Тайны родственных сердец

Холодный серый выступ на горе освещался лунным светом, позволяя увидеть черный силуэт брюнета. Небо успело покрыться множеством звезд, а свежий горный воздух стал стуже. Кан в полном одиночестве сидел на камнях, вглядываясь в размытые темные контуры вековых гигантов, которые можно было разглядеть с вершины, деревья разной высоты создавали волнообразный горизонт, за которым должны находиться городские поселения. Он чувствовал себя лишним в том доме сейчас, он только мешал душевным разговорам, которые наверняка уже вовсю процветали и набирали обороты. Поэтому не особо хотел возвращаться в теплое помещение ближайший час, дабы дать паре личное время. Это общение ни к чему, никому не интересно знать о чужих проблемах, а выслушивание нытья и жалоб лишь действует на нервы. Но сероволосый парень просто никогда не пытался открыть кому-то душу, забивал все переживания в дальний угол, стараясь о них не думать. Когда его что-то беспокоило, он просто выбирался на воздух и в полном одиночестве проветривал голову от лишних мыслей. Шум ветра и полное одиночество ему помогали справиться с навязчивыми мыслями, после чего он как ни в чем ни бывало возвращался в строй с холодной маской безразличия. Это помогало, но в последнее время даже любимый метод стал подводить – мысли были все навязчивее, а душевные переживания рвались наружу, не мог Ранмару позволить себе показать его внутренний мир, там он намного слабее, мягче и чувствительней, чем пытается казаться. Эта эмоциональная часть была погребена еще очень давно, когда только тот начал работать в «НАЮПе», но парень так и не смог стать бездушным роботом, ведь у него была некая поддержка. - Эти, наверное, всё трепещутся о своих проблемах, – подпирая рукой голову, мямлил парень. Это были мысли вслух. Сейчас он может выговориться, где его никто не услышит и не сможет понять. Только лишь звезды и луна были свидетелями его откровений. Уставившись вдаль он стал разговаривать сам с собой. – С каждым разом все сложнее сдерживаться и сохранять нейтралитет. Перепады настроения и слащавое поведение, не привык я к такому, почему я обязан это терпеть. Всё время еще бубнит про семью … семью, - повествуя о своих проблемах, он нашел слово, которое ранило его больше всего, вспомнив о рассказах Токиры, он и сам вспомнил свою боль и слабость. - Да она и у меня когда-то была, именно, что была, но с ними неизвестно что произошло. – не желая углубляться в болезненные воспоминая, он замолчал, но разглядывая небо, захотелось что-то сказать, - Хм, интересно, жив ли кто-то из них. Эта болтливая Токира чем-то похожа на маму, она была такой же активной и жизнерадостной. Время его «проветривания» шло быстро, он даже не заметил, пробило за полночь. Луна была полной, цветом с теплое молоко, небо же стало темным, как его растрепанные волосы. Почему-то смотря на этот пейзаж, вспоминалось детство и родня, а также назойливая Айри, сидящая в стенах их надежного укрытия. На душе стало немного теплее, несмотря на холодный ночной ветерок, что пробирал до самых костей. Цвет светящегося круга напомнил ему и о парнишке, которого видал недавно, молодая луна как раз ассоциировалась с младшим Токира. Тот тоже с десяти лет живет без родни. - Бедный паренек. Лишь бы ему не стать таким черствым, как я, - ветер шевелил непослушные локоны темных волос и очерчивал фигуру крепкого мужчины. Именно эти ощущения прохлады и свободы позволяли ему успокоиться. Кан многое понимал, хоть и не собирался признавать, ему порой было действительно жаль определенных людей, иногда хотелось помочь, но рабочие принципы не давали неким порывам взять власть. – Помню, ты тоже был резвым мелким Яру. Ты был таким непослушным и вредным ребенком, что доставляло много проблем, а та ситуация совсем все погубила. Слышишь меня? Тебе хорошо наверху, ты там не один, можешь жить спокойно, не беспокоясь ни о чем, - уставившись на Луну, заотровенничал Кан. Раз сдерживаться не получалось, надо хоть высказаться бесконечным просторам и ночному светилу. – Мам, надеюсь, ты тоже там обрела покой. – не забывая о еще одном члене семьи, Кан аж растрогался, такие эмоции никто не видел, и только лишь вспоминая счастливые деньки и плачевные последствия, могли вызвать в нем такое. - Волнуешься за меня, как всегда. Хочешь, чтобы я жил, как положено. Но уже невозможно измениться, я сам понимаю, что должен стать лучше и человечнее, однако это мне одному не под силу. Как только разберусь с этой проблемой, постараюсь заняться своей жизнью. **** - Ты уже уходишь, Тобуя? - опечаленно спросила девушка, наблюдая за тем, как парень начинает собираться. Ей так не хотелось его отпускать, ведь только он ее понимал и воспринимал должным образом, даже зная определенные тайны. - Да, я должен возвращаться, пока никто ничего не заподозрил. – Собирая свою сумку, парень направился в сторону двери. Он и так рисковал, просто отправившись в эти стены, пусть ему и хотелось остаться с Айри, он не мог. Ичиносе должен был вернуться в штаб, пока не начали ничего подозревать. – Я постараюсь вскоре еще к вам наведаться по возможности. Кстати, - уже находясь у двери, отметил парень, - Ран был каким-то расстроенным, скорее всего он пошел проветриться. – Своими словами он навлек вопросительный взгляд Айри, которая ничего необычного не заметила. Зная повадки и привычки друга, Тобуя мог с легкостью прочитать его действия. – Я его давно знаю, поэтому могу сказать о таком точно. Уходя, Ичиносе обнял на прощание девушку, стоявшую в коридоре с небольшим свертком еды, которую она сделала в дорогу, и дал небольшое наставление. - Когда он вернется, попробуй каким-нибудь методом его успокоить. Спокойная и ненавязчивая атмосфера не дадут ему напрячься, так он будет податливее и, поверь, лучше в поведении. Пусть он не подаст виду, но глубоко в душе поблагодарит. После спешного отбытия Тобуи, Айри стала ждать другого человека, который находился неподалеку. Прошло множество минут ожидания этого грубияна, о котором были все мысли девушки. Хоть она и знала, каков ее смотритель, но все равно немного тревожилась, когда тот возвращался поздно, тем более слова Ичиносе заставили задуматься. Какие же причины послужили зерном для серьезных рассуждений в одиночестве. - Долго же он проветривается, так можно и всю голову выветрить. – В этот момент раздался скрип двери и на проходе появился Кан. Он был неимоверно задумчив, даже истощен, и не выглядил надменным, как всегда. Не ожидая каких- либо слов, девушка просто заварила согревающего чаю с конфетами и подготовила теплый шерстяной плед. – Иди, садись на диван, чаю попей. - Ага, - спокойно следуя к дивану, тот уселся на него, уставившись на чашку, в которую сейчас наливался чай. Молчание так и продолжалось. Никто из них не собирался говорить. Но никакой напряженной атмосферы не было, было даже как-то тихо на душе. Ранмару пил предложенный ему чай, пожевывая сладкую конфету. Айри же сидела рядом, пристально наблюдая за этим объектом, подливая напитка и укрывая охлажденное тело пледом. Она очень заботливо его обслуживала, пытаясь прочитать по лицу его эмоции. После чаепития Ранмару сразу же направился в кровать, уже смыкая глаза по пути. Токира же принялась за уборку, начиная с чайного сервиза и пиалок со сладким. - Спасибо, – кротко это слово прозвенело воздухе. Была слышна благодарность и искренность в нем. Не оборачиваясь, парень свалился на кровать и крепко заснул. А Айри же радостно улыбнулась, благодаря в мыслях Ичиносе за совет.