Часть 1
26 марта 2020 г., 02:05
Гладкий и холодный пол тюремной камеры вибрирует от гула работающих двигателей. Доктора окутывает присутствие чего-то зловещего, витающего в воздухе и проникающего прямо в ее разум. Она лежит, стараясь не шевелиться, и борется с тошнотой. Такое чувство, будто прошла целая вечность, хотя, может, так и было, с тех пор, как ее телепортировали с борта ТАРДИС. Сложно сказать, сколько прошло времени, видя только серебристую темноту далекого космоса.
Обрывки воспоминаний из Матрицы и вид горящего Галлифрея снова проносятся в ее голове, и Доктор старается не поддаваться панике. Сколько времени, сколько воспоминаний она потеряла? Есть ли смысл надеяться получить их обратно и выбраться отсюда? Она прерывисто вздыхает и закрывает глаза, желая, чтобы ее разум успокоился.
Контакт.
Она вздрагивает. По спине расползается жар, Доктор видит блеск темных глаз. Но через мгновение все пропадает, остается только гул двигателей.
Пустота. Ее дыхание застывает крошечными частичками инея на мокром полу, пока она все дальше уплывает в спасительную темноту.
А потом с ужасающим треском и запахом плавящегося металла дверь ее камеры взрывается миллионом осколков, тут же растворяющихся в воздухе, даже не достигая земли. Доктор пытается встать, оттолкнувшись от пола руками и держась за дальнюю стену камеры. Ее ноги чуть не подгибаются — когда она стояла на ногах в последний раз? Дым забивает ей дыхательные пути и заставляет глаза слезиться.
Через проделанное взрывом отверстие в стене Мастер входит в ее камеру. Он ухмыляется, его волосы посыпаны золой и пылью от разлетевшейся на кусочки двери. Привалившись к стене, Доктор старается ухватиться хоть за что-то, но ее пальцы соскальзывают вниз по холодной и гладкой поверхности.
— А у тебя тут милое местечко. Очень… уединенное. И сюда сложно попасть. А твоя компания? Ух…
— Что…
— Ужасно выглядишь, кстати.
— Я чувствую себя ужасно, — слова срываются с ее губ прежде, чем Доктор успевает об этом подумать. Будто ее накачали наркотиками, будто прошла уже целая вечность с того момента, как она последний раз говорила хоть с кем-то.
— Тогда хорошо, что я здесь. Полагаю, твои маленькие человеческие питомцы вряд ли бы смогли чем-то помочь в такой ситуации. Пойдем.
— Это считалось самой охраняемой камерой, — Доктор делает заплетающийся шаг в сторону, где раньше была дверь, стараясь не смотреть на Мастера.
— Это Джудуны, — даже не глядя на Мастера, она может сказать, что сейчас он закатил глаза. — Я бы сказал, что восхищаюсь их профессиональной этикой, но, увы, я не особо верю в этику в принципе. В любом случае на дороге они были скорее лежачим полицейским, а не блокпостом, любимая. Идем.
— Но… — Доктор оступается, все еще чувствуя головокружение, ее ведет вбок, пока она не упирается рукой в холодную каменную стену. — Как ты сюда попал? Я думала… — она поднимает голову и встречается взглядом с Повелителем Времени. — Я думала, ты погиб.
— Ты собиралась выжить. Не справедливо, что я должен был умереть в одиночестве.
— Тогда зачем? — Доктор выдыхает. — Зачем ты здесь? Почему пришел, чтобы спасти меня?
В два шага Мастер оказывается рядом с ней. Комната накреняется, как будто с гравитационным полем какие-то неполадки. Доктор начинает падать вперед, и рука Мастера обхватывает ее за талию, удерживая на месте. Мягкий. Теплый. Адреналин растворяется в крови, и его действие сходит на нет, поэтому Доктор снова чувствует, что ее сознание уплывает.
— Я нужен тебе, Доктор, — мягко шепчет Мастер, но кажется, что его голос эхом отдается от стен и проникает в ее разум, погружаясь все глубже. Комната перестает вращаться. — Больше никто не придет за тобой.
— Как давно я уже здесь? — бормочет Доктор в его плечо.
— Ох. Подозреваю, очень давно. Сначала мне нужно было найти свою ТАРДИС. Ту, которую ты украла у меня в Париже. И… Я не сразу начал тебя искать. Мы можем посмотреть на твое досье в базе данных заключенных, если хочешь. Уверен, Джудуны все отслеживали.
— Где… где они? Охранники? — Доктор поднимает голову.
— Ты серьезно? Они мертвы, Доктор.
— Нет…
— Они встали между мной и тобой. А это опасное место. Ну же, пойдем.
Понимая, что она не сможет удержаться на ногах самостоятельно, Доктор следует за Мастером, когда тот идет к двери, все еще придерживая ее за талию. Высокий металлический шкаф для документов стоит снаружи камеры в коридоре. Дверцы шкафа открыты, и оттуда льется голубоватый свет. Мастер помогает ей зайти внутрь и пинком закрывает за ними двери.
В этот раз ТАРДИС Мастера выглядит иначе, но беспорядок внутри остается прежним. Доктор чувствует укол беспокойства в сердце, когда она думает о своей ТАРДИС, брошенной где-то в развалинах на Земле. Доктор спотыкается, и Мастер сильнее сжимает ее талию. Она искоса на него смотрит, но не произносит ни слова.
Доктор позволяет довести себя до слабо освещенной спальни, устланной мягкими коврами, с двухспальной кроватью, заваленной подушками и одеялами. Напротив кровати находится настоящий камин: языки пламени беснуются внутри вычурного черного фасада. Дорогие простыни на постели поблескивают в свете огня — Доктор хотела бы иметь силы рассмеяться над всем этим пафосом, но ее хватает только на то, чтобы притвориться, что она может стоять прямо без чьей-либо помощи.
— Сядь, — Доктор не находит в себе сил спорить. Находиться внутри ТАРДИС немного легче, но ее разум все еще затуманен, а руки и ноги дрожат от усталости, так что Доктор просто садится на краешек матраса. Мастер опускается перед ней на колени.
— Посмотри на меня.
Доктор медленно моргает, стараясь сфокусироваться. Рука Мастера поднимает ее подбородок вверх.
— Что они сделали с тобой? — его голос дрожит от едва сдерживаемого гнева, но рука, держащая ее подбородок, остается спокойной.
— Ничего, я… Это какое-то силовое поле. Телепатическое поле. Но мне становится все хуже и хуже.
Мастер дотрагивается до ее волос, надавливая большими пальцами на виски. Доктор ощущает его присутствие среди спутанных мыслей: это приносит успокоение как холодная вода обожженной коже. В его глазах отражаются отблески пламени.
— Так получше?
— Да, — выдыхает Доктор.
— Хорошо, — пальцы Мастера задерживаются в ее волосах. Доктор вздрагивает, когда он проводит пальцем по ее скуле. На заднем плане потрескивает огонь, и ТАРДИС окутывает их знакомыми звуками работающих двигателей. Время замедляется.
Мне так хотелось бы остаться здесь с тобой.
Не озвученная вслух мысль повисает в воздухе, а за ней приходит воспоминания о солнцах, восходящих над красным горизонтом, и переплетенных пальцах. Солнца пылают в небе, кончики пальцев холодят теплую кожу в длинной красной траве. Доктор не уверена, чья это мысль, но она вспоминает то утро и другие, так похожие на него. Их дом, казавшийся прекрасным. Их дружба, казавшаяся бесконечной.
Доктор наклоняется вперед, пока ее лоб не касается лба Мастера. Его рука скользит вниз и ложится ей на затылок, успокаивающе касаясь. Слишком больно вспоминать о Галлифрее, поэтому Доктор отпускает воспоминание, сосредотачиваясь на ощущении мягко поглаживающих ее затылок пальцев. Головная боль ослабевает с каждым мгновением, туман в голове рассеивается.
Прикоснись ко мне.
Это не ее мысль, абсолютно точно не ее. По тому, как эта мысль проскальзывает в ее сознание — будучи неясной, не до конца сформированной и отчаянной — Доктор понимает, что она и вовсе не должна была услышать это. Едва дыша, Доктор дрожащей рукой тянется к виску Мастера, касается коротких мягких волос и проводит большим пальцем по грубой щетине на его щеке.
Мастер отстраняется и рывком поднимается на ноги, прежде чем она успевает уловить его движение. Доктор чуть не падает с кровати, потому что ей больше не на кого опереться.
— Тебе нужен отдых, — у Мастера хриплый голос, а все нежные мысли, которые они делили пополам, исчезли. Он отводит взгляд. — Зайду к тебе позже.
— Подожди…
Но Мастер уже исчезает за дверью. Доктор тяжело вздыхает. В теле ощущается тяжесть, но когда глаза начинают закрываться, Доктор чувствует, что ей удастся немного поспать, а не дрейфовать на границах сознания, как постоянно было в тюремной камере. Корабль лучшего врага, может быть, не сильно лучше тюрьмы, но тут хотя бы есть кровать. Доктор скидывает с ног ботинки, берет край одеяла и натягивает его на свои плечи, падая на мягкий матрас, и мгновенно проваливается в сон, как будто кто-то щелкает выключателем.
***
Когда Доктор просыпается, огонь в камине уже потух и комнату заливает слабый голубой свет. Она уютно устроилась в куче одеял и подушек, свернувшись калачиком посреди кровати. На тумбочке рядом с постелью поблескивает стакан с водой. Очень тихо — значит они никуда не летят. Опираясь на кучу подушек, Доктор привстает на кровати, приготовившись к головной боли, которая так и не приходит. Вода выглядит заманчиво, и Доктор жалеет, что у нее нет с собой звуковой отвертки, чтобы проверить не отравлена ли вода. Но потом Доктор понимает, что Мастер мог бы убить ее миллионом разных способов, пока она спала, так что Доктор берет стакан и делает осторожный глоток. Это просто… вода, и Доктор представляет, как Мастер на цыпочках прокрадывается в комнату и бесшумно ставит на тумбочку стакан, чтобы она взяла его, когда проснется. Это мелочь, но самая приятная мелочь, которую кто-либо делал для нее за долгое время. Ложная надежда. Доктор выползает из постели, зашнуровывает ботинки и отправляется искать того, кто ее спас. Ей незнакомо расположение коридоров в ТАРДИС, но Доктор успокаивает свои разум и при тусклом освещении позволяет ногам вести ее туда, куда ей нужно. После столького времени в тюрьме так странно просто идти и свободно двигаться. Так странно быть в успокаивающей тишине и ободряющем присутствии сознания ТАРДИС, даже если это не ее собственная ТАРДИС. В консольной до сих пор валяется старая мебель О, но теперь помещение больше напоминает комнату управления ТАРДИС, чем когда Доктор поднялась на борт где-то в австралийской глуши. В комнате почти темно, лишь силуэт Мастера подсвечен отблесками самой консоли управления, где он, наклонив голову, с чем-то возится. — Эй. Мастер оборачивается. Он выглядит прекрасно — думает Доктор — опирается на пульт управления, волнистые волосы падают на лицо. Мастер без пальто, его руки скрещены на груди — руки, которые поймали ее и вытащили из камеры. Ее самый поразительный друг, ее лучший друг столько, сколько она себя помнит. И это все еще кое-что значит. Должно значить. — Хорошо спалось? — Да. — Отлично, — Мастер снова поворачивается к консоли. — Где мы? — Рядом с Крабовидной Туманностью. Я решил попытаться отследить для тебя твою ТАРДИС. Доктор чувствует легкое головокружение, но совершенно не похожее на то, которое она испытывала в камере. Ее сердца внезапно сбиваются с ритма, пропуская удар. Доктор слегка улыбается Мастеру в спину. — Спасибо. Когда она подходит к пульту управления, Мастер отходит в сторону, стараясь не смотреть на нее. — Я оставила ее на Земле. Ближе к концу Кибервойны. — Понял, — Мастер поворачивает один из дисков. — Там тебя и высажу. — Кажется, я все еще не поблагодарила тебя, — Доктор придвигается ближе, стараясь прочесть его мысли. Плечи Мастера напряжены, и он пристально смотрит на координаты, крутящиеся на экране. — За то, что вытащил из той тюрьмы, я имею в виду. — Не надо. — Спасибо. — Я сделал это не поэтому. — Но все же. Доктор касается его руки, и он вздрагивает, но поднимает голову. В глазах Мастера отчаяние, голод, и, похоже, они всегда тут были. Их любовь и ненависть друг к другу росли и угасали, их дороги пересекались множество раз на протяжении веков. Иногда они сражались, в другое же время… Доктор делает шаг вперед и сжимает в кулаке воротник его рубашки. Другой рукой она дотрагивается до затылка Повелителя Времени, и, на секунду встретившись с ним взглядом, видя в его глазах темное, отчаянное да, притягивает его к себе для поцелуя. С тихим вздохом Мастер открывает рот, и она нежно проводит языком по его верхней губе. Ощущение знакомое, но все равно кажется новым, волнующим: ее тело еще не привыкло к такому. Его борода колет кожу, и это так отличается от его прошлой регенерации. Мастер разрывает поцелуй и отталкивает ее, из его рта вырывается что-то похожее на всхлип. — Что ты творишь? — он вытирает рот тыльной стороной ладони, словно на его губах яд. — Я подумала… — Держись от меня подальше. — Я просто… Пожалуйста… — Мне не нужна твоя жалость! Ты… — Жалость? — Доктор понимает, что повышает голос, чтобы его крики не заглушили ее слова. — Это не жалость, ты просто полный идиот. Это никогда не было жалостью. Они смотрят друг на друга, тяжело дыша, встав в оборонительную позу, будто собираются драться. Тишина кажется пустой после таких громких голосов. — Ты лжешь, — низко и угрожающе говорит Мастер. — Да ты что! — Доктор хватает его и прижимает кончики пальцев к вискам. Разум потрясенного Мастера открыт, и она врывается туда со всеми ее эмоциями: всей болью, страхом, радостью, печалью, любовью, которые она когда-либо испытывала по отношению к нему. Обрывки воспоминаний того, как они вместе, порознь — ее сердца разбиваются, исцеляются, разбиваются снова. Хотела бы я знать, кем я была бы без тебя. Доктор чувствует, как другой Повелитель Времени пытается сопротивляться, блокировать ее, и она отталкивает Мастера, посылая последнее чувство. На этот раз гнев. Доктор отпускает Мастера, и он падает, успев схватить ее, утягивая за собой. Они валятся на пол вместе. — Ах ты сука, — шипит Мастер, его лицо в нескольких миллиметрах от ее, но в его глазах стоят слезы. — Ярость и боль в моих сердцах, — задыхается Доктор. — Думаешь, ты единственный, кто это чувствует? — она кладет руку ему на грудь и пытается подняться, но рука Мастера молниеносно опускается на затылок, заставляя столкнуться с ним нос к носу. Доктор чувствует, как под ее ладонью стучат два сердца. Грудная клетка вздымается и опадает в такт его тяжелому дыханию. — Ты не та, кем я считал тебя, Доктор, — лицо Мастера перекошено, будто эти слова причиняют ему физическую боль, стоит только их произнести. Он крепче сжимает ее волосы. Доктор стискивает зубы. — Это было грубо. Я тоже не та, кем себя считала. Но мне все еще нужен мой лучший друг. — У тебя, наверно, был и другой лучший друг до меня. В твой первый раз в Академии. Должно быть, ты пользовалась популярностью, раз ты такая особенная. — Ах ты сука. — Нет, я серьезно. У тебя была эта… вся эта жизнь в качестве Избранной, — Мастер вздрагивает, и его дрожь вызывает ответную дрожь в ее теле. — Вся эта жизнь, которая была до меня. — Я не выбирала ничего из этого. Я не хотела этого. Я хочу, чтобы ты и я отправились смотреть звезды вместе. Я выбираю тебя. И всегда буду, если ты мне позволишь, — несмотря на весь ее опыт в произнесении громких речей, всей ее склонности к драматизму и того факта, что сейчас она в буквальном смысле лежит на самом большом короле драмы из всех, кого она когда-либо знала, Доктор чувствует, что ее лицо пылает. Мастер пристально смотрит на нее, темные глаза широко раскрыты и блестят в слабом свете комнаты управления — на мгновение они затаили дыхание. Потом Доктор чувствует, что хватка на ее затылке ослабевает и Мастер со стоном тянет ее вниз, их губы сталкиваются на полпути, и такое чувство, будто она находится под водой: кружится голова и не хватает воздуха. Доктор расслабляется в руках Мастера, зарываясь пальцами в его волосы. Мастер все еще пахнет дымом и самим собой, и Доктор прерывает поцелуй, чтобы вдохнуть знакомый запах. Ее глаза закрыты, а разум переполнен воспоминаниями. Губы Мастера касаются линии ее челюсти, и Доктор тихо стонет, перекатываясь на бок, и притягивает Мастера к себе. В ответ следует тихий смешок в ухо, сопровождаемый дорожкой поцелуев, спускающихся вниз по шее. Доктору кажется, что она может потерять сознание и просто уплыть. Так бы и было, если бы не теплое тело, прижимающее ее к полу. Тяжелое, мягкое и подрагивающее. Доктор подавляет всхлип, когда зубы Мастера задевают мочку ее уха. — Очень горячо, я считаю, — говорит Мастер, его голос низкий и грубый, но теперь он улыбается. — И поверь мне, я считаю это… ох… Доктор открывает глаза и смотрит на мужчину, нависшего над ней. Она знает, что улыбка на его лице зеркально отражает ее собственную. — …Ты же знаешь, у меня есть спальня. — О. Да, — Доктор выдыхает, приподнимаясь, чтобы поцеловать его. — Подозреваю, что я просто привыкла лежать на полу в последнее время. — Если бы я мог убить их снова, я бы это сделал. Я бы это сделал. — Я знаю, — убеждает Доктор, обхватив руками его лицо. Мастер смотрит на нее, не отводя взгляда. Я знаю. И благодарна тебе. Они с трудом поднимаются на ноги, Мастер при этом умудряется скинуть с плеч Доктора плащ. Когда плащ уже лежит на полу, Мастер кажется ошеломленным на мгновение, его взгляд скользит по ее телу, прежде чем он притягивает Доктора в крепкие объятия и целует, задыхаясь, отчаянно, решительно. Спотыкаясь, они пытаются идти в сторону спальни, запутываясь пальцами в волосах друг друга и вцепившись одежду. У жилетки и рубашки Мастера абсолютно невообразимое количество пуговиц, поэтому Доктор прижимает его к стенке коридора ТАРДИС, в который раз уже пожалев, что у нее нет с собой звуковой отвертки, и расстегивает достаточно пуговиц, чтобы остальные уже можно было просто сорвать, дернув одежду на себя, и убрать с дороги мешающиеся слои ткани. Недовольный вскрик Мастера по поводу его испорченной рубашки быстро стихает, стоит ей только провести руками по его голой коже на груди — кожа к горячей коже — и уцепиться пальцами за шлевки его брюк, увлекая за собой. В камине снова горит огонь, и комната утопает в теплом мягком свете, когда два Повелителя Времени вваливаются туда, задыхаясь и вцепившись друг в друга. — Совсем стыд потеряла, — Доктор закатывает глаза. — Что? — Твоя ТАРДИС. Хотя она действительно знает, как поднять настрой… Ох, забудь… — Тебе не нравится камин? — Он дурацкий. И мне нравится, — Доктор с ухмылкой толкает его на кровать и выпутывается из своей рубашки. На несколько секунд наступает пауза: Повелители Времени молча смотрят друг на друга. Мастер выглядит замечательно в свете камина: его волосы в абсолютном беспорядке, а глаза широко распахнуты, губы красные от поцелуев, рот приоткрыт. Опасность, возможность. Доктор вспоминает свою первую встречу с ним в облике О, которым он притворялся, несколько регенераций назад. Уже тогда в ее — его — сердцах что-то шевельнулось. Как будто он узнал Мастера. В голове Доктора проносится его шепот, за которым следует картинка. Она сама, глазами Мастера, стоит в изножье кровати в брюках и спортивном топе. Свет камина золотым сияющим нимбом обрамляет ее светлые волосы, на шее красуется след от укуса — она хмурится в притворном негодовании и трогает поврежденную кожу — прекрасная, прекрасная, прекрасная. Следом появляется другая картинка: Доктор лежит на кровати на спине, вцепившись в простыни одной рукой, а другой хватается за волосы Мастера, который все ниже опускает голову между ее ног, чтобы… — Эй, не забегаем вперед, — Доктор отбрасывает прочь эту мысль, начиная дрожать от желания, ее сердца неистово бьются. — А это была уже не моя мысль, — Мастер садится, на его лице расцветает по-настоящему злобная ухмылка. — Но мы определенно можем это устроить. — Ну, раз уж ты предлагаешь, — Доктор опрокидывает его на кровать, оседлав его бедра, и вжимает своим весом в матрас.***
Простыни ощущаются прохладными и гладкими в контрасте с разгоряченной кожей, когда Доктор приходит в себя. Ее тело все еще расслаблено от удовольствия. Рука остается на груди Мастера, и Доктор пытается лежать не шевелясь, запоминая этот момент. — Тебе стоит попадаться космической полиции почаще, дорогая, — Мастер поворачивает голову, встречаясь с ней взглядом. — Да, это был отличный опыт, — Доктор улыбается. — Но мне, наверно, уже пора идти. Надо дать знать семье, что я не умерла, что я побывала в тюрьме и выбралась оттуда. — А тебе обязательно это делать? — Ага, — Доктор нежно целует его в губы, чувствуя на них свой вкус, и улыбается. — Хотя у меня есть машина времени. Так что, возможно, я могу не спешить. — Машина времени? Ты просто поразительная, — вздыхает Мастер. — Научилась этому у своего лучшего друга.
