Стихи

      - Коль, почитай мне стихи.       Эта просьба для них не первая и, вероятнее всего, не последняя. Очень часто эти двое, интернет друзья, каждый день мечтающие встретиться, увидеть друг друга в реальности, крепко-крепко обнять, прижимаясь к такому родному человеку, разговаривают, мягко улыбаясь, понимая, что человек по ту сторону экрана так же счастлив, что видит тебя. Их дружба продолжается на протяжении полугода. Возможно, с одной стороны может показаться,что это не так уж и много, однако за всё это время, что они были рядом (ну как рядом. Морально. Физически их разделяли почти тысяча километров, множество городов, которые хочется преодолеть), за всё это время они стали крайне близки, знали друг о друге буквально всё. Ну, или почти всё. Они оба безмерно доверяли друг другу, не скрывая ни одной новости, что, к примеру, взбесила или, возможно расстроила их.       Ночь. Одиннадцать часов. Фёдору безумно хочется спать. Он слишком много работал, почти не ел, а лишь сидел над учебниками, пока случайно не заснёт за столом, просыпаясь рано, а затем спеша в метро. Работа, дом, еда, хотя, этот пункт иногда исключался из списка(и за это Феденька получал по шапке от Гоголя), учебники, с постоянной подготовкой к зачётам и прочим, сон, затем снова работа, дом, учебники, сон, работа... Господи, это какой-то каждодневный ад! Он вертится словно белка в колесе, совсем не заботясь о себе. Этим занимался Николай. Они познакомились из-за какого-то спора в комментариях в группе ВКонтакте, перешли в личные сообщения, а потом... А потом всё слишком завертелось. И вот сейчас, спустя очень долгое время, Достоевский в кой-то веки лежит на кровати, собираясь спать. Он часто, особенно в плохие дни, просил блондина почитать ему что-нибудь, будь-то стихи, которые первый просто обожал, книги или рассказы. Тот придумывал что-то, строя в голове бесконечный и нелепый сюжет. Засыпать под голос этого дурака (это любя) стало привычкой. Он говорил так тихо, мягко, что глаза, то ли от приятного тембра, то ли от бесконечной усталости, постепенно закрывались, а сам парень засыпал, тихо сопя, иногда говоря что-то во сне. Это было крайне мило, правда. Гоголь потом говорил обо всём этом, игриво улыбаясь, так же не забывая повествовать, как же тот в тот момент умилялся, смотря на спящего друга.       - О-о-ох! Хорошо. Вчера меня немного потянуло на довольно морально тяжёлые стихи, так что, слушай новинки.       Стихи были о смерти. Да и, в прочем, не только. Тягость жизни, невыносимая боль после потери, немного о любви. Безответной любви. Тот очень часто читал об этом чувстве, ведь это просто волшебно. Стихи красивы, иногда воодушевляют. Хотя некоторые могут порвать тебе сердце на мельчайшие клочки, а потом добить концовкой.        Темноволосый ложится поудобнее, тихо зевая. Гоголь часто оглушительно визжал, когда тот это делал, сравнивая парня с котёнком, что иногда выводило из себя. Чёрт, ну не виноват он, что так зевает. Каждый, кто слышал это, просто мигом подбегал к нему, умиляясь и тиская. Бесит, бесит, бесит! Особенно в последнее время, когда у Фёдора болело всё, что только можно. В свои девятнадцать он чувствовал себя дедом. Нет, ну а что? Постоянно ругающийся, у которого болит спина, ноги и мышцы, с синяками под глазами. Натуральный дед. Ну, или зомби. Кому как.        Идёт время, а стих сменяется стихом. Достоевский лежит, глубоко дыша, уже почти засыпая, но, всё же, слыша и понимая чужой голос. А вот Гоголь, что находится очень и очень далеко, поправляя спавшие на лицо волосы, что были слегка завиты и мило кудрявились(а чего вы ожидали, весь день с косичкой ходит), думает, что тот заснул. Но всё же читает. Читает, доходя до конца, произнося последнее, заключающее слово, а затем медленно выдыхает, отпуская эмоции наружу. Он смотрит на друга, мягко улыбаясь, наблюдая как тот кутается в одеяло, избирая волосы с глаз, и, прождав минуту молча, он тихо, совсем неслышно произносит:       - Боже, я так не хочу быть твоим другом...       И вот именно сейчас внутри Фёдора что-то ломается. Этот усталый голос человека, которому тот бесконечно доверял, и, знаете, открою вам маленький секретик, чёрт возьми любил(!) сейчас говорит такое! Как такое возможно?!        Парень не подаёт признаков жизни, словно тот спит и не слышит всего этого, а его сердце сейчас разбивается на мелкие кусочки.       - Я хочу, чтобы ты полюбил меня. Хах, ты даже не представляешь, как яро я желаю тебя поцеловать! Аккуратно и мягко прикоснуться к твоим тоненьким губам, лёжа рядом в одной постели.       - Что?..       Вот тут он не выдерживает, открывая глаза, видя в экране, что немного слепит, хоть и самым низким, не ярким, но, всё же, светом, охеревшее лицо друга. Кажется, тот сейчас понял, что прямо признался в любви, думая, что его не слышат. Хах, даже через телефон можно было увидеть его выражение, его глаза. В них был шок, а так же... Боль? Да. Именно. Ему было больно и страшно, ведь из-за этих самых чёртовых слов он мог просто напросто потерять самое дорогое, что есть в его жизни.       - А-а? Э-это всё стих. Точно! Стих.       - Коля, стих был о смерти, я тебя слушал.       - Бля...       Парень откидывает телефон в сторону. Он приземляется так, чтобы экран был вверху, показывая другому лишь белый, красивый потолок. Сам же он лежит на диване в беспроводных наушниках и тянет себя за волосы. Чёрт. Ну вот как же так можно было! Как можно было взять и признаться другу, который даже не спал и прекрасно его слушал и, главное, услышал это, в чувствах. Дурак, дурак, дурак! Сердце бьётся как бешеное, а в ушах гробовая тишина, которая скоро начнёт сводить его с ума.       - А знаешь что, Коль? Я ведь тоже люблю тебя.       А вот именно на этом моменте сердце останавливается, а затем начинает биться с огромной скоростью. Тот живо поднимает телефон, глядя в чужие глаза, желая понять, злобная ли шутка это, или же правда. И находит в очах лишь тепло. Такое манящее, желанное. Именно сейчас тот думает, что, наверное, надо было бы признаться раньше. Сказать просто и прямо, не скрываясь. Ведь сейчас его сердце буквально поёт.       Спустя пару месяцев маленькая мечта Гоголя о поцелуе исполнилась(и, скажу вам, не один раз). Исполнилась, когда тот приехал в город к Фёдору и наконец встретил его, чуть ли не задушив в своих объятиях. Достоевский тогда ещё жаловался, какая же всё таки Николай дылда и косячник. Любимый косячник. В этом городе они пробыли вместе не так уж и долго(им не хватило, скажу честно), но всё же. Они были рядом, могли держать друг друга за руки, а так же тихо, в ночной тиши на большой кровати, Фёдор, перебирая мягкие волосы, мог слушать стихи, что ему читали наизусть, и мирно засыпать в чужих руках.