Может я тот (кто спасет тебя)

      Ойкава Тоору считал себя достаточно терпеливым человеком. Он был криптозоологом, решившим доказать существование Хибагона, японской версии йети, поэтому у него не было других вариантов.       Но когда Ушиджима начал настаивать на уже, казалось, тридцатой по счету остановке в течение часа, исследователь испытал сильный соблазн сбросить своего коллегу с горы, и плевать он хотел на свой профессионализм.       — Ты хуже сопливого ребенка, который не умеет контролировать свой мочевой пузырь, Ушивака-чан. Серьезно, мне что, нужно купить для тебя подгузники? Я слышал, для взрослых тоже есть размерчики.       — Мне нужно получить достаточное количество разнообразных образцов из этой области. — Голос Ушиджимы был невозмутимым, хотя и звучал слегка приглушенно из-за глубоких зарослей. — Честно говоря, я не понимаю, почему ты так гоняешься за этим так называемым Хибагоном. Если бы его существование действительно имело место быть, о чем ты продолжаешь неустанно настаивать, то другие исследователи уже нашли бы этому доказательства.       — Вот мы и станем этими исследователями, Ушивака-чан. Боже, я думал, что ученые степени дают только людям, которые умеют пользоваться своим мозгом. — Ойкава закатил глаза, а затем повернулся, чтобы протолкнуться сквозь заросли кустарника, достаточно густые, чтобы впиваться в его колени и лодыжки.       Влажный летний воздух не мог полностью проникнуть через высокие кроны деревьев над их головами, поэтому жара все равно пробиралась под ткань одежды Ойкавы, пропитав потом его воротник, когда он присел на корточки, чтобы изучить возможные остатки следов на мягком суглинке.       Если Ушиджима и сказал что-то в ответ, то его голос полностью поглотили необъятные просторы леса, в котором они находились. Справа от Ойкавы Савамура усмехнулся, присев рядом с ним.       — Сжалься над ним. Агроном, застрявший с кучкой паранормальных криптозоологов, которым постоянно нужно изучать новые участки? Я бы тоже сходил с ума на его месте.       — Он не заслуживает никаких поблажек. — Следы на земле оказались отпечатками лисы, поэтому Ойкава тут же потерял к ним интерес и поднялся на ноги. — Никто не заставлял его идти с нами.       — Ну, ему нужно собрать образцы почвы для своих собственных исследований; из того, что я слышал, это довольно важно для развития в области сельского хозяйства. Да и ты сам знаешь, насколько наш университет дотошный с финансированием и спонсированием вообще.       — И? Да пусть собирает свою почву сколько влезет, я ему не запрещаю, пока он не задерживает наши поиски. А сейчас он именно это и делает. — Поднявшись на ноги, Ойкава осмотрел окрестности в надежде заметить что-то неестественное, какую-нибудь надломанную ветвь или голое пятно среди густых кустов. — Где Бодрячок-кун?       — Коуши осматривает территорию к западу от нас. Он взял с собой Хинату и Кагеяму.       — А, теперь понятно, почему сегодня днем ​​была такая тишина.       — Да, есть у них привычка говорить на повышенных тонах. — Савамура краем глаза посмотрел на Ойкаву. — Значит, ты видел его где-то здесь? Твоего Хибагона?       — Ага.       Одно лишь упоминание об этом инциденте вызвало дрожь по его телу. Огромный массив изученной информации, отшлифованные публикации, уговоры и налаживание связей ради того, чтобы собрать достаточное финансирование — все это, наконец, дало свои плоды и помогло получить «зеленый свет» для одного конкретного проекта, над которым Ойкава работал в течение многих лет. В детстве Ойкава был очарован идеей неизвестного. Изначально это были инопланетяне, ведь маленький мальчик Тоору был восхищен мыслью, что за пределами покоренного людьми неба может таиться жизнь.       Но инопланетяне, какими бы увлекательными ни казались, были всего лишь заманчивой возможностью, а не гарантированным существованием. Хибагон, с другой стороны, был реальным. Ойкава совершенно не сомневался в этом.       Потому что он уже встречался с ним однажды.       Ему было девять лет, и он был безрассудным мальчишкой, внимание которого было полностью поглощено — как ему тогда казалось — НЛО, появившимся в небе во время школьной поездки. Заинтригованный, он сбежал от группы детей, сидевших вокруг костра, и не слишком строгого надзора учителей, беззаботно пробираясь глубже в лес, пока его голова была заполнена изумительной идеей встречи с пришельцами, которых он так обожал. Будут ли у них три глаза, как у пришельцев из «Истории игрушек»? Или они будут больше похожи на Гамеру*?       Никакие пришельцы не ждали Ойкаву в темноте леса; вместо этого маленький ребенок встретил маленькую стаю странно разъяренных диких кабанов, фыркающих и беспокойно бродящих вокруг маленькой поляны. Вздрогнув от неожиданности, Ойкава не смог совладать со страхом и громко вскрикнул, отступив на шаг, когда животные обратили на него свое внимание и тут же заполнили своим оглушительным хрюканьем ночную тишину.       Тоору не ждал, пока они определятся, является ли он угрозой или нет, его охватила паника, и он рванул назад, прежде чем первый кабан смог его атаковать. Однако, несмотря на то, что адреналин придавал ему, казалось, бесконечных сил, пухлые детские ножки не могли тягаться с мощными конечностями животных, которые были приспособлены к погоне. Ойкава только смог издать высокий и испуганный крик, когда увесистая туша врезалась в его спину, придавливая лицом вниз во влажные листья.       Однако, прежде чем что-то еще успело произойти, животное было отброшено в сторону, разъяренное хрюканье превратилось в испуганное при появлении нового существа. Наполовину ослепленный слезами, Ойкава мог разглядеть только темную фигуру, вырисовывающуюся на фоне леса. Человек? … слишком большой, со странно согнутыми в суставах конечностями, слишком неестественно, чтобы принадлежать человеку. Существо повернулось к Тоору, когда кабаны начали группироваться вместе, полностью обратив свое внимание на грозную фигуру.       — Беги.       Одно слово, низкое и хриплое, но Ойкава мгновенно повиновался, убегая так быстро, насколько мог. Ветви хлестали по ногам и рукам, и он не раз, споткнувшись, падал в мягкую грязь, но не переставал бежать, пока снова не ворвался в лагерь, поцарапанный, грязный и на грани истерики.       Многим позже тщательные поиски в Интернете убедят его, что существо, которое спасло его, было легендарным Хибагоном. Несмотря на то, что в общем описании существа было несколько несоответствий (вообще, в зависимости от людей детали его внешнего вида категорически отличались), Ойкава продолжал упорно настаивать, что он был спасен этим легендарным зверем, несмотря на просьбы взрослых говорить только «правду».       — Но это правда! — настаивал Ойкава с заплаканными глазами, топая ногой. — Почему вы мне не верите?       Шутки одноклассников и насмешки со временем научили мальчика держать эту веру при себе. Тем не менее, благодаря упорству, которое, в итоге, станет одной из ярко выраженных черт характера Ойкавы, он не отбросил свою убежденность и решил заняться изучением паранормальных явлений. Благодаря своему неугасаемому стремлению он смог получить стипендию для обучения в Америке, где он преуспел в академической и социальной среде. Любопытный ребенок вырос в красивого мужчину, который обладал обаянием и свободно превращал свои слова в оружие на конференциях и вечеринках, используя все ресурсы и запасы знаний, к которым у университета был доступ. Получив ученую степень, Ойкава стал одним из самых плодовитых исследователей криптозоологии, специализирующихся на азиатских криптидах.       Когда один из его профессоров невзначай отметил, что было бы большей потерей, если Ойкава не продолжит учебу, Ойкава очаровательно улыбнулся, демонстрируя свои белоснежные зубы. На следующий день он вошел в комнату того самого профессора и изложил подробный план будущего исследования о японском Хибагоне. Университет не нашел почти никаких причин, чтобы отклонить его предложение, и, учитывая огромный общественный интерес, который Ойкава вызвал к этой теме, в конечном итоге одобрил эту работу.       Когда Ойкаве сообщили о том, что его исследованию дали зеленый свет, он просто уведомил их, что организовал перелет в Японию еще несколько недель назад.       Отдел изучения паранормальных явлений университета связал его с другим японским исследователем, Такедой Иттэцу, у которого, очевидно, была своя собственная команда, работающая над отслеживанием Хибагона. Эта новость уже была своего рода победой, так как связь с другими людьми, которые верили в существование Хибагона, наконец-то установилась. В довершение всего, члены команды Такеды, с которыми его познакомили, были в большинстве своем дружелюбными, хотя и имели странные наклонности. Основная часть команды, как объяснил Такеда, была разбросана по всевозможным локациям, выслеживая различные потенциальные наводки. Но, в знак доброй воли, он отправил вместе с Ойкавой старших членов своей группы.       Вот так Ойкава оказался в одной лодке с Савамурой Дайчи, Сугаварой Коуши, Кагеямой Тобио и Хинатой Шоё. Савамура и Сугавара быстро зарекомендовали себя как надежные и осведомленные ученые. Что касалось остальных двоих…       — Ребят, вы уверены, что точно не используете мою экспедицию как заменитель очень дорогой школьной поездки и повод нянчить этих двоих?       Савамура хохотнул, уверяя, что Кагеяма и Хината — профессионалы своего дела. Его предложение наметить общий маршрут группы отвлекло Ойкаву от дальнейших комментариев.       База данных, собранная командой Такеды, была на удивление подробной, чего Ойкава точно не ожидал, учитывая, что у группы были ограниченные ресурсы. В отличие от Тоору, никто из них никогда не видел Хибагона вживую. Когда Ойкава упомянул, что столкнулся с ним в детстве, глаза Такеды практически засветились.       И вот теперь они оказались здесь, пробираясь сквозь грязь и кусты к месту, которое Ойкава указал на карте в надежде повторить свою случайную встречу.       — Маловероятно, что он появится днем, — хмыкнул Савамура, задумчиво постукивая пальцами по подбородку. Вся команда Такеды ссылалась на Хибагона с мужским местоимением, не используя «оно», которое было привычно для подобного рода существ. Поначалу Ойкаве это показалось странным, но он смог довольно быстро к этому приспособиться. — Нам действительно лучше вернуться сюда ночью. Ойкава продолжил осматривал несколько сломанных веток, не отрывая от них глаз.       — М-м.       Голос Ушиджимы прозвучал откуда-то со стороны, где Ойкава не мог его видеть:       — У вас хотя бы есть доказательства того факта, что ваше существо, именуемое Хибагон, все еще находится в этой местности? Предположим, оно все же существует, в таком случае каковы шансы того, что он мог переместиться в более благоприятную местность?       Характерная прямолинейность, которая читалась в вопросе Ушиджимы, довела Ойкаву до белого каления, и он шумно выдохнул. Проблема заключалась в том, что агроном не ошибался — за все недели, которые они потратили, медленно пробираясь через лес, их поиски до сих пор не дали результата. Ойкава не был настолько глуп, чтобы полагать, что они добьются мгновенного прогресса, но он знал, что их финансирование не может длиться вечно. Исследовательская группа Такеды до сих пор вела себя странно расслаблено несмотря на неудачи, но Ойкава не мог себе позволить такое раздолбайство — сроки и давление от ожиданий значительного результата постоянно отягощали часть его мыслей.       Вдобавок к этому он все же был всего лишь обычным человеком, и та его часть, которая все еще помнила, как над ним издевались, отчаянно стремилась найти доказательства, необходимые для того, чтобы раз и навсегда бросить правду в лицо скептиков.       — Такеда-сан уже выдвигал эту теорию раньше. Но я совершенно уверен, что, если его видели здесь, он все еще остался в этой местности. — Савамура рассеянно почесал голову. — К тому же, учитывая то, что мы знаем о Хибагоне, очень маловероятно, что он покинул свою «территорию».       — Он определенно все еще здесь. — На ветвях не было ничего, кроме следов того, что недавно здесь прошло большое животное, которым мог быть как медведь, так мифическое японское существо. Ойкава раздраженно вздохнул, поднимаясь на ноги. — Черт, Хибагон-чану надо перестать быть таким умным, чтоб его. Я же не прошу многого — всего лишь кусочек, ну не знаю, меха, или какашки, или хотя бы что-то.       Савамура со смехом похлопал его по спине.       — Хотел бы я сказать, что ты — единственный человек, который так увлеченно говорит о фекалиях, но нет. По крайней мере, Ушиджима получит свои образцы почвы, так что полдень уже не пройдет зря.       — От этого мне стало только хуже, — пробормотал Ойкава, скрестив руки.       — Ну хорошо, посмотри на это с другой стороны — мы, наконец, достигли ключевой точки наших поисков. Я не знаю, как ты, но я настроен довольно оптимистично по поводу сегодняшнего вечера. Ты говорил, что это точно здесь, верно?       — Ты сомневаешься в моих инстинктах, Дай-чан? — Ойкава импульсивно бросил еще один быстрый взгляд по окрестности, но с тех пор, как он в последний раз осматривал все вокруг, ничего не изменилось. Поляна больше не выглядела так, как в детстве — кусты стали намного плотнее, путь явно зарос терновниками и корнями, выпирающими наружу, словно в попытках вырваться из земли. Вокруг них по периметру нависали деревья, изгибаясь внутрь, словно ограждая исследовательскую группу.       Но Ойкава был уверен, что именно здесь он впервые столкнулся с Хибагоном, когда был всего лишь любопытным ребенком. Что-то глубоко в душе перекликалось с пейзажем, не зря же инстинкты привели Тоору и исследовательскую группу Такеды по извилистым лесным тропам к конкретно этому месту. Хибагон-чан был рядом, и Ойкава найдет его. Ойкава уж точно не собирался сдаваться.       В случае успеха, Ойкава собирался найти какой-нибудь способ общения с существом, прежде чем начать свои исследования и придумывать сотни вопросов и экспериментов. Казалось, что Хибагон, по крайней мере, имеет минимальные знания японского языка — если он смог сказать слово «беги», возможно, он также был бы знаком с фразой «спасибо». В любом случае, попробовать не помешало, к тому же Ойкава был в долгу перед Хибагоном за доброту, которую тот проявил для него в детстве.       Позади него Савамура тихо разговаривал по телефону либо с Такедой, либо с Сугаварой, скорее всего, с первым. Восторженные возгласы заполнили приглушенные звуки леса — должно быть, Хината и, как следствие, Кагеяма вместе с Сугаварой приближались к ним. К счастью, Ушиджима вообще скрылся из виду, вероятно, осматривая новые участки земли для своей коллекции.       Ойкава выдохнул, уже не в силах дождаться, когда сядет солнце. Ночь, казалось, все никак не хотела наступать.

***

      С наступлением темноты наступил и шторм.       Сугавара, чьи мокрые волосы облепили щеки, нырнул в самую большую палатку, которую они установили и поймал полотенце, брошенное Савамурой.       — Спасибо. Похоже, шторм стихнет не скоро. Видимость снаружи практически нулевая, даже при свете фонарей.       Хината надулся.       — Держу пари, что я все увижу.       — Спорим, ты не сможешь, тупица, — проворчал Кагеяма, рядом с которым развалился коротышка.       — А вот и смогу!       — Никто из вас в ближайшее время не выйдет наружу. — Со сталью в голосе сказал Савамура, опустив на плечи этих двоих свои большие руки. — Мы попробуем еще раз завтра.       — Нет, мы выходим сегодня вечером, — низким голосом отрезал Ойкава, выглядывая из откидных створок палатки. Дождь, вероятно, смыл все следы Хибагона, которые они могли пропустить за день. Черты лица Тоору сморщились от видимого раздражения.       — Нет, мы никуда не пойдем. — Савамура ответил после повисшей паузы, нахмурив брови.       — Хорошо, тогда я выхожу сегодня вечером.       — Ойкава, остынь. Снаружи слишком сильный ливень.       — Из-за ливней были изобретены зонтики и дождевики, — прошипел Ойкава с очевидным разочарованием. — Или вы настолько панически боитесь промокнуть? В нашем лагере, конечно, безумно весело, прям не поспоришь. Но, не знаю уж, как вы, но кое-кто тут на самом деле беспокоится о реальных результатах. Ушивака-чан прав — учитывая то, как долго проходят все наши поиски, мы должны найти хоть какие-то доказательства как можно скорее, иначе нам отменят финансирование. И, в отличие от вас, я не доволен тем, что трачу драгоценное время, просиживая штаны внутри палатки.       Возмущенное «Эй!» Хинаты и рычание Кагеямы было сдержано успокаивающим жестом Сугавары.       — Успокойся. Мы только сегодня прибыли на это место. Да, задержка — это плохо, но мы предполагали подобное развитие событий. Я обещаю, мы все выйдем на поиски, как только наступит утро. И если завтра снова пойдет дождь, мы все равно что-нибудь придумаем. Как тебе такой план? — Серые глаза, неумолимые и уверенные, встретились с глазами Ойкавы. — Поверь мне, мы не такие раздолбаи, как ты думаешь.       — Он прав, — спокойно добавил Савамура, но его голос был таким же неумолимым. — Ты не единственный, кто заинтересован в этом открытии, Ойкава-сан. Я не знаю, как долго ты этим занимаешься, но, поверь мне, мы тоже потратили немало времени на поиски Хибагона.       — Тч. — Как бы ни приводила в бешенство вся эта ситуация, раздор со спутниками только больше усугубил бы ситуацию, не принося никакой пользы для их дальнейшей работы. Если команда Такеды все же не отправится завтра, он сам выйдет ночью. Но пока что…       — Хорошо, только на одну ночь, — пробормотал он, закрывая за собой палатку. Он все еще мог провести свободное время с пользой, обновляя полевые заметки и тщательнее изучая фотографии и собранные отчеты. Он мог позволить себе потратить одну ночь.       Но Вселенная, похоже, имела другие планы.       Где-то посреди ночи Ойкава проснулся с непреодолимым желанием справить нужду. К тому времени вечерний ливень замедлился до моросящего дождя, так что решение проскользнуть сквозь дремлющие вокруг него тела, чтобы найти ближайший кустарник, далось ему без особого труда.       Ойкава только застегнул ширинку, когда послышался легкий шорох, и он сонно повернулся, на автомате осматриваясь вокруг, чтобы определить источник звука. Он отчасти ожидал увидеть белку, выпрыгивающую обратно в укрытие листвы, или птицу, садящуюся на ветку.       Вместо этого его встретили черные глаза, проглядывающихся на, казалось бы, человеческом лице — если только не учитывать третий глаз, лениво сверкающий над ними. На обнаженных плечах, разрывая мягкую плоть и обвиваясь вокруг зеленоватых рук, росли ветви колючей ежевики, сплетаясь с увядшими розами в венке вокруг тонкой шеи.       Это был не Хибагон, но и определенно не человек.       Ойкава не знал, сколько времени он простоял, замерев на месте, у него перехватило дыхание, а конечности не двигались, пока он и существо сверлили друг друга взглядом. Затем существо повернулось и сбежало, прыгая по кустам и грязи так же легко, как дуновение ветра.       И Ойкава…       Ойкава, не задумываясь, погнался за ним. Отдых, исследовательская команда и логика были окончательно и молниеносно отброшены в сторону после этой непредвиденной встречи.       Чем бы ни было это существо, оно имело преимущество с точки зрения рельефа местности, перепрыгивая через неровную поверхность и с легкостью проскальзывая сквозь проблески в бесконечной листве, явно зная их наизусть. Но мощная комбинация упорства и восторга помогала Ойкаве не сбавлять обороты, его разум был сосредоточен исключительно на том, чтобы не дать криптиду сбежать. Может, это и не Хибагон, но Ойкава не сомневался в том, что если бы он поймал это существо — чем бы оно ни было — оно привело бы его к неуловимому зверю, которого он так долго искал.       В этот момент Ойкава понял, что все ежедневные пробежки по кампусу для поддержания своей физической формы были не зря: эти тренировки дали ему выносливость, которая, совместно с притоком адреналина, помогала Ойкаве бежать достаточно близко к существу, чтобы видеть его в поле зрения…       Дождь сделал землю болотистой, рыхлой в ​​одних местах и ​​липкой в ​​других. Несмотря на всё свое упрямство, Ойкава в спешке спотыкался, пачкая спальные штаны до колен, пока карабкался и спотыкался по земле, которая, казалось, прилагала все усилия, чтобы помочь беглецу. И все же он продолжал пересиливать себя, игнорируя хлестание веток, ударяющих о голые руки и бьющих хлыстом по мокрым от мороси щекам; не обращая внимания на камни, которые сильно царапали колени, и корни, которые цеплялись за его ноги, пытаясь утянуть его к земле…       Они продолжали бежать — один спасался бегством, другой преследовал. Ойкава не знал, сколько еще он сможет продолжать, каждый вдох обжигал огнем, пока он отчаянно пытался втянуть воздух в свои легкие, все еще не прекращая погони, все еще вслепую протягивая руку к фигуре прямо перед ним…       Затем земля полностью ушла из-под его ног. Ойкава, несмотря на все упорство, не смог сопротивляться гравитации и покатился вниз под тяжестью своей уязвимой плоти и костей, вниз по скале, к которой его привело существо.       «Как я мог настолько просчитаться, — подумал он, падая в воздухе. — Как несправедливо. А ведь я был так близок».       Его правое колено врезалось в грязь первым, и тьма милостиво окутала Ойкаву, прежде чем это успела сделать боль.