И потонуть в жестокости твоей

Дверь захлопнулась. Бежать некуда. Он в ловушке... Или нет? Гоголь стремительно приближался, постепенно отрезая все пути к отступлению и уменьшая шансы на побег. У него все схвачено, план идеален и не может быть ни одного исхода не в его пользу. Самое приятное, что есть в этой ситуации, так это смотреть на взгляд бедного Фёдора, который только что упёрся в стенку спиной и осознал, что он зажат высоким блондином. А время тикает, время, по истечению которого Достоевский почувствует всю мощь чая, которым его напоил этот... Пидор. А по-другому никак и не назовёшь это ходячее похотливое животное. Оно, видимо, решило, что является бессмертным и добавило что-то в тот злополучный, выпитый Фёдором, чай. И вот Гоголь одним резким движением отрезает зажатого от остального мира, ставя руки по обе стороны от Доста. Расстояние сократилось до предельно опасного и близкого. Опасно. Пиздец опасно. Николай в предвкушении и пользуясь тем, что партнёр застыл, припадает к шее и кусает за кадык, далее засасывая кожу в месте только что образовавшегося кровоподтека. Тут Фёдор отмирает и дёргается в попытке захватить и сбросить с себя навалившуюся тушу. Он понимает, что надо действовать иначе перспектива быть выебанным возрастёт до пределов недопустимого. Но Гог не реагирует, только сильнее прижимаясь и вдавливая в стенку непослушного. Чтобы ускорить и быстрее вызвать у извивающегося под ним Доста долгожданный ответ тела на подсыпанное в питье вещество, блондин кладет ему руку на пах, крепко сжимает и трет, шепча на ухо какие-то пошлые, грязные и извращенные слова. О да... Николай знает толк в извращенностях... –Не дёргайся, впереди ещё много чего запланировано, поэтому советую не злить, иначе заставлю вымаливать прощения.. самым. извращенным. способом. Уяснил?- надменным голосом произносит Гоголь. –Тц... Отцепись от меня, озабочен.. Нгх, -договорить не дают, протискивая колено между ног,–урод..,– только и может, что выпалить Достоевский. Тут Фёдора пробивает как-будто разряд тока. Возбуждение молниеносно ударяет в голову и тело немного раслабляется под давлением. Блондин чувствуя это, ослабляет хватку и убирает руку со стены, ведя её вниз, к штанам сдавшейся по всей видимости жертве. Но неожиданно новая волна приносит с собой огромный прилив сил Федору и вместе с тем желание взять то, что стоит перед его глазами. О да.... Гог просчитался. Он не предусмотрел, что подсыпанный наркотик может сработать в другую сторону. Одна секунда. Одна секунда и Искуситель был схвачен, брошен в стену и прижат со спины. Руки завели над головой и тоже, как и тело, вдавили в бетонную плоскость. Сказать, что Николай охуел от жизни, это ничего не сказать. Он начал вырываться. ДА ГОСПАДИ, ОТКУДА У НЕГО ТАКИЕ СИЛЫ. И в правду, как бы тот не вился, отстранялся, был просто вдолблен в стену и чувствуя своим задом, таких знатных размеров возбуждение Доста. Все плохо. Всё очень, очень, очень плохо. Его заднице угражает жёсткая расправа, он это знает, Федор просто так ему такую выходку с рук не спустит. Резкий удар по голове и та с треском бьётся о бетон. Гоголь теряет сознание... Темнота. Все гудит, но через две еле приоткрывающиеся щелки, виднеется чёрный силуэт. Угх... Вот это ж попадос. И тут дернув рукой, приходящий в себя "мученик" осознает, что она, как и вторая, привязаны к чему-то холодному... Предположительно это были железные прутья, которые обычно изгибаются витиеватым узором у спинок кроватей. Поняв, что он связан по рукам и ногам, Николай дёргается и распахивает глаза, как можно шире, чтобы полностью оценитить всю сложность сложившихся обстоятельств. Итак. Он на кровати, чёрная, шёлковая и пипец мягкая, но одно не даёт покоя и от этого "но" внутри все сжимается, ухает и падает внутри, разбиваясь. Перед ним стоит нечто, а рядом с ним огромный шкаф... Металлический. Чёрный. Шкаф. –Оу... Кто у нас тут проснулся~ Гоголь вздрогнул. Силует наконец-то проявился. Это мать его собственной персоной Достоевский, а рядом с ним, в шкафу, мать его целый арсенал... Орудий для пыток... Секс-шоп нервно курит в сторонке. Забавно, что в данной...неочень благополучной ситуации для связанного, он умудряется ещё шутить. Николай окидывает взглядом всю картину и пытается различить то, что Фёдор сейчас держит в руках... Что-то, вроде, похожее на шприц... СТОП, ЧТО, ВСМЫСЛЕ ШПРИЦ?!?! Мрачный силуэт двинулся в сторону кровати и положил стеклянную колбочку вместе с пугающим предметом на столик возле изголовья. –Отойди и не трогай меня, больной! –Ты что... Не рад меня видеть?) Гоголь дёргается и плюёт в Доста. –Приблизишься и я тебя кастрирую. –Посмотрите, какие мы стали разговорчивые и напряженные. Сейчас мы тебя приткнем... В сексе будешь таким общительным. В поле зрения появляется кляп. Красный резиновый шарик, по центру, а по обеим сторонам от него два чёрных ремешка. Блондин дёргается. Рывок. Его хватают за подбородок. Он смыкает зубы и всеми силами не поддаётся. Но удар в кадык решает все проблемы. Николай открывает рот и рванно выдыхает, жадно хватая воздух. В эту же секунду шарик протискивается меж зубов, а ремешки смыкаются за головой, под белоснежной косой. Достоевский обнажает клыки, показывая хищный оскал, спускается к ключице и резко кусает. Парень вскрикивает. –Плачу тебе той же монетой, сладкий Фёдор отстраняется и идёт к тому огромному металлическому чудовищу, достаёт какие-то вещи и раскладывать их на столике стоящим рядом с изголовьем кровати. О боже мой... Лучше не видеть все то разнообразие представленных игрушек. Достоевский подцепил ту самую колбочку и надломил у неё верх, взяв шприц, стал набирать в него жидкость яркого алого цвета. –Ну чтож, эта вещь заставит тебя вести себя более поддатливо) Он пару раз постучал по шприцу, выпуская воздух и склонился над жертвой, котороя будто бабочка попавшая в сети паука, начала биться и метаться в разные стороны. Но голову отжали в сторону, в подушку, оголяя шею. Маленький мах и шприц загоняется под кожу. Гоголь мычит, а на его глазах постепенно начинают наворачиваться слёзы. Вещество почти введено. Пару секунд и опустошенная ёмкость падает обратно на столик. –Это очень сильный возбудитель. Действут гораздо быстрее нежели твой наркотик. Минут десять и ты уже почувствуешь первые волны. Николай бьётся в немой истерике. По венам разбегаются жар и боль, пробивает настолько, что тело выгибается в спине и руки хватаются за веревки, которые и привязывают их к спинке. Краем глаза он замечает Достоевского, медленно расстегивающего свой чёрный костюм. И вот при виде этого, его прошибает первая волна, заставляя все внутри сжаться в ожидании и желании чего-то непонятного. Пугающее желание. Мысли путаются и рассыпаются в мутную пелену слез на глазах. Тут кровать рядом прогибается под весом чужого тела и Гог дёргается, пытаясь отползти к спинке кровати, но хищные худые руки хватают за ноги и тянут на себя. Дост в одних чёрных штанах, с оголенным торсом и львинным голодным взглядом притягивает к себе и в то же время срывается в сторону жертвы. Он зажимает своими ногами чужие и склоняется над грудью партнёра. Резкая хватка. Всхлип. И треск рвущейся одежды. Гоголь взвыл, понимая, что шансов остаётся нем.... Их не остаётся вообще. –Ну и где вся та твоя уверенность и прыть?) Треск швов и вот уже с кровати спадают белые лоскутки бывшей рубашки. –Давай проверим, как скоро ты сдашься с таким-то возбуждением. Федор приподает губами к впадинке между ключице и спускаясь вниз, стал выцеловывать молочную кожу, где-то расцветали постепенно красные пятна. Николай заходился в немом плаче и всхлипываниях, каждое прикосновение жжёт и отдаёт яркой вспышкой боли в глазах. Но стоит только Достоевскому коснуться светло-розовыми губами, такого же цвета сосков и блондин рефлекторно, неосознавая этого, подаётся вперёд, а всхлип переходит в сладкое мычание. Почти стон. –Ого, уже стонешь, быстро ты~ Гоголь в тумане, он напуган тем, как его тело стало реагировать на прикосновения этого испытателя. Физические нападки снова продолжились и на розовые бусины посреди груди нацепили холодные металлические прищепки связанные между собой цепью, Николай болезненно промычал... самое интересное, что теперь "бабочка" осознала участь и перестала биться. Поддатливое тело извивалось, под ловкими умелыми руками, а возбуждение возрасло до нельзя. Как же сам Федор все ещё держится, после того наркотика? Ответ прост, он на последнем издыхании, вот-вот ему сорвет всю крышу. Брюнет приспускает штаны с связанного и прикасается рукой к вставшему, но находящемуся все ещё под тканью боксеров, члену. Пятно на них образовалось быстро и довольно стремительно. Обхватив, Дост тянет вниз и резко срывается рукой вверх по стволу. Громкий стон, сквозь кляп. Николай горит и ему кажется, что щас без прикосновений он готов взорваться. Этого и добивался мучитель. Сейчас жертва стала зависима, а значит бессильна. И тут раздаётся щёлк. На кровать рядом с головой падает кляп, и высвобождаются из веревок ноги. Стягиваются полностью штаны и нижнее белье. Гладкие очертания тела обводятся руками. –Пора приступить к самому интересному и узнать, как много ты сможешь выдержать) Скользя рукой по рядом стоящему столику, Фёдор, нащупывая плетку и коробочку с лезвиями, сгребает и забирает к себе. Отложив коробашку, он демонстративно пропускает кожаные полоски плетки сквозь пальцы и резко замахнувшись, бъёт по белому животику. Жгучая, невыносимая боль и связанный дёргается вверх, несдерженно крича. Его затыкают грубым поцелуем, прокусывая губу. Да... Достоевский тот ещё садист. И только чувство притупляет горячий и мокрый поцелуй, как снова шлепок и прямо по бедру. Ноги согнулись, огибая худую спину и скрещиваясь за ней. Снова болезненный стон. Его бьют, истезают. Плеть звонко ударяет тело, оставляя россыпь красных пятен. Боль становится привычной. Это кнут. Но каждый громкий томный выкрик с примисью боли затыкался поцелуем. Это пряник. Понимая, что боль уже привычная его партнёру, Дост вспоминает про коробочку, подцепляет её и достаёт оттуда лезвие, очень тонкое... Взмах и на теле, в районе шеи, появляется порез, который мгновенно начинает кровоточит. Гоголь застыл с открытым ртом, подавившись криком. И только слезы катились по раскрасневшимся щекам. Ещё несколько лёгких надрезов и тело покрывается маленькими струйками крови вытекающими из ран. Тут резкий, как будто укол, удар сердца. Странно... но в данной обстановке становится на все это похуй. Казалось бы, что мучения прекратились, но лежащий весь остальной арсенал, говорил об обратном. В руках у любителя пыток оказывается стэк, какая-то железная палочка и капсулообразный вибратор. Схватив член, истекающий смазкой, Достоевский пару раз потер туда-обратно и натянув, оголив головку, поднёс к ней ту металлическую диковинку, начал вставлять. Глаза Гоголя широко распахнулись и только рот хотел раскрыться и в крик спросить, что он творит, как... –Звук издашь и я в гоню это со всей дури. Себе хуже не делай. Блондин прикусил губу –Что это..-Шепотом и дрожащим голосом спрашивает Николай. –Катетер,то, что не даст тебе кончить и я же говорил не звука... - дальше раздался характерный хлюп и в член загнанали, так называемый катетер. Адовый вскрик и его хватают за подбородок, толкаясь языком в рот. Но тут резкая боль и Достоевский, как ошпаренный дёргается от непослушного партнёра, мыча. –Ах ты сучка.. Фёдор слизывает капли крови на языке и на его лице расплывается ненормальная, психически больная улыбка. Надев толстые черные кожанные перчатки, затыкает Гоголю рот, проталкивая туда пальцы. Тот давится. Он хватает вибратор и на сухую проталкивают в девственное, нетронутое ещё никем место. Раздаётся закашливание и рука изо рта убирается, а жертва с дикой отдышкой выхаркивает слюну, которая и не дала полноценно проорать слова боли от инородного предмета в теле. А той самой изящной палочкой-стэком очерчивают худые скулы и отнеся на пару сантиметров ударяют с характерным щелчком о щёчку. Протяжный болевой всхлип и сердце заходится в бешенном стуке. –Нгх~полегче, прошу те... Ему не дают договорить и нажимают на пульт с кнопкой включения и режимами вибратора. Скулёжь. Явно показывает насколько больно и мучительно чувствовать это, а не живые и тёплые прикосновения Достоевского. Фёдор продолжает изучать и отбивать участки кожи, на которых уже начинают проявляться синяки. Далее дарует лёгкий поцелуй в ухо, унимая дрожь в теле. Гоголь мечется, сжимает руки в кулаки. –П... Пож... Ал.. Йста... Дай.. Трон. Уть.. себя... Раз... Вя.. Жи.. Блондин давно потерял связь с миром и пытается, сквозь пелену разврата и пошлости развязать руки, и дотронуться до члена. Казалось тот налит свинцом и вот вот упадёт под давлением. Удар по рукам отрезвляет, край стэка спускается вниз и давит на головку. –Раз ты так изнемогаешь, то перейдём к самой жести~ Я заставлю тебя помучится от отсутствия возможности кончить. Все отбрасывается в сторону и с столика смахивается чуть больше среднего размеров дилдо и маленький тюбик геля на простынь. Ноги разводятся в разные стороны и Дост устраивается между ними. Берет в руки дилдо и оглаживает его, от размеров, у Гога все сжимается и он дёргается. –Т...Ты ...спятил! Он огромный!!! Как он должен поместиться во мне?!?! - истерика сквозь слезы. –Хохо.. Ты меня не дооцениваеть Мучитель хватает гель, долго смотрит и решает, что одной капли хватит, чтобы ещё как можно больнее сделать партнёру. Он размазывает каплю на самом кончике и устроившись поудобнее, подставляет игрушку к колечку мышщ. Гоголь сжимается. –ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ, А РАСТЯНУТЬ, Подожди!! ТЫ Ж МЕНЯ ПОРВ... Резкий толчок и головка дилдо входит в дернувщуюся дырочку, нервно вздрагиваемой в судорогах. Гоголь вскрикул и стал пытаться всеми силами вытолкнуть или деться куда-нибудь от двух инородных предметов в заднице. Дилдо давил изнутри на вибратор, принося дикие мучения. – убери, вытащи, пож...алуй *всхип*ста... –Конечно) Достоевский замахивается и шлепает прямо по секс-игрушке вбиваея её по все основания внутрь блондина. Пронзителтный крик. Николай хватается за верхние перила кровати и взмывается к ним. Но его хватают за ягодицы и снова прижимают к топорящейся ширинки на паху. –Больно.. Нгх-а.. Ужасно больно...ты меня кажется.. Пор...вал Игнорируя все сказанное, дилдо начинают двигать и вбивать под разными углами, попадая по вибратору. В какой-то момент задевается простата и поясница сама выгибается в неестественной позе. Немой болезненный стон. В котором нет и толики наслаждения, лишь мучение. Вскоре игрушки убирают и из прохода начинают сочится капли крови, дикий контраст красного алого и белоснежной кожи сводит Доста с ума. Он партнера переворачивают на живот. Ноги его поджимаются под себя, бедра приподнимают. Слышится лязг замочка и щелчок пуговицы на штанах, чёрные полу брюки полу штаны спускаются до колена, а ко входу подставляют уже самый настоящий, огромных, по меркам парня, размеров член. Твёрдый, как камень и весь сочившийся предэкулятом. Гоголь замер, понимая, что сейчас его ждёт настоящий ад. –Вот щас и отработаешь за свой наркотик. Парень с белоснежными волосами чувствует, как его длинная коса натягивается и наматывается на руку мучителя. Блондин крепко закрывает глаза и сжимает руки в кулаки, пытаясь максимально далеко унести себя из реальности. Тут происходит первый толчок, шипение, внутри все жжёт и горит, стенки начинают нервно и рефлекторно сжиматься и дёргаться, в попытках вытолкнуть. Тело просто отказывается принимать. Но его насильно насаживают на орган, сжимая бедра. Медленно. Мучительно медленно. В нем что, неожиданно мистер "нежность" проснулась?! Но если бы... Дойдя до упора Достоевский срывается, без предупреждение, на дикий темп, вдалбливаясь и выбивая в крики из бедного пассива. Кровь служит хорошей смазкой и смегчая трение, облегчает Гоголю его и без того ужасное положение. Брюнет шипит от того, как сильно его сжимаю стенки ануса и насколько там горячо. Он тянет косу на себя, заставляя партнёра вскинуть голову. Бешеный темп становится ещё быстрее, ибо кончить хотелось ещё тогда, когда он привязывал Николая, который находился в отключке, к кровати. Фёдор замирает и изливается в тело, но не выходит, так как член все ещё стоит. Гоголь изнывает, даже не смотря на ужасную боль, его член стоит и он до сих пор не кончил. –По.. Пожалуйста, д-дай кончить.. - еле выговаривает он сорваным голосом. Его голову приподнимают и целуют. Видя слезы и вообще лицо Николая, внутри Фёдора что-то ухает и он дергает за колечко на конце катетера. Тот с хлюпом падает на простынь и тут же заливается вязкой белой спермой. Стало легче. Темноволосый снова наклоняется за поцелуем, но протрезвевший головой блондин резко отворачивается.Ой зря. Очень очень зря. Фёдор расплывается в злобно оскале и снова начинает вколачиваться в уже считай бездушное тело. ... Сколько он это сделал? Сколько он раз кончил в это оттраханое тело? Не важно, главное, что ему хорошо. Тут резкий толчок до самого конца и он чувствует, как тело под ним обмякло. В это время Гоголь неожиданно почувствовал тяжесть в сердце, дыхание затруднилось...и он мечтая забыться, закрывает закатившиеся вверх глаза. Достоевский продолжал, не важно было, что партнёр уже не стонал, а вероятнее всего даже потерял сознание. Он, чувствуя, видимо, последнюю разрядку, толкнулся и с характерным рыком, выходя из парня, кончил ему на спину. ... Он уже оделся и захлопнув дверь, вышел из той злополучный комнаты. Вот только Достоевский не знал и скорее всего так и не узнает, думая, что не видит Гоголя и тот ему не попадается на глаза из-за произошедшего, что сердце блондина просто не выдержало. У него было оно слабое, а истязание, стресс и возбудитель нанесли непоправимые травмы. Остановилось. Николай умер, тогда, во время изнасилования, в тот день. Так никто и не узнает, что он действительно любил Доста, поэтому и не сказал, что имеет недуг. Да... Жизнь несправедлива и жестока, но хотя бы последние минуты были отданы дорогому. Он не держал обиды на Фёдора, никогда, даже на том свете, он не будет сожалеть.