помощи?... Снова эхо. Снова армия поющих ангелов, среди голосов которых слышен голос Соле. "Не нуждается в твоей помощи...не нуждается в помощи...не нуждается..." Тут он почувствовал чьи-то руки у себя на плечах...и проснулся. После чего принял железное решение больше не спать. Дина стала чуток живее за эти неполные одиннадцать дней. Стала долго обнимать, как в старые добрые. Говорить побольше. Но почему-то это не так радовало Моро, как должно было бы. Может быть, потому, что он думал о другом. Он начинал чувствовать себя неправильным легдаром - не испытывал должного удовольствия от помощи, начал сомневаться в правильности своих действий. Для удобства решил, что это на него влияет Соле. Хотя решать, что пятнадцатилетняя девочка может влиять на взрослого мужчину, было очень наивно и по-детски. Самое смешное, что и он это понимал. Конечно, Дина на вопросы, нужна ли ей эта помощь, отвечала утвердительно или не отвечала вовсе. И это слегка успокаивало Моро. Однако мысль про "поезд в никуда" слишком глубоко въелась в его мозг. И не отпускала. Поэтому Моро принял не самое лёгкое решение в жизни - добить ещё три дня до "круглых" двух недель, а потом уехать обратно. Это вряд ли помогло бы ему разобраться, однако об этом он не слишком задумывался. Осталось три дня. А пока что рядом есть полутень Дина, которую можно и нужно спасти. Или хотя бы доказать самому себе, что достоин называть себя легдаром.