Wolf

Весь мир вокруг замирает, оставляя Сехуна один на один с гортанным рыком зверя за спиной. Сехун слышит, как постукивают когти по асфальту и с содроганием понимает – он делает это специально. Показывает ему, что не намерен нападать со спины, что победитель уже выбран. Фора в пару жалких метров – ничто. Сехун жмурится на мгновение и поворачивается на пятке. Перед ним бурый волк размером с белого. Он скалится, и каждая мышца на прочных лапах говорит лишь о том, что атака будет воспроизведена с минуты на минуту. Сехун делает совсем крошечный шаг назад и это становится его самой большой ошибкой. Волк срывается с места и подпрыгивает, вытягивая лапы и раскрывая широко пасть. В звенящей тишине мира Сехун слышит гулкое биение собственного сердца и ждет болезненного конца. Тишину прерывает бешеный рык. В считаные секунды белый волк вонзается зубами в шерсть на шее нападающего и валит на бок, а сам подскакивает на четыре лапы и поспешно становится перед Се. Он рычит и припадает к земле, пятясь назад и теперь защищая мальчишку не от одного бурого напасти, а от всех остальных членов стаи. Их пятеро и Сехун уверен, что благородность альбиноса выйдет ему не то, что боком, но вполне может стоить жизни. Подсознательно Сехун получает короткое «беги» совершенно чужим, но до одури знакомым голосом, и это становится стартовой точкой. Он срывается с места и скрывается за первым же попавшимся углом. Ноги подкашиваются, а сердце все еще бьется слишком быстро. Сехун с трудом понимает, что же все-таки произошло и то, что он теперь жизнью обязан альбиносу. За спиной раздается грохот и жалобный скулеж. *** Впервые пол в прихожей их квартирки кажется Лухану настолько успокаивающе холодным. Он прижимается щекой к паркету и прикрывает глаза, лишь утробно порыкивая на все вопросы и возгласы над собой. Он не чувствует почти тела и едва ли может шевелить пальцами. Сил не хватает даже на то, чтобы поднять руку и стереть с губ позорно и медленно стекающую вязкую кровь. - Еще раз спрошу Лухан, какого черта? – Крис беснуется, выйдя из себя впервые за долгое время: - Ты знаешь, почему тебе сейчас досталось, знаешь? Не потому, что ты защитил какого-то там засранца и хорошенько вмазал Исину, а потому, что ты против стаи пошел, Лухан, против! Лухан может с легкостью найти тысячу и одну причину, почему он поступил так, но разбитые губы лишь слегка приоткрываются, не в силах извлечь ни слова. Он может рассказать о том, что этот парень – совсем не чужой, не плохой, да, и вообще, он на их стороне. Что нет смысла убивать всех подряд за ту бессмысленную травлю. Что стая поступит слишком неправильно, и когда-нибудь все это закончится намного хуже, чем при прошлой охоте. Лухан морщится и думает, что вполне мог бы рассказать о том, что Сехун – уже его, да вот только никто не поймет. «С мясом не водятся» - коротко усмехается Лухан – «даже если мясо может в одночасье стать таким же, как и ты». - Вставай, - по тону едва ли можно различить, что Крис в какой-то степени жалеет о содеянном. Лухан прижимает ладонь к полу в надежде подняться, оперившись на нее, но не чувствует поддержки со стороны собственного тела. Он чувствует чужие руки у себя на плечах и слышит скрипучий звук. Только после доходит осознание, что это Чен притянул его к себе, сидя на коленях, и помог встать. Он же, в общем-то говоря, и донес Лухана до его собственной кровати. Крис на несколько дней меняется с Исином комнатами. У оборотней удивительная восстановительная функция. Сломанные кости срастаются в разы быстрее, чем у кого-либо, а раны пропадают за считанные часы. Все это просто прекрасно, если не учитывать дикую боль. Лухан скулит тихо, зажимая во рту подушку и жмурясь. Он комкает под собой простынь и лишь позже замечает, как внимательные глаза Криса наблюдают за ним. Вожак молчал все это время, но почему-то смотрел сожалеюще и даже как-то поддерживал всем своим видом. Засыпает Лухан уже ближе к обеду, когда вся остальная стая собирается на кухне и обсуждает что-то очень важное. Проучить в этот раз глупых людишек помешал один из них. Теперь, когда перевоплощение Лухана едва ли было возможным в течение 48 часов, есть прекрасный способ без особых проблем нагрянуть показать, кто тут главный. Выпускной бал ежегодно проходил в один день и всегда праздновался с особой пышностью. Переход во взрослую жизнь, получение аттестатов и прощание со школой медленно перерастало из тихих слезных посиделок в нечто, гораздо больше напоминающее дискотеку. Девушки в платьях и с замысловатыми прическами, юноши в костюмах и все обязательно разбившись по парочкам. Это было подходящее время и место для того, что бы напугать несчастных. Мало этого, Крису последнее время все чаще казалось, что стаю пора расширять. - Берем только самых лучших, - Крис откинулся на стуле, переводя взгляд в потолок: - Не больше десяти. Не меньше трех. Смотреть не только на симпатичное лицо. Девушки принимаются, но не желательно брать их в большом количестве. И так, господа, пора расширять свои горизонты и двигаться дальше. - Не боишься, что с таким количеством новеньких будет сложно? Максимум, который у нас был – двое. Мы с тобой лишь раз одновременно растили двоих: Чондэ и Чонина, - Исин перевел на него вопросительный взгляд своих спокойных глаз и едва заметно улыбнулся, показывая очаровательные ямочки на щеках. - Тогда нас было двое. Сейчас в три раза больше. Умножай два на три. Шесть. Вот вам и среднее число. Крис едва ли уверен, что с буйными поначалу волками будет довольно просто. Большинство из них изначально сочтут свой новый образ чудовищным и будут ещё долгое время забиваться по углам, злобно рыча, а на охоте не проявлять никакой инициативы. Но что уж поделать. Крис умеет ломать, ставить как ему надо и учить жить именно по его правилам. Он уверен лишь в том, что новая ветка в стае окажется весьма удачной, учитывая насколько смелыми неожиданно стали большинство подростков. *** Сехун не хочет идти на этот чертов выпускной сразу по нескольким причинам. Во-первых: все это слишком скучно, во-вторых: идти ему не с кем и, в конечном счете, Лухан не поднимает трубку, что окончательно выводит из себя. Мать вьется вокруг него с самого утра, что-то наговаривая о том, как быстро вырос ее мальчик. Она нахваливает его, уже поправляя пиджак, и намекает о том, что была бы не прочь познакомиться с его девушкой. Сехун не слушает половину, но старательно выдавливает из себя жалкую пародию на улыбку, запихивая в нагрудный карман пиджака белую розу и стараясь увернуться от материнских рук, которые так старательно зализывают ему зачем-то волосы. На выпускной придет каждый из их класса, и Сехуна радует лишь то, что ни у кого из его друзей нет пары. Ни то, что бы это злорадство, просто так он сможет переброситься хотя бы парой слов с тем же Кёнсу или Бекхёном. Сехун выходит из дома, поправляя черную бабочку, и уверенной походкой шагает в сторону школы, чтобы уже завтра с легкостью заявить, что больше никогда не появится в стенах заведения, отнявшего у него слишком много времени на здоровый человеческий сон.