consequences

После войны стёрлись понятия о межфакультетной борьбе, и казалось, общее горе и потери убрали в сознании детей какие-либо стереотипные представления об учениках. Возможно, все были настолько уставшими, что оказались неспособны вырабатывать негатив на других, так же переживших этот ужас, студентах. Несмотря на то, что стычки иногда случались, они не переходили черту едких высказываний друг другу, да и эти случались нечасто, даже редко. Большинство либо старательно игнорировало других учеников, либо пыталось хоть немного сгладить это напряжение попытками сдружиться с бывшими 'недругами'. Панси была одной из последних. То, что восьмой курс создали специально для детей войны и поселили всех в одну общую гостиную, было как раз тем шансом, позволявшим постепенно наладить отношения между всеми. Паркинсон никогда не была слишком конфликтной девушкой, и хотя иногда характер её подводил, и она могла сказать что-то едкое тому, кто первым на неё 'накинулся', негативный осадок, так сильно не нравившийся слизеринке, оставался. И этот осадок был поистине мерзкий. Поэтому, как только юношей и девушек с разных факультетов поселили вместе, Панси старалась быть достаточно дружелюбной: отвечала спокойно, если её о чём-то спрашивали, могла утром поздороваться и спросить, как тот или иной себя чувствует, или, например, помочь ученику понять какую-то тему, если у него возникали проблемы. Если вкратце, то она раскрывалась совсем под другим углом перед своими новыми однокурсниками. И это приносило плоды. В первые дни большинство ребят сторонились слизеринцев и кидали на них странные взгляды, но со временем все начали более-менее дружелюбно общаться. Даже самые конфликтные Гарри Поттер с Драко Малфоем смогли научиться спокойно находиться в одной гостиной. Панси смогла наладить отношения и с золотым трио в полном составе: те пошли на контакт, увидев, что у слизеринки не было никаких плохих мотивов. Всё-таки, мало чего злого может быть в пожеланиях приятного аппетита на приёмах пищи и в помощи донести тяжеленные учебники Грейнджер до её комнаты, пока Поттер с Уизли где-то пропадали. Одним предложением: всё шло хорошо. Люди вокруг легче переносили упоминания войны, в основном стараясь вообще не вспоминать это, возвращая ту безмятежность, которая была на прошлых курсах и то детство, которое у них осталось. Они ходили на уроки, делали домашнее задание, и все вокруг чувствовали ту самую нормальность. Усталость после тяжелого учебного дня воспринималась как что-то приятное и, возможно, ностальгирующее. Ученики со временем даже начали жаловаться на нагрузку, что тоже кидало обратно во времени, давая понять, что всё возвращается на места, они снова становились теми обычными школьниками. Всё было спокойно. Возможно, ученикам будет полезно отдохнуть и развеяться всем вместе? Поэтому Панси подумала, что будет хорошей идеей образовать 'культурный расслабляющий вечер', как сама девушка его назвала, среди восьмикурсников. За неделю до Хэллоуина, утром, девушка предложила организовать это мероприятие, пользуясь своей харизмой и достаточно крепким положительным статусом, которым она успела обзавестись за начало восьмого курса. — Ты не думаешь, что это будет достаточно рискованно, так как профессора могут быть против таких 'посиделок' в Хогвартсе? — после недолгой речи Паркинсон, Гермиона вышла немного вперёд и взглянула на девушку с опасением. — Ох, осторожная мисс Грейнджер, ты просто не умеешь проводить такие мероприятия так, чтобы никто ничего не заподозрил, поверь мне, мы в Слизерине этому научены. Тем более, не думаю, что Макгонагалл будет иметь что-то против. Во-первых, мы многое пережили и имеем право на привилегии, а во-вторых, мы совершеннолетние, так почему нам нельзя расслабиться как взрослым? — уверенно ответила Панси, глядя Грейнджер прямо в глаза. После минутного молчания Гермиона, всё-таки, ответила ей. Казалось, в данный момент её слово решало всё за весь Гриффиндор, Когтевран и Пуффендуй. Сейчас они были лидерками двух сторон и, хоть это и непонятно с первого взгляда, это было их противостояние. Как будто Паркинсон спрашивала разрешение только у неё. Возможно, её мнение для девушки было гораздо важнее остальных. — Хорошо, Паркинсон, думаю можно устроить что-то подобное. Панси не смогла сдержать восторженную улыбку и, обернувшись на слизеринцев, заметила, что все они тоже довольны тому, что девушке удалось получить согласие.

***

Спустя неделю всё было готово. Так как Слизерин пообещал это организовать, алкоголь и всё остальное было на их ответственности, и добыть всё это к мероприятию было просто, всё же они имели хороший опыт в подобном. Панси даже умудрилась получить согласие Макгонагалл, с единственным условием — быть не громкими и контролировать уже 'невменяемых'. Скорее всего, как сказала Паркинсон, она понимала ситуацию восьмикурсников и осознавала то, что это хоть немного может сделать их более крепким коллективом, что и было нужно после войны. Восьмикурсники были примером для младших, которые, возможно, уважали их даже больше, чем учителей. Если они будут видеть больше межфакультетных союзов, это точно пойдёт на пользу. Вечером, после Хэллоуина, в их гостиной, когда зашли те, кто ходил на ужин, а точнее, все, кроме слизеринцев восьмого курса, было очень уютно и расслабляюще. — Добро пожаловать, дорогие гости, — Панси стояла впереди всех, около входа, и было неясно, говорила Паркинсон с сарказмом или правда хотела произвести должное впечатление. Остальные слизеринцы расположились по всей гостиной, занимаясь своими делами и уже настроенные на хороший лад: кто-то уже пил что-то из стаканов, несколько человек разговаривали, сидя на полу, а один читал, видимо, увлеченный книгой настолько, что не мог оторваться от нее даже сейчас. Ощущение было такое, будто они находились под гипнозом укротителя змей, так как та, хоть и небольшая, холодность в их поведении сошла на нет. Было комфортно. Остальные ученики зашли в помещение, и в их глазах всё ещё читалось лёгкое недоверие к происходящему. Напряжение, которого давно не было в их гостиной, вдруг резко возвратилось. Панси всем видом не подавала, что серьёзно нервничает из-за того, что всё может пойти не по плану. Молчание затянулось и начинало пугать. К счастью девушки, помощь пришла внезапно. Из толпы, несильно растолкав стоящих, вышла Гермиона и уверенно подошла к столу, при этом кидая сумку с учебниками на стоящий рядом диван. Казалось, это был спусковой рычаг, поэтому после действий девушки напряжение ушло моментально, и остальные проделали то же самое, что несколько секунд назад сделала Грейнджер. Панси была ей правда благодарна за это. Грейнджер начала наливать сок в свой стакан, после чего повернулась и оглянула слизеринцев спокойным взглядом. Остальные тоже начали расходиться по гостиной, и Панси облегчённо выдохнула. Гарри Поттер и Рон Уизли подошли к Геомионе и продолжили обсуждать то, что скорее всего, обсуждали до прихода в гостиную. Спокойствие и комфорт снова пришли к ним, что было прекрасным знаком. Панси сама не заметила, как к ней подошли Драко и Блейз. У них тоже было хорошее настроение. Почему-то девушке удавалось это легко улавливать, посмотрев всего несколько секунд на их лицо и оценив поведение. Вероятно, более десяти лет дружбы и соседства давало о себе знать. 'Наверное, они тоже легко считывают моё состояние по парочке движений или слов' — подумала Панси перед тем, как начать диалог. — Ты как? — как и предсказывала девушка, они уловили её волнение, хоть и были на расстоянии. — Конечно же всё хорошо, дорогуша, ты ожидал другого от меня? — Панси ехидно улыбнулась. Она возвращалась в спокойное состояние, и то, что девушка начала говорить в своей привычной манере, было хорошим знаком. — О, конечно нет, Паркинсон, просто боялся, вдруг ты в обморок тут рухнешь из-за переживаний, — Драко поддержал язвительнось Паркинсон. Всё было как обычно, а значит хорошо. — Падать в обморок нужно перед правильными людьми, милый. Тебе ещё многому нужно у меня научиться, — Панси потянулась потрепать его по волосам, как она всегда обожала делать, за что получала от Драко, но тот успел увернуться от её руки. — Ой, только без рук, — слизеринец скривился и бросил недовольный взляд на Панси. — Ой-й, толька биз рук, — девушка сразу передразнила его. Трое рассмеялись. — Если что, мы всегда рядом, хорошо? — Забини внезапно снова вернул разговор в нужное русло. — Я знаю, Блейз, идите развлекайтесь. — Не без тебя, дорогуша, — ответил ей парень и потащил Малфоя и Паркинсон за локти к столу. То, что он тоже стал употреблять 'дорогуша' в речи — явное плохое влияние Панси, что безумно нравилось девушке. Забини налил три стакана огневиски и всунул их друзьям в руки. Подняв свой чуть выше и посвятив свой первый глоток Панси и Драко, он выпил его до дна. Последние тоже не отставали и последовали его примеру. После того, как девушка сделала два глотка, она сморщилась и отодвинула стакан от губ. Пусть опыт в подобном у неё и имелся, переносить горечь алкоголя каждый раз было как в первый. К счастью, она была не одна, и у Малфоя имелась такая же проблема. Когда Блейз говорил что-нибудь едкое на этот счёт, оба делали аристократический вид, который постоянно показывали на публике, и важно заявляли, что это лишь потому, что их утончённые и благородные организмы воспринимают подобное хуже, чем у простых холопов. Драко и Панси остались стоять около стола и попивать напиток, смотря на то, как Блейз берёт уже второй стакан и с лёгкостью его закидывает в себя. Их общая с Драко роль была в том, чтобы не дать Забини переборщить с алкоголем, поэтому после второго стакана они резко остановили парня, чтобы он не напился в первые же полчаса. В принципе, тот никогда особо не сопротивлялся своим друзьям. Остальные ученики тоже успели налить себе немного огневиски и попробовать выпивку, а какие-то пуффендуйцы, видимо опытные, смело наливали уже не первый стакан, как успела заметить Паркинсон. Панси глянула на золотое трио и увидела, что те тоже чувствовали себя хорошо и комфортно в данный момент, что было добрым знаком. Многие, если увидят, что они спокойны и довольны, тоже почувствуют себя на своём месте. Видимо, инстинкт со времен войны. Когда Панси допила свой стакан, неожиданно ей в голову пришла хорошая, как показалось девушке, идея, которая сможет сделать учеников ещё ближе: — Ребят! — Панси несколько раз похлопала в ладоши, привлекая внимание окружающих. — у меня появилась очень хорошая идея! Можно поиграть в кое-что. Девушка кинула взгляд на стол и принялась искать то, что ей было нужно. Наконец, она нашла пустую бутылку, которую уже успели опустошить ученики, взяла её в руку и подняла вверх над головой: — Как насчёт 'бутылочки'? Все в гостиной замолкли, смотря на бутылку, которую держала Панси, и, видимо, не сразу поняли, что она имеет в виду. — Это разве не маглловская игра? — первым пришёл в себя Поттер. — А ты думаешь, я не могу знать кое-какие вещи из мира магллов? Эта игра одна из немногих, что мне нравится. — Хорошо, ты объяснишь правила? — Уступаю нашему герою. Поттер кивнул, прокашлялся, начиная рассказывать правила игры, и всего через полминуты закончил объяснения. Скорее всего, он не хотел говорить много подробностей, чтобы не смущать некоторых учеников, но, несмотря на его старания, очень многие залились румянцем. Слизеринцев, которые давно были знакомы с правилами, в их числе не было. Паркинсон думала, что, наверное, у них имеется ещё одно качество, кроме амбициозности и хитрости — бесстыдство. Они давно не краснели или смущались от обстоятельств или вранья, как будто в их генах была какая-то мутация, дающая слизеринцам эту способность. Снова молчание, и снова его прерывает всё та же: — Звучит весело, давайте, рассаживайтесь в круг, — Гермиона пожала плечами и села прямо там, где стояла. Рон и Гарри последовали её примеру. Спустя минуту большинство в гостиной тоже село в достаточно большой круг, но часть учеников решила не участвовать, а просто понаблюдать за происходящим на диванах. — Хочу напомнить, что поцелуй должен длиться не менее трёх секунд... — Давай четыре, — резко вставила Луна Лавгуд, которая сидела прямо между Панси и Гермионой. — Почему ты хочешь увеличить не на пять, а на четыре? — Рон Уизли недоумевающе посмотрел на девушку. — Красивое число. Люблю четыре, — спокойно ответила Луна, глядя на свои руки. Панси тоже обратила на них свое внимание и заметила, что они все в сине-фиолетовых блёстках. На пару секунд Паркинсон заинтересовалась, в чём приняла участие девушка, чтобы замарать руки в них, но почти сразу же отмахнулась от своих мыслей и догадок. Рядом с ней легко потерять концентрацию и утонуть в потоке бредовых идей. — Хорошо, четыре так четыре, — слизеринка решила, что спорить с этой чудной девушкой не имело смысла. — так вот, не менее четырёх секунд, иначе поцелуй не засчитывается, и оба будут обязаны выполнить задание игроков. Также, два человека должны выполнить желание играющих при отказе от поцелуя. Предупреждаю, я проконтролирую, чтобы задания были жёсткими. Всё ясно? Ученики послушно закивали, а какая-то когтевранка отпила из стакана, видимо, для смелости перед игрой. Панси сделала тоже самое, и точно не из-за страха. — Хорошо, предлагаю начать... — девушка положила пустую бутылку прямо в центр круга и сильно раскрутила её палочкой. Покрутившись несколько секунд, она указала на Забини. — О да, и кому же я должен отдать свой поцелуй? — Блейз заканчивал свой третий стакан, и по его немного развязному поведению это было заметно. Бутылка указала на какую-то незнакомую Панси пуффендуйку, и та сразу же очень сильно засмущалась. Блейз смело подошёл к девушке и почти рухнул прямо перед ней, настолько быстро он опустился, чтобы быть на уровне с её лицом. По истечению четырёх секунд он оторвался от неё и мило улыбнулся, возвращаясь на своё место. Некоторые начали хихикать, а кто-то похлопал такому хорошему началу игры. Следующей выпала когтевранка София Норвест, с которой Панси не была в особо близких отношениях, но знала, что она добрая и наивная, и иногда это играло против неё, как тогда, на шестом курсе, несколько парней из её факультета подходили к ней просить конспекты по Транфигурации, чтобы переписать, и та не смогла им отказать, хоть практически и не знала их. Паркинсон хотела ударить тех парней за то, что они так запросто её использовали. А ещё Панси так и не поняла, почему до сих пор помнит ту ситуацию. Софии выпала девушка из Гриффиндора, имя которой слизеринка так и не запомнила за два месяца обучения на одном факультете. В принципе, Панси это особо не заботило. Так как это был первый однополый поцелуй, часть учеников смотрели на девушек более заинтересованно, чем на прошлую пару. Паркинсон же смотрела не с интересом, а с некой жадностью, ей не терпелось увидеть реакцию новеньких на это. Азарт уже тёк в её венах, возможно, это из-за действия алкоголя, а может быть, сама девушка просто являлась его любительницей. В нетрезвом состоянии всё перемешивалось в кучу и разбираться было слишком лениво и не к месту. После того, как поцелуй всё же произошёл, на удивление быстрее, чем ожидала Паркинсон, часть смущения у других учеников ушла. Панси налила себе ещё один стакан и снова раскрутила бутылку. Та указала на Драко, что на несколько секунд заставило Паркинсон почувствовать себя ещё более игривой. Парень закатил глаза, видимо, всё ещё делая вид, что происходящее не особо его трогает, и он делает одолжение остальным, принимая участие в подобном. Панси знала, что ему самому нравится. Остальные ученики замерли в немом ожидании, всё-таки не каждый день в 'бутылочке' выпадает Малфой. Когда на втором закруте бутылка указала на Поттера, девушка была не особо удивлена. 'Сексуальное напряжение между ними, которое можно было резать ножом', как говорила Паркинсон, за что получала от Малфоя, только придавало игре ещё большую неповторимость и интригу. А Панси и хотела получить это сегодня вечером. Зато остальные, включая самих Поттера и Малфоя, замерли в шоке, пытаясь догадаться что будет дальше: конфликт или что-то иное. После затянутого молчания Малфой подал голос: — Почему из всех именно он? — Драко прошипел это себе в руки, которые сейчас были на его лице, и протяжно застонал в них. Паркинсон перевела взгляд на золотое трио и увидела, как те пытаются морально поддержать Поттера, хотя, по мнению девушки, ему это совсем не требовалось. Тот облокотился назад на руках, с закрытыми глазами, с пустым лицом, не выражающим никаких эмоции, и можно было подумать, что парень собирается с силами и мыслями. — Ты же в курсе, что нам могут загадать что-то гораздо более ужасное, если мы откажемся? — Поттер, сняв очки, потёр глаза и как будто истерично улыбнулся, спокойно задавая вопрос Драко. — Вау, Поттер умеет поражать своим дедуктивным мышлением, — огрызнулся Малфой. Остальные в гостиной были очень заинтригованы. Вы только представьте: школьные недруги, ненавидящие друг друга, которые все это время только и хотели, что подставить другого, будут целоваться в 'бутылочке'! Такая новость заслуживает отдельную страницу в 'Пророке', особенно, когда каждая мелочь, касающаяся героя, постоянно исписывается в газете. Ещё раз простонав в руки, Драко гордо поднял голову, видимо, решившись на это. — Мерлин, дай мне сил, — Поттер, поняв намёк, подался в сторону Драко. Рука гриффиндорца оказалась на шее Малфоя. Панси удивилась, что, по истечению четырёх секунд, парни остались в максимально нейтральном состоянии. Паркинсон была уверена на тысячу процентов, что хотя бы у Драко внутри сейчас происходит глобальная паническая атака, которую он уже отрепетированно скрывает за безэмоциональной маской. Девушка очень хотела бы сейчас поддержать лучшего друга, но, скорее всего, сделай девушка это прямо сейчас, парень бы очень разозлился. Она слишком хорошо его знала. — Хорошо-о, продолжим, — чтобы разорвать это повисшее в воздухе напряжение, слизеринка снова обратила внимание на себя и начала раскручивать бутылку в центре. И, как оказалось, это сработало — все пришли в себя и вернулись к напиткам и слежением за игрой. Постепенно Панси поняла, что перестала вникать в игру, когда заметила, что уже несколько поворотов бутылки делает не она. Возможно, девушка улетела в свои мысли под влиянием алкоголя так сильно, что когда бутылочка указала на неё, Драко пришлось позвать её по имени, чтобы вернуть внимание Паркинсон. Панси окинула присутствующих взглядом, пытаясь понять, ожидают они что-то от неё, как если бы она была второй участницей, или смотрят с интересом, готовясь раскрутить бутылку во второй раз. Через несколько секунд девушка поняла, что второе, и тоже приняла ожидающий вид, готовясь к результату. Почему-то Панси казалось, что бутылочка крутилась безумно медленно. Настолько медленно, что Паркинсон подумала, не уснула ли она на плече Блейза или Драко, и эти повороты ей просто снятся. Алкоголь. Сколько стаканов она выпила? Четыре? Девушка сегодня готова была всё смахивать на него, лишь бы не признавать своё волнение и необдуманные поступки. Так было легче. Беспричинно Панси захотелось считать обороты бутылки. На пятом она сбилась и решила забросить эту странную бессмысленную затею, поэтому просто закрыла глаза, ожидая исхода, который она могла бы понять по возгласам окружающих. Чем громче, тем хуже ситуация. Голоса казались громкими. Панси отрыла глаза. Грейнджер. Что-то весь вечер намекало ей на то, что с гриффиндоркой что-то будет. Между ними сегодня было что-то странное, что-то, что Панси до этого момента не могла объяснить. Как будто судьба протаптывала шаги между ними, не давая разойтись в разные стороны и спокойно вздохнуть в присутствии друг друга. Достаточно забавно с её стороны. Панси улыбнулась. Она не думала, что способна сейчас на что-то ещё, ведь улыбка — немного холодная, но привычно хитрая — была самым простым и легковыполнимым действием. Поправив волосы, Панси улыбнулась шире: — Ну что, Грейнджер, боишься? Не волнуйся, я не кусаюсь, — скорее всего, из всей комнаты волнение Панси почувствовали только Драко и Блейз, в принципе, у девушки не было цели что-либо от них скрыть. Для остальных же Панси была комком уверенности и опытности, которому не был беспричинно страшен этот поцелуй. Панси хотела бы являться таковой. Гермиона глянула на Паркинсон ответным взглядом, в котором читался вызов: — Не думаю, что здесь есть что-то, чего стоит бояться. Панси пожала плечами, возможно, в первые в жизни не зная, что ответить Грейнджер. В голове она прокрутила фразу Гермионы ещё раз. Интересно, кто-либо боялся её? Если боялся, то почему? Контроль над разумом удерживать было сложнее, чем могло показаться, но Панси удалось взять себя в руки и мысленно возвратиться в эту комнату. Грейнджер, видимо, чувствовала себя очень комфортно, поэтому первая подалась в сторону слизеринки. Между девушками сидела только Луна Лавгуд, поэтому больших усилий, чтобы добраться друг до друга, прилагать не пришлось. Панси тоже направилась девушке навстречу. Последнее, что увидела девушка перед тем как поцеловать Гермиону — на щеке Грейнджер были такие же сине-фиолетовые блёски, что и на руках у Лавгуд. Тот факт, что Луна учавствует в жизни Гермионы больше, чем Паркинсон, ей не понравился. Панси поняла, что почти не знает Гермиону. Она почти не знает её, и ей это не нравится.