Любители острых ощущений

— Привет, Тобио-чан. Кагеяма резко поворачивается на звуки знакомого голоса и замирает — Ойкава. Ойкава был на игре, а потом дождался его. — Что вы здесь делаете, Ойкава-сан? — Пф-ф, Тобио, разве так встречают любимого семпая? Кагеяма видел, как некоторые девушки виснут на шее у парней и визжат от радости, но он-то не девушка и визжать точно не собирается. Он наклоняет голову и бросает короткое: — Рад встрече. — Так-то лучше, — улыбается Ойкава и закидывает руку ему на плечо. — Идём. Кагеяма действительно рад встрече — сегодня у него нет планов, и он не видел Ойкаву уже сто лет. Их отношения рассыпались, ещё не начавшись как следует, когда Кагеяма попал в сборную. Постоянные тренировки, разъезды, отсутствие дома. Конечно Ойкаве это не нравилось. Зато у Кагеямы была исполнившаяся мечта и много-много волейбола. И только увидев Ойкаву вживую — сейчас, — он понимает, насколько же его не хватало. Хорошо, что они не расставались официально, иначе пришлось бы начинать заново, а Кагеяма в этом плохо разбирается. Пришлось бы снова терпеть дурацкие шутки Ойкавы и важные «наставления». Раньше Кагеяма в любом случае пропускал половину мимо ушей, а на вторую не обращал внимания, но переживать это ещё раз ему не особо хочется. Хоть Ойкава и сказал «идём», он, кажется, понятия не имеет, куда идти. Кагеяма ведёт их окольными путями — не очень хочется попасться на глаза прессе, ведь Ойкава может сболтнуть лишнего. Наверняка ему бы понравилось светиться перед камерами. И ему бы это пошло — гораздо больше, чем самому Кагеяме, который обычно молчит и отделывается общими фразами. — Видел тебя недавно по телику, — говорит Ойкава, словно мысли читает. — Ты разучился улыбаться? Или говорить? — Нет, — хмурится Кагеяма. — Всё я умею. — Но бережёшь для меня? Похвально. Хочется фыркнуть и сказать, что это не так, но губы сами по себе растягиваются в дурацкой улыбке, словно Кагеяма и в самом деле хранит её только для Ойкавы. — Сюда. Кагеяма гремит ключами и открывает дверь заднего выхода, натягивает кепку на глаза и надевает тёмные очки. Идеальный способ незамеченным уйти со стадиона. — Всё та же дурацкая маскировка? Ты совсем не меняешься, — фыркает от веселья Ойкава и тянет Кагеяму за рукав. — У тебя фирменные куртка и сумка, дурень. Дай сюда. Кагеяма молчит, пока Ойкава отбирает у него сумку, стаскивает куртку и кепку. Сдвигает очки на макушку. И смотрит серьёзно-серьёзно. А потом целует. Плевать, что они рядом с открытой дверью, плевать, что на стадионе и снаружи куча людей. Плевать. Рядом с Ойкавой окончательно сносит крышу. Кагеяма довольно мычит и запускает руки Ойкаве под футболку, прижимает к себе, стискивает. Ойкава тёплый, почти горячий, елозит и вырывается. — Да не здесь же, придурок, — ворчит он. — Потерпи до дома. «Здесь. И сейчас», — говорит Кагеяма нетерпеливым взглядом, чувствуя бедром напряжённый член. — Дур-р-рак, — шипит Ойкава, когда Кагеяма сжимает его член прямо через свободные штаны. Гладит, потирает. И ловит губами стоны. Ойкава повисает на нём, держится руками за шею, целует как безумный и совершенно не сдерживает себя. Как обычно. Кагеяма по этому очень скучал. — Ойкава-са-а-ан, тише. — Иди ты... Иди ты на хуй, Тобио, — огрызается Ойкава и трётся членом о руку Кагеямы. — Давай уже. Штаны свободно съезжают до колен, и Ойкава протяжно стонет, когда Кагеяма обхватывает его член влажными от слюны пальцами. У него самого стоит уже так, что почти больно: до звёзд в глазах хочется заняться нормальным сексом, но тут явно неудачное место. Если их заметят — скандал будет ужасный. А Кагеяма не хочет лишний раз светиться. Вот что ему стоило сдержаться и подождать до дома? Но Ойкава слишком Ойкава, чтобы его игнорировать. Шаги по коридору кажутся слишком громкими, и сердце Кагеямы моментально замирает. Им нужно быть тише, ещё тише. Им нужно замереть. Ойкава довольно жмурится и лижет Кагеяму в шею, прикусывает мочку уха и шепчет: — Не останавливайся, так интереснее. Кагеяма послушно скользит пальцами по члену, вырывая из Ойкавы задушенный полувздох-полустон. Так действительно... интереснее. Нервы напряжены до предела, собственный член болезненно трётся о молнию джинсов. — Сильнее, Тобио-чан. Ещё! Ойкаву колотит крупная дрожь, с приближающимися шагами становясь всё сильнее. Ещё пара метров — и человек дойдёт до их коридора. Ещё на несколько шагов ближе к скандалу. Ойкава вздрагивает и с протяжным стоном кончает, забрызгивая собственный живот и руку Кагеямы. И повисает на его плечах. — У вас всё в порядке? — человек наконец появляется из-за поворота. Если бы сам Кагеяма увидел подобную картину, у него бы точно не осталось никаких сомнений, чем тут занимались: они оба красные, в воздухе отчётливо пахнет спермой. Какое уж тут в порядке... — Д-да, — в замешательстве говорит Кагеяма. — Медпункт за углом, если что. — Спасибо, — кивает Кагеяма и молча наблюдает, как случайный человек — скорее всего, уборщик — скрывается за углом. Шаги удаляются. — Повторим? — Ойкава улыбается, глядя на него. — Но на этот раз я веду. Кагеяма кивает и улыбается в ответ. Это действительно было классно.