Грядущие перемены

— Ох… Уж эта спячка… — Ты про… — договорить не дал дикий радостный крик: — Брат! Очнулся наконец-то! Проснувшийся волк резко встряхнул голову и установился на стоящего перед ним волчицу: — Живо на землю, Мира! — расширенные глаза выражали тревогу за неё. — Иди сюда! — крик ещё больше усилился, уведомляя о приближении. Если стоящая волчица мгновенно распростерлась по земле, тогда как лежащий волк успел приподняться, как в него врезалось нечто бело-алое и поднялся приличная туча пыли и листьев. Мира, серая волчица, у которой грудь и горло окрашен в золотистый цвет, а брови – белоснежные, дождавшись, пока ветер не утихомирится и пыль не сядет, приподняла голову оглянуться. Вместо привычных темных стен веток палатки вокруг были усыпаны листками и сломанными веточками, лишь на земле торчали ветки – палатка спячек оказалась начисто снесена одним прорывом. Минуту назад спящий волк сейчас слабо отбивался от радостно вылизывающего волка, при этом приговаривая: — Все, все, успокойся, Ястреб. Я тоже рад. Умоляю, прекрати… Мира встала и отряхнулась, потом села пристальнее оглянуться. Вылизывающим волков и правда оказался Ястреб – он стоял над серой тушкой и не давал тому подняться, вовсю вылизывая его морду. — Очнулся? — позади Миры раздался знакомый голос. — Похоже, что да, — пробормотала Мира, не отрываясь от двух разношерстных волков. — Ой, — Ястреб вдруг согнулся от боли, когда чужая алая лапа врезалась в живот. — Дай я поем, Ястреб! — вылизывающий волк смог вывернуться и выползти из-под чужой тушки, который не обиделся за пинок: — Да ты спал как убитый! Прилично затянуло. — Я почему-то не удивлён, — мгновенно прилетело в ответ Ястребу, — И да… — Волк-куст, — хихикнул Ястреб, глядя, как серый волк с алыми лапами непонимающе установился на свою шкуру. Вся его шерсть собрала собою все крупные ветки бывшей палатки спячки и теперь смешно торчали – все из-за того, что они вдвоем снесли палатку. Эти ветки даже торчали между перьями крыльев, что только добавляло нелепость ситуации. — Да я сниму, пока будешь есть, — Ястреб подскочил и махнул лапой в сторону, — это все твоё. Мира, приглядевшись, с удивлением заметила чудесным образом сохранившиеся свертки, тщательно заготовленные Ястребом для спящего волка. — Так долго я ещё не спал, — проворчал заспанный волк, ползя к сверсткам. Достичь цели мешал Ястреб: — Заткнись и ешь, — он принялся выдирать ветки из чужой шерсти, пока обладатель шерсти добирался и принимался неторопливо съедать содержимое свертков. В нём лежали травы и ягоды. — Закатохват, могу погов… — сквозь молчаливого созерцания внезапно раздался голос вожака Тумана. Ястреб вдруг ощетинился: — Не дам! Закату надо время подкрепиться! — Кайя, я не разрешал коверкать мое имя, — мгновенно отреагировал виновник ситуации, отрываясь от еды. — Роза! Ро-за! — Ястреб не унимался, — ты понимаешь, что это нелогично? Это имя просто не идёт тебе. — Плевать, — Закатохват шумно вздохнул и отодвинул оставшиеся сверстки в сторону, он успел съесть только один сверсток. — Тебе плевать, а мне нет! Роза, чтоб ёжики, внутреннее! Буду коверкать твоё внутреннее имя! — Ястреб возмущался, ровным счетом не обращая внимание на зрителей, как и Закатохват не обращал внимание вокруг себя. — И ты туда же, — Закатохват снова вздохнул, он реально не любил, когда его имя коверкают, — Глухарька и так добила… — Надо было подсказать ей, — Ястреб вовсю разошёлся, но Закатохват не ввелся на его подстрекательство: — И каким образом? Ты то тогда не подозревал о моём существование. Позволь напомнить, Глухарька не могла нормально произнести моё имя в щенячестве. — Ла-а-адно, сморозил глупость. Но всё равно буду коверкать, — на удивление Миры, Ястреб сам признал нелогичность своих мыслей. Этого не преминул заметить Закатохват: — Хе-хе, моя победа, — за что сразу схлопотал сердитый укус Ястреба в ухо. — Кайя… — рискнул заговорить один из наблюдающих волков, — ты так свободно говоришь, будто он один из нас. И почему ты его зовёшь братом? — Ну, в тот момент столкновения мы и правда стали братьями. Ни я, ни он не предполагали, как сложиться жизнь. Давай ешь! — Ястреб, ответив на вопрос, подтолкнул Закатохвату сверток. — Кайя, я точно хочу поговорить с Розой. Зде… — вожак Тумана спохватился на середине слов, — в пещере обсуждений и сейчас. — Ему нужен отдых! — Брат! — Закатохват с трудом сел, все его тело ныло от долгого лежания, — почему бы не поделиться чарой? Одноразовый приём не окрасит мою шерсть белым цветом. — Даже так ты будешь ползти со скорости черепахи! — недовольно заметил Ястреб, поворачиваясь ему, — ты уверен? — Да мой отец… — Закатохват передернулся, стоило ему зайти речь про отца, — его деятельность неплохо закрыть. Кстати, сейчас какое время? — Начало второго луны лета. Это как-то относится к Огню? — Да. Они стараются оттянуть время до середины третьего луны лета, самый крайне срок – начала второй луны осени. — А это плохо, — нахмурился Ястреб, принимаясь махать лапой, — ладно. Учти, я не отпущу, пока не окрепнешь. — А я и не собирался, — Закатохват хрипло засмеялся, видя хмурую морду брата, — длинную дорогу я не выдержу. — Позовите кто-нибудь Кётиса! — распорядился вожак Тумана, стоило ему понять разговор. — Вот и хорошо, — Ястреб, схватив свёрток в пасть, стремительно исчез, превращаясь в бело-алую молнию. — Я здесь, — сквозь молчаливого толпы отозвался ищущий вожаком волк и через миг он появился на взор вожака Тумана и Закатохвата, — как самочувствие? — Норм… — только хотел произнести Закатохват, как его перебил резко появившийся Ястреб: — Какое нормальное? — не церемонясь, рявкнул на него Ястреб, — на себя посмотри! Нормально ему! — По сравнению с… — Закатохват снова попытался договорить, но Ястреб не дал: — Даже не думай сравнивать! Только попробуй и я тебе в рот буду травы пихать! — Пх, и как на тебя злиться? — усмехнулся Закатохват, склонив голову на бок, когда Ястреб снова исчез со свертком во рту. После тех разборки, что прошлись во время его спячек, у него никак не получалось долго злиться на дотошного брата. Нет, не пожалеешь быть мудрецом. — Вожак, почему бы не разрешить…- заговоривший Кётис вопросительно посмотрел на серого симурана с алыми лапами. Тот отпустил голову вниз в знак уважения: — Роза. — Розе поесть в пещере обсуждений? — закончил предложение рыжий волк с тремя глазами. Колючий взгляд на миг появившегося Ястреба больше слов выразил Кётису, что на необходимость разрешение этому симурану наплевать. — Я не против, — вожак Тумана покачал головой. Ему по связи уже сообщили, что его сын успел вызвать вопросы у присутствующих в пещере обсуждений. — Ладно, — с рычанием Ястреб склонился к земле снова взять свёрсток, — тебя бесполезно переубеждать. — Спасибо, брат, — только успел поблагодарить его Роза, как Ястреб исчез. — Кётис, отведи его. Я хочу предупредить Рекуса о том, что Роза проснулся. — Пошли, Роза, нас ждут, — Кётис встал рядом в готовности помочь ему. Он отлично понимал, что после таких долгих спячек тело обычно отказывается нормально работать, несмотря на массажи следящих. Роза встал, пошатнулся и оперся на вовремя подставленное рыжее плечо. Толпа расчистила путь, но не разошлась, любопытная загадочным мудрецом по имени Роза-Закатохват. Кётис осторожно пошел в нужную сторону, внимательно глядя под лапы – из-за своих длинных лап Закатохват рисковал перелететь через сопровождающего ниже его, достаточно Кётису споткнуться. — Мясо хотите? — поинтересовался Кётис. Ему Ястреб уже объяснил, почему Закатохвата не следует кормить мясом во время спячки, даже тщательно пережеванное. Организм Розы могло отторгнуть это мяса, а у Закатохвата в спячке высокий шанс умереть от рвоты. — Откажусь, — вздохнул Закатохват, медленно разглядывая толпу, — эх, отец… — Ляссе, я почему-то не могу связаться с Рекусом! — вдруг громко заговорил вожак, — может, у тебя получится? Закатохват резко остановился, чем вынудил Кётиса остановиться. Он уже не рассматривал в толпу, а вслушивался в разговор между вожаком Тумана и Ляссе. — Нет! — Точно? У тебя утром связь хорошо работал. — Я пытался, но мне мешают. Определить… — Кайя! Ты перегибаешь! — неожиданно Закатохват громко закричал, чем напугал любопытных волков, — я знаю, что это ты! — Они подождут, — моментально послышался в ответ из неоткуда, как будто Ястреб растворился в воздухе. — Кайя!!! — заорал Закатохват, сев на землю, — они и без твоей помощи подождут! — Плевать! — Ох уж братец, — вздохнув, Закатохват повернулся к главному волку в стаи и склонил голову перед ним, — вожак Тумана, извиняюсь за Кайя. Вам придётся звать голосом, а не связью. Он хорошо разбирается в связях. И он сейчас внимательно следит за связями. — Закат!!! — возмущенный крик Ястреба раздался во всех углах логова. Он был недоволен тем, что брат его так открыто сдал. — Ну и дела пошли… — сокрушенно покачал головой вожак Тумана, — надеюсь, вы объясните, как так вышло? — Разумеется, — Закатохват возобновил путь. — Ляссе! Скажи своим найти Рекуса! — Это из-за столкновения? — Кётис тоже возобновил путь, тихо интересуясь у Розы. Он понимал, что изменения Ястреба связаны с Розой. Прошедший весь положенный путь мудреца мудрец должен понять мудреца. Это понимание особенно необходимо, когда лишние уши не должны слышать то, что им не предназначено и приходится общаться словами, не стоящих смысла для других. — Да, — кивнул Роза, — этот дотошный Ястреб добавил проблем. — Я так понимаю, его чуть не размыло? — уточнил Кётис. Вполне хорошо, когда в первый раз мудрец исследует только одну простую жизнь, обычно это берется молодой волк или ученик, который еще не сталкивался с серьезными проблемами. Но когда на неподготовленного воина, еще ни разу не испытавший, какого это, быть мудрецом, сваливаются множество жизней, то есть высокий шанс лишиться разума и стать просто овощем. Передача жизней мудреца к мудрецу всегда должна сопровождаться подготовкой. Как передаются рассказы и легенды из поколений в поколения. — Верно, — Роза подтвердил его предположения насчет Ястреба. — Он никогда не был мудрецом и вряд ли станет. У него и так много проблем и вопросов есть, часть которых полностью решить может только я. У нас одни и те же воспоминания, одни и те же количества жизни. Кратко говоря, у нас одно прошлое, но разное настоящее. — Теперь понятно, почему он так вёл себя. В ответ Кётису раздался хриплый смех Роза. Отсмеявшись, он пояснил своё поведение: — И он точно не отстанет от меня, пока не отвечу на большинство вопросов. И он не зря выбрал такое внешнее имя, Ястреб. И он превосходно знает, что я не способен злиться по пустякам. Я ему порой удивляюсь. — А что насчёт тебя? Ты не ждал, что сформируется такая семья? — Не, не ждал. Вот уж чего я точно не ждал, так это явления Кайя и Кензи. Они просто снес… — начавшийся было обсуждать с Кётиса про семью Закатохват споткнулся и вынужден остановиться, — погоди… — Тебя надо было кормить мясом, — заметил Кётис, вслушиваясь в тяжелое дыхание Розы, поскольку от спотыкания дыхание сбилось. Не удивительно, почему внешних мудрецов очень редко повстречаешь. Не вся стая понимает, что за дар мудрецов, и, соответственно, не все мудрецы-соседи доживают до такого возраста, как мудрецы стаи Тумана… — Мой чар… этого не… считает, — отрывисто выдохнул Закатохват, — сейчас… передохну и …поползу дальше… — Мышку? — Кётис не унимался, его беспокоило состояние Розы. Все же Роза слишком долго спал, и ему нужны силы в виде еды, в том числе и мяса. Чар бы тоже подошел, но, учитывая наличия отчуждения чар у Розы, идея передавать чар отменяется. Передавать чары могут только близкие к Розе, а это очень малое количество волков. Он недавно спрашивал об этом вожака Снега, так ему сказали про четырех волков из стаи Снега. Теперь уже три – новость о смерти одного из близкого Розе уже дошла до стаи Тумана… — Позже, — Закатохват отказался. — Ну хорошо… — уступил Кётис, наблюдая попытки толпы понять их разговор. И все же разница между волком одной жизни и мудрецом множества жизней сильно отличается. Передохнув, Роза возобновил путь, вместе с ним и Кётис – он по-прежнему подстраивался под подходку Розы. Из пещеры обсуждения стали появляться и исчезать вглубь пещеры серые морды – было решено ограничить количества волков, как в прошлый раз с вожаком Снега и с Ястребом. Иногда помелькала бело-алая молния – Ястреб переносил свёрстки в пещеру. Вот "молния" снова нырнула в пещере. Мудрецы с кучей волков почти подошли к пещере обсуждений, как оттуда вылетела сначала размытое бело-алое пятно, а следом и мощный приток воздуха. — Ух… — не удержавшись на лапах, Роза был подхвачен ветром, — Кайя, осторожнее. Сам Ястреб успел подхватить костлявого от спячек братца прежде чем он успел рухнуть на землю. — Э-э-э, — Кётис опешил. Он не ожидал, что Розу подбросит в воздух, и теперь он слился с толпы, что непонимающе-удивленно установилась на Кайя-Ястреб. — Это ты осторожнее, — огрызнулся Кайя, держа на спине развалившегося Розы и уже неспешно-плавно направляясь внутрь пещеры. — Мог бы подождать, нет, решил ползти в сто… — Э-э-э, вы куда поперлись?! — крики охранников, которые вожаки Тумана предусмотрительно выставили для недопущения лишних волков в пещеру, привели в чувство Кётиса. Он запоздало вспомнил, что теперь его ждут. Из всей толпы охранники только его, Кётиса-Тиса, пропустили внутрь. Внутри пещеры обсуждений уже шел спор: — Я в тебя сейчас кину ежиков! Я могу остаться? — Ястреб был чем-то возмущён, глядя на спокойного Розы, отвечающий ровным тоном: — Не желательно. У тебя освоение прошло с нарушением. Не хватало лишних проблем. — И сколько времени тебе потребуется на устранения этих нарушений? — Хм, — Роза сделал вид, что задумался, — дай день отдыха, и я все продумаю. — Ты предлагаешь мне сидеть и ждать сложа лап? Ты же знаешь, что это не моё, — рассвирепевший вид Ястреба нисколько не напугал Закатохвата, тот задал вопрос: — Проверял проходимость барьера? — Само собой. — Отлично… — загадочная улыбка Розы заставила Кайя ещё как можно больше вздыбить шерсть и не преминуть резко высказаться: — Ты прекрасно знаешь, как я ненавижу, когда ты так делаешь. — Вода и вода. Ты потерял след. — Я тебе сейчас перья повырываю! — Недальновидный и это Ястреб, — с этими словами Роза вдруг нахмурился и прямо установился Кайя. Тот стал медленно отпускать шерсть, взгляд был наполнен неверием, когда он вслух недосказал: — Ты хочешь сказать, что?.. — Да. Я же сказал, что мне нужно день отдыха, — Роза спокойно отвернулся от него. Угроза Кайя повырывать перья не было причиной столь стремительной хмурости. Как будто его не беспокоило, что он может временно лишиться возможности полетать. — Я понял, — Ястреб стрелой вылетел, вынуждая посетителей пещеры обсуждений прилагать силы удержаться на место. Самого Розу вихрь подхватил его и швырнул в стену, где он рухнул на пол. Его легко было поднять из-за того, что в спячке он значительно похудел, и он теперь выглядел как ходячий скелет. — Уф… Ну и Ястреб, — мудрец встряхнул голову и растянулся по полу, ища глазами что-то, — где он сверстки положил? — Вот там, — вожакиня Тумана махнула лапой в сторону свертков, а вожак Тумана воспользовался возможностью поинтересоваться: — А там что? — Моя еда. Из ягод и трав, — доползя до свертка, на удивлении лежащих совсем рядом и не тронутые ветром, Роза пододвинул поближе один из них. — Травы? И ты этим питаешься? Мяса же вкуснее! На возмущение вожакини Роза никак не отреагировал, он принялся есть содержимое сверстка. Прошло всего несколько мигов, как в пещеру обсуждений вошел ещё один волк. При виде него Роза поперхнулся едой и закашлялся: — Вожак? — Тут такое дело… — Кётис счёл нужным вставить свое слово, — чтобы ослабить барьер, нужны были волки, которые в первый раз вступали в земли внутри барьера. Взамен у них формировались случайные совместимости. Избежать этого могут только волки с имеющими связи совместимости. — Да? — по тону Розы всем стало ясно, что о такой информации он не был в курсе, — я никак не ожидал. — За тебя в стае переживают, — Снежный Бархан, отойдя у входа, уселся между «своим» и «соседей», — и да, Глухарька… — Вы про смерть Глухарьки? — Роза резко перебил его, по его сморщенному виду видно, что упоминания смерти Глухарьки от чужих причиняла ему боль, — я в курсе. Я с ней уже разговаривал, когда она умерла. — Удивительно, но ты говоришь правду, — вожак удивленно пошевелил хвостом. Его дар не усмотрел в этих словах ложь, а значит это как-то связано с его даром мудреца или со спячкой. Другие причины он не видел, все же Роза был в спячке всю луну. — А кем приходится эта Глухарька? — уточнил Кётис, задумчиво щуря глазами. Своими вопросами он хотел убедиться, что все совпадает так, как ему говорили Буран, один из его близких волков. — Дочерью. Она узорчатая третьей степени, — Роза потрогал травы и вздохнул, — если честно, я и сам пока не могу поверить, что она умерла. Мне кажется, что она ворвется сюда и кинется прыгать на мою спину. — Роза, можешь точно дать периоды пробуждения? — Да. Периоды фиксировала мама, — Роза прикрыл слова, вспоминая, — она говорила, что первая четверть луны прошлась как время помощи Ястребу. Вторая четверть луны – просмотр воспоминания Ястреба. Другими словами, половина луны было отдано Ястребу, тогда как оставшаяся половина – на освоение воспоминаний Кензи-Зимовника. — Сколько жизней на счету? — Кётис помнил, что задавал этот вопрос ещё в прошлый раз, когда Кайя очнулся и его потом заменял душа Розы, но его интересовал возможность понять охват просмотренных жизней Розы. Роза сморщился в попытке подсчитать, потом он потер лапой морду, вздыхая: — Я сбился со счёта. Я точно могу сказать, что со стороны Ночи был только один волк по имени Предвидящая. Про стаю Снега и Тумана вообще молчу. Даже не просите углубляться в подсчёт. — Кензи то понятно, но из стаи Снега? Там только ты мудрец, верно? — нахмурившись, уточнил Кётис. В прошлый раз Ястреб уверенно говорил, что из Тумана кроме Кензи были Мира и Ястреб. Про снежных волков он тогда не успел сказать, поскольку его перебили взволнованные родители. — А Кьюма? — вставила свой вопрос вожакиня Тумана. Она поняла, что сказала не что-то не то, когда погруженный в раздумья Роза вдруг озадаченно установился на неё: — Эм, а ничего, что она моя хранительница? Я не могу просматривать воспоминания у души даже при обоюдном желании. — К тому же я здесь, — неожиданно раздался знакомый ласковый нежный голос, и все присутствующие моментально обернулись на новоприбывшую. Этот голос сложно спутать, этот голос принадлежал хранительнице Розы-Закатохвата. — Мама? — Роза перевёл озадаченный взгляд с вожакини Тумана на призрачную, усыпанную звездами, волчицу. Он даже привстал соприкоснуться носом носа своей приемной матери. — Я решила поддержать тебя, — пояснила свой приход Кьюма, усаживаясь рядом, — будут очень много вопросов. И ты даже не поел нормально! Ты себя не жалеешь. — К пропасти жалость к себе, — фыркнул Роза, переводя взгляд на травы, лежащие на полу. Этот ответ не удовлетворил Кьюму, которая перешла в атаку: — Во-первых, это вполне ожидаемо. Во-вторых, в одиночку тебе справиться сложнее. Во-третьих, у тебя и так проблема есть в виде твоего брата. В-четвертых… — Ладно, умеешь меня убеждать, — недовольно перебил её Роза, беря травы и принимаясь разжевывать. Видимо, он сейчас не в настроении слушать перечислении аргументов со стороны матери. — А теперь ешь и отдыхай, — Кьюма выразительно указала лапой на свертки, — будешь отвечать на те вопросы, ответы которых я не могу дать. Роза отвернулся. Он явно не любил, когда к нему проявляют излишнюю, по его мнению, заботу, независимо от своего состояния. Все невольно вздрогнули от шипения: — А у-с з-з-з-змеей тоже можно? — это змей выглянул со спины вожака Снега. — С чаром, — Роза проглотил траву, успев опередить свою мать, — без чары я не проверял. — Да вынесите эту змею! Бесит! — моментально ощетинилась вожакиня Тумана. Её поддержала сама хранительница: — Ты что тут делаешь? — она явно не предполагала, что в разговор влезет змей. В прошлый раз змей молчал. — Эй, а ты интересная змея. Любопытно, сможешь сыграть в находки красных листьев клёна? — Эти с-с-слова… — змей резко сполз со спины вожака Снега и приполз поближе к Розы. Кьюма вздыбила шерсть в готовности защищать свое дитя. Её дитя Роза усмехнулся: — Верно. Их говорил рыжий волк с желтыми глазами и с уставшим взглядом. Его звали Кензи. — Зимовник? — змей приподнялся, глядя в спокойные золотистые глаза Розы, который продолжал невозмутимо говорить: — Верно. Он искал змеей, чтобы попробовать передать сообщения. Но змеи от его вида расползались. — Кенз-з-зи… Выс-с-сокий? С-с-с белым нос-с-сом? С-с-с с-с-серыми пятнами под глаз-з-зами? По вс-с-сему телу ш-ш-шрамы? — Да, да, да, — коротко закивал Роза на вопросы змеи, — рядом стояла еще одна волчица из Огня, которая пыталась тебя убить. — Мы не понимали… — у змеи слегка раскрылся капюшон, он вдруг принялся скользить, — погоди-с-с, передам Айве! — Роза! — Стой, — Роза успел поймать змею за хвост, прежде чем он окончательно уполз, — погоди. Передача немного запоздала. — Роза, ты решил умереть раньше времени? — Кьюма наградила сына подзатыльником, позабыв, что она в мире живых. Её лапа прошлась сквозь головы Розы, а тот совершенно не почувствовал удара. — Не удивительно, — прокомментировал Кётис, вспоминая жизнь Кензи, — Айва у нас как простая воининя без связи. Она от многого отказалась из-за змеей. — И ч-ч-что теперь делать-с-с? — прошипел змей, даже не думая выдергивать слегка придавленный хвост и глядя в глаза волка, посмевшего остановить его. — У-ух, — долгий протяжный вздох вырывался с груди Розы. — В общем, передай Айве, что я сам к вам приду и объясню, и останься рядом с ней. Ситуация намного серьёзнее, чем ты думаешь. — Хорош-ш-шо… Если что, з-з-зовите… — змей послушно уполз из пещеры обсуждений. — Эх, юные они были, — со вздохом покачал головой Роза, — он их не винит. И я не могу. — Я ещё удивлена, как у тебя хватает терпения, — едко дала оценку Кьюма, на что Роза стал издавать смешки: — Ты то со мной тоже мучилась. Я помню-помню. — И правда, — по губам хранительницы поскользнулась трудноуловимая ухмылка, когда она лапой указала на сверстки, — ешь давай. Роза покачал головой и занялся травами, иногда подкидывая в рот ягоды. Недолго простояла тишина после ухода змеи. Разговор был возобновлен вопросом от вожака Снега: — Я так понимаю, пока не планируешь возвращаться в стаю Снега? — Да, — вместо Розы ответила Кьюма, — он слишком много спал, ему бы не помешало несколько дней восстановления. Но этот прыткий Ястреб… Роза намерен устранить нарушения освоения у Ястреба. Он, как очнулся, так не давал никому приблизиться к Розе. — Что? Он идиот? — Роза снова поперхнулся едой. Кьюма повела ушами в его сторону, даже не поворачиваясь ему: — Я сама видела, но не стала рассказывать. К тому же его пытались допрашивать по поводу Кензи. Роза помрачнел и внимательно установился на присутствующих, медленно и четко произнеся свои слова: — Вам говорили, что нельзя спрашивать Ястреба про Кензи? Строго нельзя? — Я даже не удивлена, почему он отгонял от Розы. Его поведение пока в рамках приличия, поэтому не стала говорить, — заметила Кьюма, видя в ответ переглядывания вожаков. — А что было у Кензи? — стоило Кётису задать вопрос, как Роза решительно отодвинул в сторону траву. — Роза, ешь! — Кьюма всем телом повернулся к сыну, но тот уже устроился так, чтобы не видеть трав, — замри! Ты в курсе, что я не отступлюсь от тебя, Роза? Кьюма встала между сыном и важными волками двух стаи и выразительно прищурилась. Её поза подтверждало намерение, что она добьется своего, как она неоднократно добивалась при жизни. Роза откровенно поморщился: — Мам, ты знаешь… — Знаю, и что с того? — громко перебила сына Кьюма. — Да, ты еще не отошел от таких мрачных эпизодов, но и проигнорировать еду, пока твое тело в таком состоянии, я не позволю! Живо разворачивайся! — Ничего, что меня может стошнить? — У тебя в желудке пусто. Еда тебе необходима, и ты прекрасно знаешь, на что я способна. — Ты… Ох, — оборвав себя, Роза стал устало тереть лапой морду. Он как-то разом постарел, что Кьюма захлопнула пасть и села, впрочем, не сводя с него внимания. — На этот вопрос лучше отвечу я, — на миг установив зрительную связь с Кензи, Роза переполз так, чтобы он мог и есть, и разговаривать, — с одним условием, чтоб я не слышал ни одного вопроса, пока я не завершу рассказ. — Кушай, — Кьюма тоже пересела, до этого момента Роза смотрел на живых волков сквозь её призрачной звездной души. И снова Роза издал очередной глубокий вздох, в этот раз быстрый. Он подбирал нужные слова, поскольку он говорил медленно и неторопливо: — Приготовьтесь быть услышанному про моего отца, Кензи-Зимовника. Учтите, рассказ будет прерываться. Моя мама будет напоминать есть. Ей можно. И, если честно, я её остерегаюсь злить порою. Последнее предложение наполнено тихим смехом, когда Кьюма воспользовалась заминкой для очередного тыканья трав. Роза проглотил несколько ягод и начал свой рассказ. — Как вы знаете, ничего не предвещало, когда были отправлены на разведку Кензи-Зимовник, Михиш-Шиповник и Симут-Утёсник. Это было в конце первого месяца весны. В середине путешествия их неожиданно застали наводнения и ливень. Отряд оказался в сложной ситуации и был на грани смерти. Поднялась вода и оторвала Кензи от Михита и Симута. Последнее, что Кензи слышал, это их крики. Я не знаю, живы они или нет, потому что в эту луну появился барьер от Огня… — Роза, — рассказ перебил голос Кьюмы, к раздражению присутствующих. Перебивание демонстрировало признак неуважения, несмотря, что Кьюме было разрешено. Роза лишь слабо улыбнулся и послушно склонил голову съесть несколько пучков трав. Тщательно переживав и съев, он продолжил рассказ: — Кензи очнулся на берегу незнакомого ему местности. Природа успокоилась, дождь давно ушёл, но он не узнавал местность. Мелкая разведка дала понять, что его далеко унесло от отряда, и ему придётся в одиночку возвращаться к своим. Заодно он понял, что его вода унесла на другую сторону гор. Вы прекрасно знаете, насколько опасны горы. Обвалы, резкое изменение погоды, падения с высоты… — Роза! — Кьюма решила перебить его, но Роза её уже не слышал, его голос стал ровным, а глаза затуманились, словно он видел то, что видел Кензи. — Проходя через различные испытания, не буду их пересказывать, Кензи иногда жалел, что он не родился с крыльями. Так можно было перелететь через горы и найти своих, а не тратить понапрасну время. Вскоре он учуял знакомый запах, запах стаи Огня. Он помнил пред… — Роза! Еда! — Кьюма резко наклонилась и заорала ему в ухо. Роза вздрогнул, его взгляд просветлел и, он даже непонимающе взглянул на мать. — А? Что? — по его растерянному виду ясно, что у него вылетело из головы условия матери есть. Казалось, такое бесцеремонное перебивание со стороны Кьюмы проходили неоднократно, что стало их рутиной жизни. — Ты погрузился в прошлое, — Кьюма с облегчением выпрямилась и указала лапой на лежащие перед рассказчиком травы, — давай ешь! — Удивительно, как я не сошёл с ума, — слабо покачав головой, Роза переводил с матери на травы и обратно. Кьюма сердито рыкнула: — Заткнись и ешь. Между прочем, Михиш и Симут в конце третьей луны весны приходили к границам Тумана. Барьер не давал им вернуться. В последний раз я их видела в начале второй луны лета. Роза, успевший доесть то, что лежало на полу, потянулся за свертком, подцепил одного из них и потащил поближе. По реакции Розы от слов матери было понятно, что такая новость не подняла ему настроение. — Кьюма, мудрецы предпочитают жить в настоящем, здесь и сейчас… — только хотел Роза напомнить, как Кьюма снова перебила: — Хватит пускаться! Ешь! Кётис прищурился, глядя, как Роза молча разворачивает сверсток и также молча принялся есть. Потом рыжий волк покосился на вожаков, которые были в раздражении от поведения Кьюмы. Если вожак Тумана нашёл, чем занят себя, зажав в лапах палку и грызя, то вожакиня Тумана была готова наброситься на Кьюму. Тогда как вожак Снега был в растерянности и словно напоминал на ученика, старающийся впитывать новые знания. Сам Кётис просто терпеливо ждал, он принимал отношения между Розой и Кьюмой таким, как есть, пока они не приносили вреда. В этот раз пауза была длинной – все ждали, пока рассказчик не закончит есть, все они не проронили ни слова, не думали общаться по связи. Только лишь съев целый сверсток, Роза возобновил рассказ про своего приёмного отца: — Кензи… Он помнил предупреждение мамы об опасностях Огня. Он хотел обогнуть по дальним границам все три стаи, но ущелье, граница между Огнём и Ночью, остановило его. Ущелье невозможно перепрыгнуть, крыльев у него не было, он узорчатый, он не мог вызвать никого по связи. Тогда он решил попробовать перейти через территорию Огня. Он скрыл свой запах, поставил запрет принудительного проникновения в его воспоминания, предпринял возможные необходимые действия для защиты ценной информации стаи Тумана. Лишь потом он вступил в земли Огня. Эти меры помогли ему не ощущать себя предателем своей стаи. И что самое главное, предателем в глазах моей мамы. Он пообещал ей, что в битве с Огнем он встанет на её сторону… Роза вдруг схватил маленький свёрток и целиком съел, не жуя даже. Слушатели опешили, Кьюма даже похлопала веками, а Кензи нахмурился. Похоже, что для Розы дальнейший рассказ будет вызывать боль в душе. — Он не успел даже приблизиться к границам внутренней нейтральной территории, как его окружил патруль Огня. Их было много. — Голос рассказчика задрожал, порой срываясь и подводя ему. Вспоминать ему было больно. — Отец добровольно сдался, понимая, что он не выйдет из битвы живым. Так он оказался их пригодным пленником. Причём его считают чистым, поскольку от него не чувствовалось запахи каких-то стаи. Его дозорной стала симураниха по имени Лиима, сестра вожакиня. Лииса поддерживала план вожакини Огня захватить территории чужих стаи. А пленники… Он резко замолчал, и шумно вздохнул. Прежде чем Кьюма успела вставить слово, Роза продолжил рассказ: — Один из огненных волков, Сипи, эта волчица с крыльями, имела дар управлять всё, что связано с горами и с камнями. Внутри гор были созданы пещеры для пленников. В тот день, когда Кензи был убит мною, в пещере пленников уже проживала Али-Лилия… Он нервно схватил лапой ягоду, закинул его пасть и подавился. Он сильно закашлялся, отчего его тело сильно затряслось. Это очень испугало присутствующих. — Помедленнее, — забеспокоилась Кьюма, — ты не виноват. Откашлявшись, Роза привстал и склонил голову к полу. Его поза выражало, что его вот-вот стошнит. — Нелегко рассказывать то, через что он прошёл в стае Огня, — Роза задрожал, зажмурился и сжался в комок. — Он сейчас свободен. Ты его освободил, — Кьюма протянула лапу положить на лапу приёмного сына. Роза резко раскрыл глаза и принялся лихорадочно искать что-то на полу и ползти. — Воды. Ему нужна вода, — Кьюма первая сообразила, что значит поведения рассказчика. Проследив, куда Роза пытался ползти, слушатели обнаружили лужу. Лужа находился в специальной ямке вблизи стенки, а на потолке пещеры была дыра, пропускающая дождь. Вода текла по стенке пещеры к ямке, и так в пещере обсуждений образовывалась источник питья. Довольно быстро нуждающаяся вода оказалось перед Розой, которые принялся поспешно пить. Из-за спешки он снова закашлялся. Облизнув губы, рассказчик возобновил рассказ: — Лилия… Она была показателем для Кензи, что может случится с пленником из чужих стаи, с обладателем шерсти не цвета Огня. Она… — Роза прерывисто вздохнул, — Огонь уже понимал, что значит переливания чар и даже специально этого делала. Мало того, что она уже стала наполовину рыжей, носила их щенят, так она стала зависимой от чар Лишайника, её дозорным. Когда отец дотронулся до неё, он понял, что Лилия навсегда уничтожена. У неё не было собственного очага, её собственного чара, её заменил чары Лишайника, она была зависима и сходила с ума, если в неё не вливали этот огненный чар. Она постоянно носила их щенят, позволяла им вливать чар прямо в живот, она молча всё делала, что Огонь от неё требу… — Роза! Остановись! — Кьюма снова перебила рассказчика, но в этот раз попытка вышла неудачной. — …но она не жила, а существовала. В глазах стаи Огня Лилия навсегда последыш, а у них последыши не имеют никаких прав, только обязанности. — Роза!!! — Кьюма наклонилась к уху сына заорать. Однако, рассказчик намертво ушёл в прошлое – он даже ничего не замечал, судя по его невидящему взгляду. Казалось, он существовал, только его пасть жила своей жизнью, позволяя словам выходить на волю: — Огонь также внимательно следили, чтобы пленники не переговаривались, для этого специально ставились дозорные. К счастью, в пещере пленников на момент смерти отца был только он и Лилия. — Роза!!! — Кьюма отчаянно пыталась достучаться. Она даже попыталась помахать призрачной лапой перед сыном. Последний продолжил говорить: — Для отца выбор был тяжёлым. Он должен сделать выбор между верности Туману и покорностью Огня. Выбор был невелик, от… то и есть Кензи хотел и предупредить стаю Тумана, но тогда он рисковал быть убитым. Поэтому ему пришло в голову попробовать собирать информацию про планы Огня… — Малыш… — Кьюма обеспокоенно выпрямилась, — тц, не слышит. Я же просила его не принимать так близко к сердцу… — Его шпионаж было бы успешнее, если бы не метка Огня. Усиленная метка не позволяла даже приблизиться к любым границам без сопровождения Лиимы, он должен быть строго рядом с ней. У него оставался надежда, что он случайно наткнется на кого-то из своих на нейтральной границе. Его ведь брали на пограничные патрули… Кензи не подпускали к тренировкам. В тот бой его взяли, чтобы визуально увеличить, что их много. Но… Роза грустно усмехнулся, прерывая рассказ. — Роза, проснись! — Кьюма воспользовалась паузой, но Роза и в этот раз не услышал её. Он повернул передние лапы подушечкой вверх и принялся их рассматривать, как будто на них было что-то. — Я одиночный боец, мои когти без труда клали волков на землю, а чужие знания спасали мне жизнь. Я… — голос Розы на краткий миг сорвался. — Я никогда не думала, что Мира поможет мне и маме… В тот момент, когда я встретился с отцом, Мира была единственной, через чьи воспоминания я узнал про Туман. Моя мама говорила, что в стае Тумана ко мне будут относиться как к одному из ценных волков, но для меня это тогда было вне моего понимания. В щенячестве я пытался дать отпор волкам, которые дразнили меня, и проигрывал. Из-за этого не чувствовал, что достоин вступать в стаю Тумана. Я считал, что раз меня в родной стае не уважают, то и нигде больше меня уважать не будут, пока я не встретился с Предвидящей… Роза как-то резко состарился, как будто он действительно прожил много сезонов. Он принялся трясти головой, словно пытался снять пелену пережитых ужасов, потом он вскинул голову, и Кьюма облегченно вздохнула – её приёмный сын вернулся в настоящее время. — Продолжим, я не мог поверить, что этот волк и есть Кензи. Тот бой был первым и единственным для Кензи-Зимовника как шпиона. В общем, с середины второго луны весны до начала первого луны лета он собирал знания про Огня. В его глазах происходили много событий, которые хочу рассказать потом, не сейчас, — на этих словах он снова встряхнул голову. — В стаи Огня своя иерархия, по которой подниматься возможно, только идя по чужим головам. Приветствовалось только чистошерстяные. Сами нечистошерстяные бывали или их убивали сами волки, или их убивали ученики или их родные братья и сестры убивали их, или их превращали в вечного последыша. Вот так поддерживает ненависть к нечистошерстяными. Тц… — Да выбрось ты Первоснега, — Кьюма фыркнула на имя какого-то волка, казалось бы, никак не относящихся к рассказу, — я же вижу. — Не в этом дело, столько жизней, — Роза отодвинул в сторону остаток своего еды и стал тереть лапами морду, — я тоже мог оказаться в их числе, убей меня Первоснег во время охоты или даже в щенячестве. И всего этого разговора могло не состоятся. Не будь ты, мама, и мои когти, меня бы давно не было на свете. Был бы едой… — Роза, мы договаривались так не думать, — перебила его Кьюма, взмахивая лапой в сторону слушателей, — оглянись. Во-первых, ты сейчас принёс планы Огня, во-вторых, ты принёс известия про Кензи, во-третьих, тебя слушают. Пусть тебе всё это досталось высокой ценой, ты можешь гордиться собой. И я горжусь, сын мой… — Кьюма приблизилась, положила свои передние лапы на морду сына и заглянула в его глаза, — уверена, твой отец сейчас смотрит с небес и гордиться. — Ладно, предлагаю завершить рассказ, — Розу не устроило увещание матери. Он позволил себе на миг подержать призрачные лапы матери и убрать эти же лапы с морды, отводя свои золотистые глаза в сторону. Первым очнулся вожак Тумана, его пробуждение от впечатления рассказа поспособствовал ветка, которую он по инерции продолжал грызть. Крупная щепка упала на лапу и заставило его вздрогнуть. Он резко вскочил поинтересоваться: — Можешь примерно описать боевое состояние Огня? — Хм, боевое, говоришь, — Роза поморщился, словно этот вопрос задано с укусом. — Будет лучше, если я буду рассказывать в присутствии определённых волков. Я не хочу лишний раз возвращаться к этим воспоминаниям, и я хочу, чтобы мои разговоры приносили максимальную пользу. — Роза, как насчёт моего дара? Возможно, вместе сможем что-то придумать, — предложил Кётис. Услышанный рассказ внушил доверия к Розе. — А ты куда полез, а? — Кьюма возмутилась, разворачиваясь к рыжему волку, — прямо здесь и сейчас? — Связисты… — Роза покачал головой, показывая сомнения, — это может истощить меня. — Нет, — Кётис понял, что Роза не знает, как действует его дар, — мой дар не забирает чужие чары, он не тратит твои чары. Просто я могу переместимся в твою голову, если ты меня понимаешь. — А, даже так… — хмурые черты Розы расслабились, даже промелькнула слабая улыбка. — Как мудрец мудреца, — добавил Кётис, невольно усмехаясь. Кажется, нашелся общий язык, а ведь Кётис ведёт второй разговор со странным Розой-Закатохватом. Последний явно не против его присутствия: — Как наберусь сил, покажу. Только потом не говорите, что я вас не предупреждал. — Если что-то, я буду припоминать твои слова, — и снова в разговор вмешалась Кьюма, выразительно щелкнув пастью перед Кётис. — Видно наследство, — Кётис невольно улыбнулся, его не испугало угроза быть покушанным хранительницей. Эти же слова вызвали в Розе хриплый смех, через несколько секунд превратившийся в кашель. — Есть что-то ещё? — поинтересовалась вожакиня Тумана. Роза задумался: — Так, про отца рассказал, отношения стаи Огня к нечистошерстяным тоже. Их дары? Хм, тут лучше применить во время массовых тренировки. Их способы? — Остановись в рассуждениях, — Кьюма остановила его, — не то вожаки в потоке твоих рассуждениях упустят детали. Они-то не мудрецы, как ты с Кётисом. — Ах да, я забыл, — только успел Роза признаться в правоте матери, как та продолжила: — Дальше можешь не отвечать, я сама с ними разберусь. Про стаю Огня ты, в принципе, рассказал достаточно. Теперь ты точно отдохнешь. Уж попрошу Ястреба проследить, чтоб тебя не доставали. — Зря попросил один день отдыха, — Роза попытался издать нечто, напоминающее на смех, — Ястреб не отстанет, еще и змеям надо объяснить. — Да ты с этими проблемами легко разберёшься, — отмахнулась Кьюма, не видя в перечисленных сыном проблемах сложными. — По сути, у тебя жизни или равна, или больше любого Мудреца. Опыта и умений сражаться предостаточно. — Кроме командного опыта. — Не будь у Снега такое отношение, ты бы научился к команде. Бесполезно переучить при таких рефлексах. И хорошо, что ты не узорчатый с таким количеством жизни. — Надо потренироваться у… — хотел Роза закончить своё предложение, как Кьюма взмахнула лапой, слегка коснувшись носа сына. — Роза! Привыкай, что у тебя есть куда обращаться! К примеру, Туман. Ты же прекрасно понимаешь, я не отстану, — Кьюма обозначила ещё одну цель, что вызвало у Розы хриплый смех вперемешку с кашлем: — Я и сам порой задаюсь вопросом, откуда столько терпения. Это всё из-за волков, что мне дают терпения с их воспоминаниями? — Вполне возможно, — слово вставил Кётис, невольно улыбаясь. А Кьюме-Магнолии удалось воспитать достойного сына. — А как ещё объяснить? — риторически вопросила Кьюма, — слышать твои крики вообще исключения. Заткнись и ешь. И только попробуй хоть слово вставить, и я сразу сообщу Ястребу, что тебя можно забрать. Роза не стал возмущаться, он устал, и он послушно принялся есть. Кьюма прекрасно знала больные точки свое сына. Она же отвернулась от сына к слушателям, чётко словами обозначая границу: — Итак, Розу не достаём, рассказ закончен, все вопросы ко мне. В ответ был тишина. — Кто-нибудь приведёт мой дар в чувство? — вожак Снега выдавил из себя, — с виду не верится, но мой дар ни разу не поймал их за ложь. — Если мы бы лгали, ты бы умер от своего дара, — Кьюма недовольно фыркнула, — Роза не любит ложь и предательства. Спасибо Первоснегу. — Стоп, как много Роза знает? Получается, он знает, как устроена жизнь всех стаи? — свой вопрос задала вожакиня Тумана. — Ты немного промахнулась. Он знает, как жила стая Ночи до изгнания. И он знает земли всех стаи, как свои родные…