Горничная

— Абсолютное точное НЕТ! — по небольшой комнате пронёсся оглушительный крик и тихий, но едкий смех.       Блондин, стоявший напротив самого настоящего демона — буквально — чуть ли не плакал, с презрением смотря на вещицу, которую Нейро держал в руках. Это был костюм горничной. Годай совсем не хотел знать, откуда Ногами его вообще вытащил, и предпочел бы вообще выйти из кабинки, если бы только одна «заноза» не стояла прямо перед ним, кривя тонкие губы в дьявольской усмешке. Шинобу хмыкнул, разведя руки в сторону. Ну, конечно, он сам напросился пойти на это дело, божась, что выполнит что угодно, но это было за пределами разумного — чтобы он надел ПЛАТЬЕ! Парень, мягко говоря, был недоволен этим. Он ткнул пальцем прямо в грудь Нейро, пытаясь того хотя бы на сколько-нибудь столкнуть того с пути. Но тщетно. Демон улыбался. — Раб номер два, — хриплый голос, казалось, приятным эхом прошёлся в голове блондина, отчего казался вдвойне…неприличным. — Не ты ли минуту назад клялся выполнять все мои поручения?       Шинобу вздрогнул и мгновенно напрягся. Не нравится ему это всё. Совсем. — Я, но… — Не ты ли умолял нас взять тебя, бесполезного, на трудное задание? — Я, но… — в голосе стали проскальзывать нотки неуверенности. Нет, ему надо срочно выбираться отсюда. — И, конечно, не ты познакомился с той актриской из-за нас?       Годай нахмурился. На этот раз Ногами задел парня за живое. Кого-кого, а Каоруко он в обиду не даст! Тем более такому, как этот Ногами. — Не впутывай сюда Каоруко, мудак! — парень прижал демона к двери, а платье стало настоящей преградой: порвешь — плати из своего кошелька. Годай взялся за ручку, с яростью глядя на улыбающегося демона.       Но вдруг за металлической дверкой послышались девичьи голоски, в одном из которых Шинобу узнал свою неподражаемую Каоруко. Он интуитивно закрыл дверь, запирая её аж на замок. В его списке тех, кто не должен был видеть его вместе с Нейро и платьем горничной, первой стояла Каоруко. Одна мысль, что девушка могла бы увидеть их в таком неловком положении, душила блондина, и он предпочел остаться наедине с демоном-провокатором, чем быть «застуканным».       Парень отошел подальше от двери, прижавшись к стенке, и облегченно вздохнул, моля хоть кого-нибудь, чтобы девушки ушли. Но блондин, похоже, совсем забыл про настоящего дьявола, который стоял прямо перед ним, держа в руках милое платьице горничной. Ногами усмехнулся. — Эй, ты, — Годай по привычке повернул голову, но тут же разозлился и зло прошипел, пытаясь понизить голос: — Не заводи меня! Ублюдок, из-за тебя мы застряли в таком поло! —       Шинобу был прерван рукой Ногами, которая сжала его губы, не давая вымолвить ни слова. Годай разозлился ещё пуще, но на этот раз обошелся лишь тихим фырканьем. Демон усмехнулся и приблизился прямо к уху блондина. Тот немного покраснел и уставился прямо на Ногами. — Слушай, если ты наденешь это платье, то твоя актриска не узнает тебя… — сквозь губы Годая вылетело что-то, очень похожее на проклятье, но разобрать не получилось. — Могу тебе обещать, что так и будет…       Ногами отпустил губы Шинобу и скользнул к углу кабинки, перекинув платье через плечо. Бандит с силой тёр губы тыльной стороной руки, нахмурившись. Он не доверял демону. Ни капельки. Но если есть шанс избежать неловкости и просто уйти… Да и, похоже, девушки решили остаться надолго — они ждали гримера, у которого, судя по всему, обед только начался.       И вот у Годая появилось два пути — ждать в этой маленькой кабинке ещё часа два или принять предложение Нейро и быстро уйти. Как бы не проклинал Ногами блондин, второй вариант казался последнему самым — скажем — оптимальным.       Шинобу нахмурился и, понизив голос, прошипел куда-то в шею демона: — Если она меня узнает, я тебе глотку перережу! — Годай отвел взгляд и покраснел. — Ты… Уверен в этом?.. — Раб не смеет сомневаться во мне, — Нейро хмыкнул. Шинобу что-то тихо пробурчал и выхватил платье из рук демона.       Его лицо тут же окрасилось в бурый цвет. Годай не мог поверить, что из-за Ногами («Будь проклят этот урод!») ему придется позориться и надевать это ужасное платье горничной. Да и еще блондину были совсем не понятны мотивы демона. Хотя, возможно, это и было новой формой издёвки — него это было похоже. Обреченно вздохнув, бандит начал раздеваться, ибо он слишком хорошо осознавал, что только так он сможет уйти незамеченным от любимой актрисы. А сам виновник стоял напротив и плотоядно усмехался: в его глазах искрился огонёк, не предвещающий ничего хорошего для блондина. Нейро определенно нравилась эта ситуация.       Шинобу скинул с плеч неизменную красную рубашку с длинными рукавами и, закинув её на стенку кабинки, принялся за ремень брюк. Он чувствовал, как все его нутро полыхает, а каждое прикосновение вызывает только отвращение. К детективу и к себе — за проявленную слабость… Вспомнив, что Нейро, к несчастью блондина, прямо сейчас не находится в земле в могиле, а стоит прямо перед ним, внимательно следя за каждым движением, Годай вновь зарделся. Он вновь и вновь проклинал — одновременно с демоном — «чертов» ремень, который не слушался и не хотел расстегиваться. А Ногами, сложив руки на груди, пристально следил за всеми движениями своего «подчиненного». Он неосознанно прикусил нижнюю губу. В его голове шумели непрошенные мысли, не желавшие покидать столь умную голову.       Наконец, с ремнем было покончено, и Годай остался лишь в серых боксерах с черепушками. Демон не скрывал ехидную улыбочку, и блондин, увидев это, нахмурился и напрягся. На языке так и вертелись не меньше двух тысяч проклятий, одно другого краше, но Шинобу — одному лишь небу известно как –сдержался и лишь поджал губы. Сейчас все, чего он хотел, — выбраться из столь тесной кабинки, которая с каждой минутой будто становилась все меньше и меньше. Однако Ногами это только раззадорило. По его губам вновь пробежалась усмешка, а у себя в голове Нейро отметил, что Годай напоминает ему бездомного и озлобленного пса. Такого пса, которого хотелось приручить.       Блондин негромко фыркнул и, пытаясь руками от смущения закрыть свое тело от детектива, яростно прошипел: — Харэ пялиться, чертов пидор! — О, — Нейро усмехнулся. — Ты бы предпочел действия, раб номер два?       Смотря, как лицо Годая цветом с каждой секундой все больше и больше перекликается с собственной скинутой рубашкой, Ногами пустил едкий смешок. Он не упустит возможности поиздеваться над блондином. И не только на словах…       Демон сделал шаг к Годай. Тот вздрогнул и недоуменно посмотрел прямо в глаза демону. Хотя он и знал, что у Нейро весьма своеобразное чувство юмора, привыкнуть к нему никак не мог. И каждый раз казалось, будто детектив говорит на полном серьёзе. И даже сейчас бандит не мог понять: шутка это или нет. Блондин почувствовал, как его сердце стучит все чаще и чаще, а все внутри скрутило. Но, несмотря на это, он все ещё ощущал в своей груди что-то невероятно теплое, что-то смущающее. Что-то вроде надежды. Годай встряхнул головой, отгоняя дурные мысли и оцепенение. Он бесстрашно — по крайней мере, пытался — шагнул навстречу Ногами. Одной рукой он сжал его плечо, а другую положил на затылок, готовясь в любой момент приложить его голову к своему колену. Ногами усмехнулся. Его веселили действия Шинобу. Действительно веселили. — Неужели ты настолько сильно меня боишься? Блондин молча сглотнул, не отрывая взгляда от глаз Нейро. Они будто гипнотизировали и не позволяли оторваться ни на секунду. И будто просили продолжения, яркие картинки которого бандит яростно выгонял из своего воображения… Впрочем, уверенность его стала медленно сходить на «нет». Ухмылка Ногами стала ещё шире. — Или же?.. — Никаких «или», ублюдок… — с отвращением ответил Шинобу, лишь сильнее сжимая плечо демона. — Значит, я прав, — Нейро приблизился к уху блондина и, растягивая с удовольствием слова, шепнул: — Да у раба явный недотрах. Поди, не успел на свою актриску пере…       Глаза Годая наполнились жгучей злобой. Он в миг прижал наглого демона к стене. — Не смей!.. — Начал было он, но договорить ему помешал прекрасный голос Каоруко: — Ты ничего не слышала, Рей-чан? — Не-а, — с удивлением в голосе ответила спутница актрисы. Та вздохнула. — Наверное, показалось… Ох, я так устала, ты даже не представляешь! Надеюсь, этот гример скоро явится. Хочу побыстрее отснять ту сцену и уйти… Как же я устала…       Годай замолк и весь обратился в слух. Его сердце стучало в ушах. Он чувствовал, как сильно дрожат его руки. Только представив, что его дражайшая Каоруко может увидеть его с этим психом… Нейро воспользовался заминкой Шинобу и с легкостью разжал его руки. Всего мгновение — и теперь сам блондин прижат к стене. — Тебе бы лучше не шуметь, раб, если не хочешь, чтобы твоя актриска заметила тебя, — демон нахально усмехнулся и приблизился к шее Годая… — Ох! — еле приглушив крик, зашипел Шинобу. Оглянулся. На ключице он увидел ярко-красный след острых зубов. Кое-где даже виднелась кровь. Годай тут же вышел из себя. — Да как ты!..       Но не успел они ничего толком сказать, как демон прикрыл его рот рукой. На губах змеилась усмешка. — Тихо, раб номер два. Твоя актриска может услышать.       Годай пытался вырваться, яростно что-то шипя, но вскоре успокоился, поняв, что все его попытки бесполезны. Нейро победно усмехнулся, вновь приближаясь к Шинобу. Тот больше не противился, хотя в его груди разливалось какое-то отвратительное чувство. Помесь страха, ужаса, что их увидят, и — блондин никогда бы не признал это, но все равно чувствовал — возбуждение. Время будто застыло, а кроме них в этой кабинке никого не было. Парень с затаившимся дыханием наблюдал за демоном, ожидая его касаний.       И дождался.       Сначала это были легкие, почти невесомые прикосновения к шее. Ногами не снимал перчатки, и это, к ужасу Шинобу, больше и больше его дразнило. Демон плавно провел рукой от ключицы до груди и остановился. Кончики его пальцев еле-еле касались напряженных сосков бандита. Годая будто кипятком окатило. Его тело внезапно начало гореть. Он ощущал всю напряженность, но не двигался. Парень рвано дышал, помутненным взглядом следя за рукой Нейро. Вдруг, неосознанно он сам начал тянуться к руками детектива, желая его прикосновений. А демону оставалось лишь победоносно улыбаться. Как ни посмотри, а он был прав. Он всегда был прав.       Годай прикусил губу, чтобы не застонать. С женщинами, с которыми он спал, всё было абсолютно иначе: именно они стонали от его прикосновений и ласк, а бандит лишь усмехался. Тогда он лишь на время подавлял свой животный инстинкт, и от постоянных таких перепихонов парень утратил что-то невинно-прекрасное в своей душе. Он перестал трепетно относится к этому, считая это лишь естественностью. Ни страсти, ни любви. Никаких чувств.       Но не с ним.       Всего одно прикосновение — и грудь Шинобу трепетно дрожит в ожидании продолжения. По телу разливается теплое и приятное возбуждение. Блондин приглушенно стонал, пытаясь все также удерживать себя. Но как бы не так. Его разумом уже овладел наглый и, как оказалось, пошлый демон. Да и, честно говоря, одним разумом тут не обошлось.       На лице Ногами гуляет привычная усмешка. Пальцем он нежно очертил соски Шинобу, и теперь его рука скользнула пониже, под трусы. Годай зашипел, пытаясь сдержать стоны. Он ни за что не простил бы себе застонать. И причина уже была не в Каоруко. — Ох! Ах! — выдохнул блондин, чувствуя, как все его тело встрепенулось. — Нравится, когда я трогаю здесь, раб? — Заткнись, извра… О-о-о! — парень вновь зашипел. По телу прошлась приятная дрожь возбуждения. Бандит почувствовал, как пальцы демона дразнят его зад, при этом поглаживая кончик. Года почти до крови закусил губу, сдерживая стоны. Одновременно с этим в его душе возгорелось негодование — когда это было решено, что он будет снизу?       Ногами, будто прочитав его мысли, довольно хмыкнул и безапелляционно перевернул блондина, резко сняв с него трусы. Шинобу приложился лбом к стене, молясь, чтобы все закончилось быстро. Но в то же время все в нем желало, чтобы это продолжалось вечность. И к страху, что их могут заметить, примешивались нотки возбуждения. Блондин не мог поверить, что делал такое с «ублюдком блондинистым» в комнате с его любимой актрисой. И это… будоражило.       Демон похлопал по своим карманам и недовольно цыкнул. У него не было ничего, похожего на смазку. Наверное, самое время «поколдовать»… Нейро сделал свою слюну более вязкой, но при этом она окрасилась в ядовито-фиолетовый цвет. Теперь от неё исходил какой-то сладкий, приторный аромат. Ногами лишь надеялся, что это не убьет Годая в самое неподходящее время.       Ощутив запах, Шинобу хмыкнул. «Неужели этот гребаный пидор это предвидел и смазку прихватил?!» — блондин скрипнул зубами и вздохнул. Он даже и не думал, что столь предсказуем. Однако все равно был рад подготовленности детектива — и тому, что все идёт так…гладко. Влажные пальцы коснулись входа Годая. Ногами мягко надавил и, услышав приглушенное шипение под ним, бесцеремонно толкнул сразу два пальца по первую фалангу. Шинобу едва сдержал удивлённый стон, неосознанно сильнее насаживаясь на пальцы демона. Нейро ядовито усмехнулся, склоняясь поближе к уху бандита. — А ты, оказывается, такой похотливый раб~, — шепот Ногами холодил душу, но в то же время придавал ещё больше возбуждения. Годай не мог этого отрицать, хотя и зарекся вслух признавать это. Парень цокнул. — За-молкни… И просто… Продолжай…       Детектив удовлетворенно хмыкнул, продолжая растягивать блондина. Убедившись, что парень достаточно подготовлен, демон вынул пальцы и приспустил узкие синие брюки вместе с трусами. Шинобу, почувствовав пустоту в своем заду, неожиданно даже для себя разочарованно охнул и весь как-то сжался, не переставая тяжело дышать. Ногами усмехнулся. — Не расстраивайся, раб, скоро я засуну в тебя не только пальцы~ — его довольную усмешку можно было почувствовать физически.       Годай гневно лязгнул зубами, искоса посмотрев на демона и низко зарычав. На ум вновь пришло сравнение с бродячим с псом, который, нехотя, начинает подчиняться. Шинобу почувствовал, как к его входу притронулось что-то скользкое, мягкое и в то же время упругое. И вдруг он ощутил, как все внутренности сворачиваются в один большой ком, заставляя Годая всё больше краснеть. Всё его тело охватило пламя возбуждения, и парень не мог ничего с этим сделать. Он чувствовал, как постепенно теряет контроль над своим телом, а иногда — даже над разумом.       Ногами начал входить. Блондин под ним глухо зашипел и покраснел. Возбуждение туманило разум, но не настолько, чтобы Годай забыл, кто именно взял его. И где. За квадратной дверцей были слышны разгорячённые шепотки актрис, который нетерпеливо пересказывали друг другу самые необыкновенные слухи. Шинобу почти что молил небо, чтобы они разговаривали громче — он чувствовал, что у него не хватит сил сдержать стоны. Вдруг Нейро резко вошел, заставив Годая охнуть от неожиданности. По телу прошлась приятная дрожь, вызывая мурашки. Блондин закусил губу, чтобы не застонать, но понимал, что на этот раз он бессилен, — возбуждение было слишком велико. Парень даже задержал дыхание, чтобы актрисы не услышали его. Слишком опасно.       А демон, ощутив, как колечко мышц туго обхватило его член, довольно фыркнул. И тут же услышал шаги. Громкий стук. Кто-то открыл дверь. — Ох, дамы! — проворковал мужской голос. Шорох. — Ну наконец-то… — начала спутница Каоруко, но та прервала её нетерпеливым ворчанием: — Таками! Ну почему так долго! — Каоруко недовольно хмыкнула. Мужчина вздохнул. — Прошу прощения, Каоруко-сама, Рей-сама, после обеда режиссер срочно собрал всех на сцене, чтобы обговорить внешность и поведение героев… — Ах! И ладно! Только поменяй мой грим! Хочу всё-таки закончить сцену. Вдруг эти детективы, — самодовольное фырканье. — Не дадут закончить. — Конечно, госпожа. Садитесь.       За дверкой послышался скрип кожаного сидения, а через мгновение — шум воды. Демон тут же понял, что визажист начал ухаживать за актрисой, и усмехнулся. Теперь уж стоны Шинобу точно никто не услышит. Кроме него. Ногами наклонился к уху бандита и с явным удовольствие почти промурлыкал: — Теперь можешь не сдерживаться, раб~       Дыхание демона опаляло кожу блондина. Хотя, из-за жара по всему телу, он словно этого не замечал. Парень косо взглянул на Нейро и только с наигранным презрением и пренебрежением фыркнул, пытаясь показать, что его это ни капельки не волнует. Годай облегченно вздохнул. Он знал, что не мог бы сдержаться, поэтому появление визажиста было ему на руку.       Ногами, не обращая внимание на недовольное фырканье, начал двигаться. Изучая людей, он давно узнал о какой-то «волшебной точке» у мужского пола и пытался найти её. Не столько для удовлетворения Шинобу, сколько для себя — ему нравилось, когда блондин краснел. А это ли не лучший повод, чтобы вновь увидеть это прекрасное зрелище?       Годай изо всех сил пытался подавить стоны, но выходило это у него из рук вон плохо: часто он пропускал приглушенное шипение и резкие вздохи, когда демон-таки дотрагивался до той самой «точки». Благо гример, похоже, не собирался в ближайшем времени выключать воду, и за это бандит был готов его чуть ли не расцеловать. Но, конечно, делать он этого не станет.       Закусив губу, Ногами стал двигаться быстрее, всё резче толкаясь в зад. Он ощущал, как по всему телу проходит искра. Безумная искра возбуждения, которая туманит разум и застилает взгляд пеленой возбуждения. Благо Нейро всё-таки был демон, и это действовало на него немного слабее: он всё ещё не переставал пускать едкие насмешки, которые больше возбуждали, нежели ранили. Детектив чувствовал, как с каждым толчком всё ближе и ближе приближается к тому, чтобы кончить. А судя по стонам бандита под ним — тот тоже был наготове.       Шинобу неожиданно всхлипнул. Демон, замедляя темп, почти лёг на спину своего подопечного, обжигая дыханием кожу. Он чувствовал, как тело под ним напряглось. Годай повернулся лицом к Нейро. Ногами ясно видел его мутные глаза и яркий румянец на щеках и довольно заулыбался. Блондин глухо зашипел: — П-потрогай та-ам, — бандит тяжело дышал и еле двигал губами, но Нейро слышал его отчетливо.       Демон усмехнулся. Всё было именно так, как он и предполагал. Было даже забавно наблюдать за таким бандитом. И за тем, как гордец и упрямец, перешагивая через себя, просит Нейро о чем-то таком… смущающем. Нейро не собирался отказываться и скользнул одной рукой по члену Шинобу. Казалось, будто он готов вот-вот взорваться, а Годай еле сдерживал этот порыв. Однако как только горячая — это ощущалась даже через перчатку — рука демона только прикоснулась к нему, бандит не выдержал. И с протяжным стоном излился прямо в руку своего ненавистного «босса». Почувствовав это, Ногами кончил следом, вытаскивая член из зада блондина. Бело-фиолетовая вязкая жидкость вся оказалась на спине Шинобу.       Не поднимаясь, Годай тяжело дышал. Всё его тело горело, будто кто-то облил его кипятком. Член всё ещё приятно дёргался, будто бы намекая, что не прочь и повторить. Блондин ругнулся сквозь стиснутые зубы и пытался отогнать от себя это чувство, осев на пол. Ноги его уже не держали.       Нейро преспокойно вытащил из внутреннего кармана салфетки и принялся убирать последствия «маленького» инцидента. Внешне он выглядел как обычно, но всё в нем полыхало. Это было с ним впервые. И ему почему-то это даже нравилось. Демон вложил салфетки в руку блондина и, приблизившись, прошептал ему прямо в ухо: — Поторопись и приведи себя в порядок, раб. Этот гример скоро закончит, и мы сможем уйти.       Годай смотрел на Нейро так, будто впервые увидел его и не понимал, о чем тот говорит. А, сообразив, гневно сжал в руках пачку салфеток, чувствуя, как всё его лицо краснеет. Он никак не мог поверить, что сделал это. И сделал в кабинке, за которой была его любимая актриса. И сделал в кабинке с этим «ублюдком», которого ненавидел каждой фиброй своего тела. Похоже… Похоже теперь придется пересмотреть все свои отношение с ним. Блондин даже не понимал, рад ли этому или нет. Всё его тело всё ещё трепетало и не слушалось его, а в голове, как стрелы, туда-сюда летали острые мысли, заставляя сердце Шинобу бешено стучать и чуть ли не выпрыгивать из груди.       Шум воды за дверью резко прекратился. Переговариваясь, актрисы вышли, а за ними последовал воркующий гример. Демон ясно слышал звук закрывающейся двери, но выходить из кабинки не смел. Прождав пару минут, парень осторожно высунулся из-за дверки. И, облегченно вздохнув, распахнул дверку. В комнате никого не было. Остались лишь следы от недавнего визита актрис к гримеру — тут и там валялись какие-то коробочки, кисти и мази. Было видно, что гример собирается вскоре вернуться. Очень скоро.       Шинобу дрожащими руками принялся вытираться. Сложнее всего было убрать чуть подсохшую сперму со спины. Демон лишь стоял неподалёку, наблюдая за попытками парнями вытереть неприятно пахнущее вещество с лопатки. На губах змеилась довольная усмешка. И, наконец, раскрасневшийся бандит кинул салфетку Ногами и еле слышно пробормотал: — Вытри эту хрень… Пожалуйста…       Нейро одним движением убрал всю сперму со спины «раба», а тот, выхватив одежду, тут же выбежал из кабинки. И зарекся когда-нибудь вновь оставаться в тесном помещении с демоном. Особенно после того, как Нейро подошел к нему, держа хорошо знакомое Годая нечто. Через мгновение Шинобу осознал, что покраснел. — Ты наденешь это, раб, — даже не спрашивал, а утверждал Ногами, дьявольски усмехаясь. В руках у него оказалось злополучное платье горничной, из-за которой всё и произошло. — Ни за что! — тут же возразил красный, как спелый помидор, Годай. А после, потупив взгляд, тихо прибавил: — Только не здесь…       Улыбаясь, демон тут же ярко представил, как Шинобу в платье разгуливает по офису, убирается, вертя при этом своей задницей, и… Нейро кивнул и тут же умчался к Яко с нетерпеливым желанием как можно быстрее раскрыть это дело.