Дьявольский мандат

Семья Лю была скромным кланом бродячих заклинателей, достаточно способных, чтобы не голодать и не прибегать к мошенничеству. Но сегодня два брата Лю возвращались ни с чем: в лесу, примыкающем к Погребальным Холмам, где ходячие мертвецы не переводились, они не встретили ни одного покойника из тех, что мешали местным жителям заготавливать дрова. На пути туда они, как и многие в последнее время, обсуждали выборы Верховного заклинателя и будущую ночную охоту, и голоса далеко разносились между деревьев. Что они затронули, до чьих ушей дошли, братья Лю так и не узнали, но после их ухода лес начал... ну, не оживать, конечно, а шевелиться, скажем так. – ...они выбирают главного… – ...у нас уже есть главный… – ...он как мы, но он живой… – ...он нас понимает… – ...на охоте опять вырежут всех… – ...тех, кто ничего не сделал… – ...мы им не мешаем быть, почему нам мешают… – ...мы не виноваты, что мы такие… – ...но он тоже был такой, теперь он живой… – Он защищал нас, когда все были против. – Эта фраза отличалась от предыдущего неразборчивого хрипа и бормотания. Ряды серых, иссушенных и измочаленных тел расступились, и в центр прошло невысокое, ссутуленное существо. За ним следовала группа таких же – сильных, гладких, так и пышущих темной энергией. В лунном свете они казались черными, но настоящий их цвет был темно-красным. Хрип, шорох и бурчание возобновились: – ...он понимает, каково нам… – ...он поможет… – ...нам нужен повелитель… – Мы все знали Повелителя как одного из нас. Мы пытались спасти его от нашей участи – бесцельно бродить, не живя и не умирая, до скончания веков, мы уничтожили его тело и уберегли душу, чтобы никто не подчинил его своей воле. Разве он не поможет нам теперь? – ...оставьте нас в покое… – ...пусть убивают только тех, кто убивает живых… – ...живым плевать… – ...они не были мертвыми… – ...они не знают, как это… – Они выбирают главного, но у нас уже есть Повелитель. Он меняет мир. Он должен стать главным, над ними и над нами. Живые могут выбирать, но никогда не выберут его. Мы – выберем. *** Мир заклинателей еще какое-то время лихорадило после всех свалившихся на него потрясений, но постепенно волнения успокоились. Преступления Цзинь Гуанъяо людской молвой раздуло до невероятных размеров, сплетни ходили и вовсе несуразные, и разумные люди видели в них уже не проявления злодейской души, а борьбу кланов за власть – обычное дело. Рутинные дела снова занимали внимание заклинателей. Где-то восставали мертвецы, где-то буянили призраки в проклятых домах, кланы объединялись, кланы распадались… Но все же, когда бывший Верховный заклинатель стал пугалом для непослушных детей, пришло время выбирать нового. Вэй Усяня, конечно, никто не приглашал на советы кланов, однако некоторые слухи до него дошли. Четыре раза собирался совет, и единственное, в чем заклинатели были друг с другом согласны – это что пост Верховного кто-то занимать должен. На четвертый раз предложили и метод: любой заклинатель, неважно, насколько известный и могущественный, мог прийти в наблюдательную башню, либо в резиденцию любого клана, и назвать имя того, кого желал бы видеть во главе мира совершенствующихся. Записка с этим волеизъявлением заверялась отпечатком ци, оттого метод сочли достаточно надежным. И вот теперь, говорили, Башня Золотого Карпа, которую по старой памяти продолжали использовать для собраний и встреч заклинателей (возможно, роль играло и то, что Ланьлин отличался бесподобной кухней и славился женской красотой), по крышу завалена этими записками, и представители всех орденов должны дотошно и беспристрастно подсчитать голоса, отданные за каждого претендента. Вэй Усянь понадеялся, что среди этих несчастных достаточно ребят из Гусу Лань – они имеют шанс не рехнуться от такой работы. К окончанию подсчетов и назначению Верховного заклинателя были приурочены празднества: соревнования молодых заклинателей, грандиозная ночная охота и, конечно, пир. К ночной охоте, поговаривали, уже отловлены какие-то редкостные монстры, на которых всем хотелось хотя бы взглянуть, а к пиру заготовлены чудесные яства чуть ли не из покоев небожителей. И еще избранный Верховный – наверняка кто-нибудь из Гусу Лань, главное, чтобы не из Юньмэн Цзян – самолично одарит победителей соревнований. Идея с выборами была и так весьма интригующей, и не обсуждал ее только ленивый. Мало кто догадывался, что из-за неудачной ночной охоты и пустой болтовни каких-то безвестных заклинателей скучать не придется никому… Дело мало-помалу двигалось к развязке. Уже никого не волновали склоки между кланами, поддерживающими каждый своего, и даже драки между нетерпеливой молодежью не казались чем-то любопытным. Простаки, пытавшиеся проголосовать по второму разу, поняли тщетность своих попыток, и даже подбрасывание фальшивых записок в опечатанные для перевозки ящики перестало считаться свежей идеей. Неизвестно, на что надеялись все эти жулики – достичь существенного перевеса в чью-то сторону было бы очень тяжело: симпатии мира заклинателей делились примерно поровну между орденом Лань и орденом Цзян, кое-кто упорно намекал избрать главу Не, а прочим мелким и безвестным кланам до них было как до луны. Всеобщее волнение было таково, что широкая долина, откуда открывался вид на гору Хейлин, место ночной охоты, была полностью вытоптана людскими полчищами еще за два дня до ее начала. Расползающийся лагерь поглотил заливной луг и цветочные поляны и грозил превратиться в настоящий город. Во всяком случае, на главной «улице» уже открылись несколько обычных трактиров и один замаскированный бордель. Жизнь в лагере бурлила – везде, кроме сектора Гусу Лань, где она размеренно текла, отчего Вэй Усянь очень старался туда лишний раз не заглядывать. Разумеется, они с Лань Ванцзи не могли оставить без внимания такое событие. Тем более что местом, где творился хаос, сейчас стала именно гора Хейлин, а не чье-нибудь поместье, в которое наведывался покойный прадедушка; покойники эти, казалось, даже попритихли. Вэнь Нин явился – Вэй Усянь не видел его уже много дней – посоветовал отдохнуть получше, пока выдалась такая возможность, и снова исчез, отговорившись делами. Прочим тоже было не до него: глава Не имел очень важный вид и почти все время находился в обществе глав других орденов, в основном Цзян Чэна, – и Вэй Усянь совершенно не хотел знать, почему. Люди из ордена Лань смотрели сквозь него, пусть и раскланивались вежливо, несмотря на то, что он сам вызвался помочь им, хотя в первую очередь – Лань Чжаню, с охраной порядка в лагере. Кругом веселилась молодежь, лилось вино, смеялись красавицы, а Вэй Усянь не знал, чем себя занять. Начала торжеств он ждал в нетерпении, отчего-то считая, что в этот момент все и переменится, и наконец дождался. Конечно, нельзя было так просто взять и объявить имя нового Верховного, а потом скомандовать начало охоты. Вначале появились члены великих орденов и торжественно прошли строем перед богато украшенным возвышением, где уже приготовлены были сиденья для глав и старейшин орденов. Потом распорядитель вызывал всех глав по одному, будто их кто-то мог не знать, и те занимали свои места. Потом Лань Цижэнь во всеуслышание, долго, нудно и с отсылками к классикам рассказывал о создании заклинания для расчета общего количества светлой ци в куче волеизъявительных записок. Впрочем, все желающие и без того успели изучить систему вдоль и поперек и только посмеивались, когда оказалось, что голоса за каждого заклинателя все равно пришлось подсчитывать вручную. Потом он тоже уселся на свое место, и слово взял распорядитель. Вэй Усянь нашел глазами Лань Ванцзи, стоящего в парадном строю, жалея, что не может сейчас пихнуть его локтем, указывая на ту или иную несуразность, или прижаться и прошептать что-нибудь бесстыдное прямо в розовеющее ухо. Но больше всего он жалел, что не успел выкрасть все те записки, или хотя бы половину, в которых указано имя Лань Ванцзи, героического Ханьгуан-цзюня. Будет настоящей трагедией, если Лань Чжаню прибьют подметки к полу, а для развлечения завалят жалобами, прошениями, дурацкими предложениями и чем там еще положено заниматься Верховному заклинателю. Между тем распорядитель вещал: – … тщательно подсчитаны, и результат выглядит так. – Он взял новый свиток из рук служки, откашлялся, оглядел пространство перед собой. Люди толпились на обустроенной среди палаток площади, но места не хватало, и зрители занимали окрестные пригорки в надежде, что не пропустят слишком много. Распорядитель откашлялся еще раз, и зрители поморщились: заклинание усиления голоса работало как надо. – Заклинатели, не набравшие и одной сотой доли всех голосов, названы не будут. На них в сумме приходится четыре сотых. Главу Не, Не Хуайсана, поддерживают восемь заклинателей из ста. Не Хуайсан поклонился. Зрители отреагировали на первого объявленного шумно: кто свистел, кто кричал, кто потрясал оружием – эти явно были из Цинхэ Не, и вокруг них сразу образовалось пустое пространство. Распорядитель уже даже не кашлянул, а злобно хмыкнул, и это помогло добиться внимания. – Главу Цзян, Цзян Ваньиня, поддерживают двадцать пять из ста. – В ответ на это заклинатели из Юньмэна дружно выкрикнули: «Хэй!» и относительное спокойствие установилось снова. – Главу Лань, Лань Сичэня, поддерживают двадцать девять из ста. – Ожидаемо, ответом была тишина – но напряженная тишина. – Ханьгуан-цзюня, Лань Ванцзи, поддерживают тридцать два заклинателя из ста. Откуда-то из середины группы учеников ордена Лань раздался разочарованный стон. Толпа было захлопала в ладоши, но кое-кто, друживший с устным счетом, замер, повторяя прозвучавшие цифры. И действительно, речь была еще не завершена. – Победителем стал… – распорядитель вгляделся в свиток, вытаращив глаза, а Вэй Усянь подумал, что, может, ему тоже подменили свод результатов на весенние картинки. – Победителем оказался Вэй Усянь, старейшина Илина, которого поддержали сорок восемь из ста… В наступившей тишине отчетливо успело прозвучать неодобрительное «мгм», и разверзся ад. Распорядитель кричал, что пятилетняя торговка на рынке знает числа лучше, чем почтенное собрание, считавшее голоса. Собрание срочно пересчитывало суммы и доли, гадая, как можно было так ошибиться. Лань Цижэнь воздевал руки к небу, не находя слов для тех идиотов, которые пожелали видеть это беспутное чудовище во главе мира совершенствующихся, и предрекал появление нового Вэнь Жоханя. Лань Сичэнь, с тревогой глядя то на безмолвно замершего Ванцзи, то на потрескивающий в опасной близости Цзыдянь, успокаивал дядю, напоминая, что у Вэй Усяня нет ни ордена, ни золотого ядра, что уж говорить о реальной власти. А толпа бесновалась – в ход уже пошли хлопушки, как простые, так и магические, кто-то громко нахваливал Вэй Усяня, кто-то столь же громко честил его на чем свет стоит, там взвизгнула женщина, тут завязывалась драка… Успокоить всех удалось только после того, как орден Лань по команде Ванцзи рассыпался частой сетью и прошел сквозь толпу, разделив ее на мелкие части, утихомирить которые не составляло труда. Самые громкие теперь недовольно мычали, но Лань Ванцзи продолжал использовать заклятие молчания не стесняясь. Вэй Усянь к тому времени успел метнуться к их с Ванцзи палатке, накинув белую верхнюю накидку Лань Сычжуя, и теперь свернулся там прямо на полу. Он пытался успокоиться, а на ум шел только Вэнь Нин и его совет отдохнуть напоследок… Да уж, он и представить себе не мог, что запрут и завалят прошениями не Лань Чжаня, а его. С усилием перекрикивая гомон, распорядитель объявил пересчитанные доли голосов, однако суть от этого не поменялась: Вэй Усянь так и оставался победителем. Верховным заклинателем. Его попросили показаться, но пока безуспешно, и не стоило думать, что угроза Цзян Чэна приволочь его за шкирку сработает. Вэй Усянь вздохнул. Его с детства приучили отвечать за свои поступки – но слишком часто он пытался отвечать за чужие. Как вот сейчас. Совет кланов вручил ему власть над миром заклинателей, и вроде, несмотря на злобные выкрики из толпы, отменять свое решение не намерен. Что ж, это немного больше, чем полсотни Вэней, но… он справится. Ну или… как тогда. Скинув чужое белое платье, он попытался привести в приличный вид свое походное, понял, что лучше уже не будет, снова вздохнул и вышел из палатки. На возвышении его встретило напряженное молчание. А затем Лань Цижэнь сквозь зубы произнес: – Вот уж не знал, сколько у тебя поклонников. Хотелось бы мне взглянуть им в лицо, дуралеям, и спросить, как они до такого додумались. – Так взгляните, – не задумываясь предложил Вэй Усянь. – Вот же ящики, все голоса разложены, что вам мешает? Лань Цижэнь оглядел совет орденов. По установленному ими правилу, смотреть, кто поддерживал кого, запрещалось. Главы смущенно переглядывались, но затем Не Хуайсан робко произнес: «Мне, если честно, тоже любопытно. Не знаю, можно ли...», Цзян Чэн рыкнул: «Открывайте!», а глава Оуян предложил: – Давайте все же не будем нарушать приличия. Вытянем наугад одну записку из ящика… ммм… Вэй Усяня, и довольно. – Назвать его Верховным заклинателем язык пока ни у кого не поворачивался. Вэй Усяню было самому интересно взглянуть на тех, кто подложил ему такую свинью. Как самый любопытствующий, ящик открыл Лань Цижэнь. На самой верхней записке значилось «Лань Сюцзян». – Лань? Не знаю никакого Лань Сюцзяна. Откуда бы взялся в клане… – Может, это человек не из клана, дядя, – предположил Лань Сичэнь. Но разочаровавшийся Лань Цижэнь продолжал бормотать: – В хрониках ордена говорилось о неком Лань Сюцзяне, так он погиб лет восемьсот назад, как раз… Вэй Усяню стоило огромных усилий не измениться в лице. Он фальшиво улыбнулся, надеясь, что не похож сейчас на недоброй памяти прежнего Верховного. – Господа, если позволите, я отлучусь ненадолго, – он поклонился и торопливо пошагал к границе лагеря, под конец сорвавшись на бег. Мысленно он ревел: «Вэнь Нин!!!» Сильные руки обхватили его, когда он пробирался между последними рядами палаток. Вдохнув родной запах Лань Чжаня, он наконец расслабился и заныл: – Как они могли… Ладно, они… когда я утратил контроль… Я сам виноват, это их природа... лучше бы они меня опять… когда ты в виде кусочков, тебе не нужно править кланами… – Что они сделали? И кто? – Лань Чжань говорил серьезно, но сам продолжал гладить Вэй Усяня по спине. – Мертвецы. С Погребальных Холмов. Они как-то подстроили с этими выборами. – Ты что-то придумывал? – строго спросил Лань Чжань. – Ну Лань Чжань, ну зачем ты сразу… да, придумывал… как проще пробудить в них сознание. А вместо этого пробудил… гражданское самосознание…