Just try

      Сынмин осторожно вкладывает в ежедневник закладку, закрывая его и убирая на полку к по размеру выставленным книгам с красивыми названиями на корешке, школьным учебникам и ярким тетрадкам. Ручка со стуком касается дна стакана, оказываясь среди таких же, как она, синих пластиковых пишущих трубочек. Правее стояли розовые, зелёные, черные и просто прозрачные стаканчики с канцелярией, распределённой по цветам. Всё идеально. Слишком идеально.       Сынмин не болен, он просто любит порядок. Ему нравится, когда всё красиво и не раздражает глаз. Именно таким на первый взгляд был и Хёнджин. Хван Хёнджин, в котором идеальным, казалось, было всё: его фамилия и имя, рост, лицо, руки и губы. Даже родинка под глазом, которая вроде должна портить такую красивую картину, смотрелась слишком правильно, ровно в центре нижнего века. Было только одно небольшое «но». Если Сынмин был правильным даже в поведении, то в Хване идеала достигала только его «оболочка». Бесспорно, даже сигарета или бутылка виски в его руках выглядела эстетично и вроде даже не противоречила внешности парня, но ведь это неправильно и не вписывается в моральные нормы общества. Ким пару лет назад тоже так считал.       — Хван Хёнджин, прекрати курить на территории школы! — Сынмин сердито поправил большие круглые очки и, подобно хомячку, дул и так пухлые щёки. — Не пыхти, щеночек Ким Сынмин, я докурил последнюю из пачки, — Хван на упрёки одноклассника всегда усмехался и три раза постукивал пальцем по краю сигареты, стряхивая пепел. Своего рода традиция. И Сынмин не смел ей противоречить: недовольно хмыкал, делал два глубоких вдоха-выдоха и поправляя очки, говорил: — Если я еще раз увижу тебя курящим, мне придётся переходить к крайности и рассказывать об этом директору, — фраза сказана очень серьёзным тоном, но, как обычно, Хёнджин сказал это предложение в один голос с Сынмином. И так каждую среду.

***

— Сынминиии! Я купил тебе мороженое! — стучал в дверь Хёнджин, носком кроссовка растирая только что выкуренную сигарету. Ким наверняка будет ругаться и мило пыхтеть. Хван уже буквально видит и слышит это, настолько их маленькие привычки-традиции непоколебимы. — Приходи сюда, когда бросишь курить, — раздаётся за дверью обиженный и, кажется, заплаканный голос. — Так я поэтому и пришёл, — хмыкает Хёнджн, закидывая в рот мятный леденец, — я тебе еще шоколадку купил, с орешками, как ты любишь, — и дверной замок щёлкает. Снова сработало. — Не врёшь? — недоверчиво приоткрывает дверь Сынмин, но вместо ответа Хёнджин до конца открывает дверь и, ставя пакет со сладостями на пол, обнимает своего парня. — Хван Хёнджин, я ведь знаю, что 17 минут назад ты выкурил последнюю сигарету из пачки, — фырчит Ким, — и не только из пачки.       Джин смеётся и пару раз кивает, оставляя на пухлой щёчке младшего поцелуй. — Иди ставь чайник, не зря же я тебе шоколадки и мороженое купил, — и Сынмин послушно убегает на кухню и слышно, как щелкает плита и как чайник с металлическим стуком касается нагретой поверхности. Хёнджин, открыв небольшой шкафчик, достаёт с правого конца второй полки фиолетовые тапочки и только потом, подняв пакет со сладостями, тоже идёт на кухню. — Ты помнишь, как год назад мы начали встречаться? — неожиданно для себя и Хёнджина задаёт вопрос Сынмин, грея руки о голубую с милыми щеночками корги кружку. «Он решил нарушить свои порядки?» — улыбнулся слегка Хван, кивнув на вопрос младшего. — Приглашать меня на свой день рождения было действительно странным поступком для тебя. Я не думал, что твои планы смогут измениться из-за просьбы Джисона, — Джин отпил немного сладкого какао, полностью погружаясь в воспоминания и рассматривая Сынмина. — Знаешь, играть в бутылочку тогда тоже не входило в мои планы. Но Джисон принес покки и я не смог возразить, — Ким посмеялся, — ты сломал всю мою собранность тогда, год назад. Но, знаешь, я рад, что позволил себе прожить хоть один день, не следуя осторожно выведенным буквам в ежедневнике…