Перепутанные веревочки

Едва кромка неба начинает алеть на горизонте, Восемнадцать переступает порог своего дома. Предстоит столько дел во славу Чжу-Цуэ, что некогда ей разлеживаться. Проверить, отполированы ли городские крыши, ворота, все ли дозоры вернулись в целости и сохранности. Да, в их жилище нет опасных для жизни и духовных практик тварей, но лучше быть готовым ко всему, чем потом лить горькие слезы. Это не помогло. Они спохватились слишком поздно. К тому же надо проверить, вычистили ли гостевые жилища от сора. Юйминь не нуждаются в мирских благах, но скоро делегация покинет пределы Персикового Источника, дабы любезно отобрать и сопроводить сюда многих талантливых совершенствующихся. Большинство из которых, несмотря на заслуги, все еще ставят плотское во главу всего, так что дома должны быть чистыми, иначе репутация юйминь пошатнется. Такие великие, такие духовные, а смеют относиться к тем, кто слабее, с пренебрежением. Подобная оплошность недопустима ни в коей мере. Он ими гордился. Сказал: никому не разглядеть сути в цветочном буйстве. Восемнадцать неспешно проходит мимо закрытых лавок, цветочных горшков и пока что запертых усадеб. Легкий ветерок играет в ветвях персиковых деревьев, срывает цветы, укрывая землю и окрестности нежным цветом. Восемнадцать с легкой улыбкой ловит пригоршню лепестков и аккуратно погружает их под струи весело бьющего фонтана. Ей хочется кричать во все горло, рвать свою плоть в тщетных попытках. Но она может только молчать. Над головой раздается шелест множества крыльев. Восемнадцать поднимает голову, приветствуя стаи нусяо, возвращающиеся на гнездование в Бездну Предка с ночной охоты. Вскоре их крылья окрасятся золотом и подарят шанс всем юйминь на совершенствование. Вскоре найдутся отчаянные смельчаки, что будут сражаться за возможность вырвать хоть перышко и преподнести его в дар обитательницам Источника за сущую малость. Она отчаянно пытается, но слезы не льются. Высохли, как и кровь в ее жилах. — Приветствуем правительницу! Младшие сестры, отобранные для выхода во внешний мир, склоняются в почтительном поклоне, стоит ей появиться в их поле зрения. — Все артефакты взяты? Златокрылые накормлены? Люди придают значение деньгам, не забудьте, — задает Восемнадцать вопросы и уточняет организационные моменты. Они редко выходят в мир, еще реже контактируют с людьми, поэтому все нюансы обязательны к уточнению. Не стоит давать и единого намека на несостоятельность юйминь. Она бы встала на колени и склонилась, верни это их. Она не имеет права даже написать «спасите». Сестры на каждый вопрос отвечают утвердительно. Да, юйминь нет дела до внешнего мира, но они все равно осведомлены о самом важном, что творится там. — И главное, — напоминает Восемнадцать, когда солнце встает над Персиковым источником и сестры выстраиваются у ворот, — важнее для нас люди с сильным древесным духом. Отбирайте их в первую очередь. — Это вам провидение сказало? — интересуются сестры. — Верно, — подтверждает она. — Грядут темные времена, и только те, кто так или иначе сроднен с землей, смогут дать отпор. Ложь. От начала и до конца. Но роли расписаны, и ей не положено молчать. Они принимают ответ, почтительно кланяются ей и отправляются в путь. Вначале совершенствующиеся из Верхнего Царства, наиболее талантливые, наиболее одаренные, те, кому будет под силу спасти этот мир, когда грянет беда. Затем совершенствующиеся из Нижнего Царства, чуть более простые, более бренные, но без которых мир обречен, а значит, им следует дать шанс спасти себя и своих близких. Они отберут самых-самых, подарят им шанс на обучение в легендарном для мира заклинателей месте, а потом…. Восемнадцать проходит в главный гостевой двор и садится. А потом она откроет врата в ад. Восемнадцать будет ждать гостей здесь. И пока не прибудет самая последняя партия, она не сдвинется с места. Она не пропустит ни единого ученика, каждому расскажет о быте народа юйминь, о правилах и товарообмене. Никто не будет забыт, никто не будет заброшен. Каждой фракции — и боевой, и целительской — она подарит свое внимание. Самые талантливые даже удостоятся шанса получить наставление во время испытаний лично от нее. Только один. Мальчик, принесший погибель. Восемнадцать поднимает руку, позволяя солнечным лучам оказаться в ловушке ее ладони. Так хорошо, так спокойно в Персиковом источнике. И так будет всегда. Пока это не произойдет во второй раз. Дворы пустеют, солнце клонится к закату. Восемнадцать прикрывает глаза. Изнутри рвется буря, требует свободы, но Восемнадцать не способна ее освободить. Как оказалась не способна освободить сестер и себя. Их кровь высохла, земля погасла, а серебристые нити надежно пришиты к пальцам игрока. Это недоступно их пониманию. Не ведают они, что лишь марионетки. Неизвестно как, но ее веревочки перепутались, и она вернула себе память. На пытку, на погибель рассудку вернула. Из кукольного тела выхода нет: не сбежать, не закричать, не прорваться силой. Ей даже не покаяться, она обречена на размен без оправдательного суда. Веревочки не путаются без ведома кукловода, и Он предложил сделку своей своевольной марионетке. Она очерняет нужного ему человека, пятная его своей смертью, настоящей для людей внешнего мира, он дарует посмертие юйминь. Восемнадцать согласилась с этим. Пускай Он и солгал ей наверняка, она воспользуется этим призрачным шансом на спасение своего народа. Марионетки послушны пальцам кукловода, но из-за перепутанных веревочек порой совершают не те движения. Она оставит подсказки агнцу, и коли он не простодушный дурак, он раскроет тайну Персикового источника и рассечет пелену кровавой тьмы. А пока она подождет. Не надобно давать Ему повода отобрать ее Я.