Сорви мои чувства

Девушка, чьё лицо сейчас так печально, стоит перед отполированным до блеска зеркалом, вглядываясь в своё отражение. Её белокурые волосы крупными волнами спадают на открытые плечи, прикрывая непристойные, по её мнению, оголённые ключицы и ложбинку груди. Столь милому лицу с лёгкой россыпью веснушек не подходит выражение грусти, но улыбаться просто нет сил. Казалось бы любая будет счастлива сейчас стоять на подиуме, в свадебном салоне и примерять белоснежное платье, которое предназначено для особого дня, но не Кэли. Вообще-то её имя Кэри, но корейцы решили называть её Кэли. Видите ли им так проще выговаривать, а написание-то ничем не отличается. Переехав из США в Корею в возрасте шести лет, девочка долго осваивалась. Хоть она и этническая кореянка, с корейским были определённые проблемы. В школе её как-то сразу невзлюбили, но это скорее из-за того, что дети просто её не понимали. Она говорит на английском, а они на корейском. Как с такой играть? Как с такой разговаривать? Как с такой учиться? Конечно, это им непонятно, поэтому легче просто начать издеваться. Со временем Кэли выучила корейский, но подколы не прекратились, хотя она всё же смогла обзавестись подругой и парой знакомых. Эта подруга никогда не понимала жалоб на жизнь от девушки. Ведь родители Кэли богаты, до чёртиков богаты, а она недовольна. Нет, чтобы слушаться их и жить припеваючи, как это делают все богатые подростки. Кэли же всё время перечит им и пытается жить «своей» жизнью, которой у неё быть не может по определению. Даже сейчас, когда она только окончила старшую школу и готовилась поступать в университет, ей объявили о свадьбе. Вот так, ни с того ни с сего, свадьба. Да ещё с кем? С мужчиной, который из-за собственного живота своих ног не видит; с мужчиной, который самостоятельно и голову не моет; с мужчиной, который старше девушки в четыре раза. Конечно, денег у него вагон и маленькая тележка, но как же её выбор? А у дочери богачей нет своего выбора. И когда её судьба уже определена, Кэли стоит у зеркала и чуть ли не рыдает, но старается держать все эмоции внутри. Она не может показать слабость перед матерью, которая и сейчас кружится вокруг неё вместе с консультантками, желая, чтобы её дочь выглядела идеально. Ведь это такой важный день в жизни девушки, но не в данном случае. Сейчас этот день важен только её родителям — для удачного завершения сделки и получения очередных миллионов на счёт компании. Вот так просто родители продают своё чадо, которое растили восемнадцать лет. — Вот здесь ещё подколите, — из-за спины раздался голос, и Кэли слегка потянуло назад — это одна из женщин схватилась за, и без того узкий, корсет и сдавила его ещё сильнее, будто хотела, чтобы её дочь поскорее удавилась. — Мам, я дышать не могу, — на лице девушки появилась гримаса боли. — Потерпишь, — грубо отрезала мать. Когда консультант подколола указанное женщиной место, платье можно было, наконец, снять. Кэли смогла вдохнуть полной грудью. Она уже думала, что от нехватки кислорода упадёт в обморок, хотя в данной ситуации это не казалось ей такой уж и плохой затеей. В голову девушки ещё после объявления свадьбы начали лезть дурные мысли, но она их старательно отгоняла, лелея внутри надежду, что родители передумают. Сегодня же, вернувшись домой, в огромный, холодный, серый особняк, девушка осознала, что надежды нет. Платье куплено, дом загородом для проведения церемонии снят, гости приглашены, кольца подготовлены, и только Кэли никак не могла принять судьбу. Она поднялась в свою комнату, упала на кровать и, уткнувшись носом в пуховую подушку, истошно зарыдала. Она уже несколько дней плачет, не зная, что ей ещё делать. В доме куча охраны, сбежать просто невозможно: за каждым её движением следят, потому что понимают, что она вполне на это способна. Её родители такое уже проходили — тогда она сбежала с церемонии знакомства с её будущим «мужем». Да этот старик ей в прадеды годился, какой там муж! С того момента с неё глаз не спускают. Даже в саду прогуляться разрешают только с охраной. Единственные места, в которых она может побыть в одиночестве — это её спальня и ванная. Немного успокоившись, Кэли взяла из шкафа сменную одежду и полотенце, чтобы пойти как раз во второе место. Ей определённо необходимо было смыть этот отвратительный день. Она вышла из комнаты и сразу встретилась взглядом с охранником, который ни на шаг не отходил от двери. Девушка тоскливо опустила глаза и, шаркая тапочками, пошла в ванную комнату. Охранник поплёлся за ней. Как только Кэли скрылась за дверью, мужчина встал рядом и ждал, пока та закончит свои процедуры. Для девушки просто невыносимо находиться в этом доме. Стены из мрамора давят на неё с такой силой, что невольно появляется клаустрофобия. Словно призрак, она подходит к ванне и открывает воду, которая медленно начинает её наполнять. Устало девушка снимает с себя одежду и оставляет лежать на полу, ведь сил нет даже на то, чтобы её просто поднять. Она забирается в мраморную чашу, которая ещё даже наполовину не наполнилась, и по телу сразу пробегают мурашки. Вытянув ноги, она облокотилась спиной о каменную стенку и постаралась расслабиться. Её пустой взгляд был устремлён на полки, что висели над раковиной. В голове перекати-поле, будто мозг сказал «пока» и вышел. Он не сказал, когда вернётся, да, и зачем? Сейчас Кэли не сможет думать и принимать решения самостоятельно, делать то, что ей хочется. И зачем ей вообще мозг? За неё всё уже давно придумано и решено, остается только плыть по течению, но она не хочет. Тошно от мысли, что она повинуется родителям и сделает так, как хотят они. Пустой взгляд вдруг остановился на бритве. Она лежала на самом краю полки: такая чёрная, привлекательная, даже сексуальная. Если есть бритва, то должны быть для неё лезвия. Кэли поднялась из уже наполовину наполненной ванны и открыла шкафчик. Вот оно. Девушка тонкими пальчиками взяла упаковку и достала из неё одно новое, блестящее, ещё никем не использованное лезвие. Кэли погрузилась обратно в воду и задумчиво смотрела на орудие в её руках. Она медленно крутила его между пальчиков и думала. Мозг уже вернулся на место и посылал самые ужасные, но в то же время логичные для девушки в данной ситуации мысли. Кэли достала из-под воды вторую руку и положила её на бортик ванны. Из-за белой, почти прозрачной кожи, которая, кажется, давно не видела солнечного света, виднелись синие хаотичные линии. Несколько минут она, словно завороженная, смотрела на то, как они пересекаются между собой, и решалась на эгоистичный поступок. Облизнув пересохшие губы, Кэли поднесла лезвие и, приставив к коже, повела его вверх. Руку пробивала жгучая боль, на глаза наворачивались слёзы. Из раны хлынул поток крови, который потёк в воду, окрашивая её в алый цвет. Сглотнув стоящий в горле ком, девушка положила голову на бортик ванны и расслабилась. Она чувствовала, что из её тела уходит жизнь — очень медленно — и пока она не отключилась, в её голове пронеслись лишь пару счастливых моментов, которые она трепетно хранила в своём сердце. Кэли была уверена, что это конец. Конец её страданий. Но как же она ошиблась... *** Кэли открыла глаза и тут же закрыла их из-за яркого света, который моментально ударил по зрачкам. Тело ужасно ломило, а руку жгло от количества повязок, которые на сто процентов останавливали кровь. Ни одной капли больше она не потеряет. Ещё раз открыв глаза и постепенно привыкнув к яркому свету, Кэли осмотрелась. В палате она была одна, от этого определённо становилось легче. В голову, конечно, ударила мысль: «Не получилось». А за ней последовало: «Что будет дальше?». Неизвестность всегда пугает. Она попыталась присесть в постели, хоть и далось ей это с трудом, но только наполовину. Стоило повернуть голову, как ее взгляд сразу поймал цветущую за окном вишню. Такую нежную, красивую, но в тоже время сильную, дарящую надежду на светлое будущее. Кэли недолго пробыла в одиночестве. В палату пришёл врач, а вместе с ним и родители девушки. Сначала на их лицах она поймала волнение, которое сменялось злостью. Их волнение объяснялось лишь тем, что со смертью дочери они потеряют огромные деньги. Кэли это не удивило. Врач подошёл к ней и проверил пульс, тихо заключив: «Стабильно». — Ей необходимо побыть в клинике ещё около недели, нужно поработать с психологом, — мужчина в халате повернулся к родителям. — Нет, — отрезала мать. — У неё скоро свадьба. Времени отлёживаться в больнице нет. — Я понимаю, свадьба — это важно, но девушке необходима помощь специалиста, чтобы подобного не произошло вновь, — попытался убедить врач. — Категорически — нет, — на этот раз грубо сказал отец. — У вас три дня на то, чтобы поставить её на ноги. А сейчас, оставьте нас, — приказным тоном сказал он, смотря на мужчину. Доктор лишь разочарованно вздохнул и, слегка поклонившись, вышел за дверь. В помещении образовалась гнетущая атмосфера. Дышать было сложно, по телу пробегал холодок, от чего волосы по всей коже тут же вставали дыбом. Закатывая рукава, мужчина подошёл к дочери. Не жалея сил, он ударил её ладонью по щеке, отчего девушка повалилась на подушку, а на её лицо упали белокурые волосы, будто прикрывая от очередной нападки. — Дрянь неблагодарная! — выпалил разгневанный отец. — Мне плевать, что с тобой случится после свадьбы, но до этого момента ты будешь жить, хочешь ты этого или нет, — он схватил дочь за волосы и поднял её голову, чтобы видеть глаза. — Поняла? — Да, — тихо ответила она и резко полетела обратно на подушку. — Вот и хорошо, — выдохнул мужчина и вышел из палаты. Мать Кэли последовала за ним. Как только дверь закрылась, на глазах вновь выступили слёзы. Она не могла показать их при родителях, но в одиночестве они текли рекой. Почему же они так относятся к ней? Она ведь не вещь, она их дочь, которую родители должны любить. Почему всё так вышло? Лучше бы Кэли родилась в семье людей, у которых нет денег, но есть что-то большее. Под большим Кэли понимала любовь. Таковой она никогда не чувствовала. Возможно, как раз таки до шести лет, до переезда родители и любили девочку, но она этого времени уже особо не помнит. Три дня в больнице протекли как один. Процедуры одна за другой, посещение психолога, с которым Кэли особо не разговаривала и, конечно, одиночество. В одиночестве она находила спасение и успокоение. Но её маленькое счастье закончилось, когда за ней, наконец. приехали. Девушку вновь отвезли в огромный особняк, стены которого после случившегося начали давить с ещё большей силой. Она поднялась в свою комнату и, войдя, обнаружила на кровати чемодан и свадебное платье. Кэли не знала, что ей стоит делать, поэтому просто стояла и прожигала взглядом ненавистную белоснежную ткань. Спустя несколько минут к ней вошла мать. — Собирай вещи, завтра мы выезжаем в загородный дом, на церемонию. Обязательно возьми с собой красивое бельё, ты же не хочешь разочаровать своего мужа, — женщина дернула бровью, посмотрев на дочь. — И даже не смей снова выкинуть что-то подобное, — она почти на ухо прошептала ей. — Я лично достану тебя с того света и устрою Ад на земле, — после этих холодных слов, мать вышла из комнаты своей «любимой» дочери. Кэли упала на колени и схватилась за грудь. Сердце ужасно кололо. Это же её мама, откуда столько ненависти? Девушка, словно синица в коробке. Даже не в клетке. В обычной пыльной коробке, в которой трудно дышать. Горло сводит из-за стоящего в нём кома, а глаза вновь покрываются солёной плёнкой жидкости. Для неё это конец. Окончательный и бесповоротный. *** На следующий день, как и сказала мать, вся семья отправилась в загородный дом, который арендовали специально для свадьбы. На праздник позвали только самых близких родственников — богатых и влиятельных людей Сеула, и всего несколько проверенных представителей СМИ, которые напишут идеальные статьи про торжество. Дом находился на окраине огромного леса. До города далеко, а вокруг лишь бескрайняя череда деревьев. Свежий воздух действительно хорош. Он наполняет лёгкие, даря спокойствие и умиротворение. Будущий муж Кэли любил природу и особенно любил охоту, поэтому часто снимал разные дома вдали от цивилизации, этот домик был у него одним из любимых. Он был действительно большим, с огромным банкетным залом, а стены и полы украшали головы и шкуры различных животных. Всё выглядело поистине богато и, конечно, как от всех подобных домов, от него веяло холодом и сыростью. Семья Кэли, её будущий муж и несколько гостей с его стороны, приехали в дом к обеду. В особняке уже находились декораторы и визажисты, ожидавшие приезда невесты и её матери. Свадебная церемония была назначена на девять часов вечера. Такое время выбрали для того, чтобы всем гостям было удобно присутствовать и, конечно, чтобы после церемонии и званого ужина «муженёк» смог отправиться на ночную охоту. Ведь именно ночью животные более беззащитны. Довольно странно после свадьбы идти на охоту, но таковы прихоти богатых людей — они всегда выходят за рамки разумного. Кэли вместе с матерью отправилась в комнату невесты, чтобы приступить к подготовке. Перед этим будущий муж девушки «подарил» ей слюнявый, холодный и вонючий поцелуй в щеку. Она постаралась максимально держать лицо и, слегка откланявшись, ушла. Только за закрытыми дверьми ей удалось вытереть щеку и, на всякий случай, умыться. — Терпи, если хочешь нормальной жизни, — сухо сказала мать, смотря на то, как дочь старательно вытирает щёку. — Тебе ещё в губы с ним целоваться, — она противно усмехнулась и села в одно из двух кресел для макияжа. — Надеюсь, терпеть мне нужно будет недолго, — сдержанно высказалась Кэли. — Мы тоже хотим, чтобы он умер побыстрее, дочка, — как только девушка села в кресло рядом, мать погладила её по щеке. — И всё его состояние достанется тебе, — она тронула ее аккуратный носик и наигранно рассмеялась. На это девушка ничего ей не ответила. Около двух часов стилисты что-то творили на лицах девушек, старательно управляясь с их волосами. И спустя такое продолжительное время, мать Кэли была готова, а вот невесте ещё требовалось терпеливо посидеть в кресле. Женщина ушла, оставив дочь наедине с двумя девушками. Они тут же будто почувствовали облегчение и осмелились немного поговорить между собой, а затем обратились к девушке. — Вы такая красивая, — восхитилась одна. — Да. И вам так повезло с мужчиной. Он богат, успешен, и для его возраста даже неплохо выглядит, — добавила вторая. «Очередные пигалицы, которые падки на деньги» — подумала Кэли, но сказала лишь: «Наверно» — сухо и коротко, после чего девушки продолжили свою работу в тишине. Ближе к семи вечера Кэли была полностью готова. На ней красовалось дорогущее, белоснежное платье, на лице лёгкий вечерне-свадебный макияж, а белокурые волосы закручены в крупные волны, что придавало её образу невинности и элегантности. Она до сих пор сидела в комнате, в которой её подготавливали с самого обеда, и постепенно принимала поздравления гостей, приходящих к ней на торжество. Ей приходилось выдавливать из себя улыбку, чтобы ни один влиятельный человек не подумал, что это брак по расчёту, хотя, естественно, всем это было известно. Ближе к восьми вечера посещения комнаты невесты почему-то прекратились. Должно быть, мама Кэли постаралась, чтобы не дай Бог, ничего не случилось. Девушка вновь осталась один на один со своим одиночеством. Она уже десять раз успела осмотреть комнату, в которой, по её мнению, не было ничего интересного. Немного побродив, она остановилась у окна. За ним открывался прекрасный вид на деревья, плотно стоявших друг к другу. Кэли попробовала открыть окно — она была уверена, что его заколотили, чтобы не дать ей сбежать — но оказалась неправа. Окно поддалось её напору, и в комнату проник лёгкий летний ветер, принеся с собой запах леса. — Так свежо, — шепнула себе под нос девушка. Немного насладившись приятным бризом, она прикрыла окно и вернулась в своё кресло, принявшись крутиться на нём. Хоть она уже смирилась с участью быть невестой старика, подсознание кричало: беги. Сделав ещё пару кругов, она остановилась лицом к двери. Недолго думая, она подошла к ней и выглянула через щель. Снаружи стояли двое охранников, из-за чего девушка, конечно, напряглась. — Принесите мне, пожалуйста, воды, в горле что-то пересохло, от волнения, наверно, — она невинно улыбнулась. Один из охранников кивнул, отправившись выполнять просьбу. Он вернулся спустя пару минут, вошёл в комнату, поставил стакан на стол и вышел. Как только дверь за ним закрылась, Кэли подскочила с уже насиженного места и принялась рвать юбки на платье. В таком огромном кринолине сбежать, конечно, у неё не получится. Ткань оказалась, на удивление, податливой, недаром такая дорогая, с такой лучше быть аккуратнее, но не в данной ситуации. Оставив подклад, чтобы хоть как-то прикрыть голые ноги, девушка рванула к окну. На побег у неё было не так много времени, поэтому, абсолютно не задумываясь, Кэли полезла в окно. Хоть это и был второй этаж, она не боялась. Страшнее выйти замуж за этого богатого пердуна и послушаться родителей, чем остаться с царапинами и синяками. Зацепившись за росшее возле окна дерево, Кэли как можно тише спустилась на землю, последний раз окинула взглядом горящие окна, и со всех ног помчалась в чащу леса. Благо она додумалась выходить замуж в балетках, а не на шпильках, бежать было определённо легче. Она бежала куда глаза глядят: сквозь ветки, высокую траву, заросли кустарников. Дом видно уже не было, только бескрайнюю тьму вокруг. Хоть уже поднявшаяся луна немного освещала путь, Кэли практически ничего не видела. Деревья росли совершенно по-разному, но всё равно не запоминались, из-за чего девушка уже спустя некоторое время поняла, что заблудилась. На что ей было всё равно. Она бежала до тех пор пока не кончились силы, а потом и вовсе перешла на быстрый шаг, пробираясь через множество препятствий — лишь бы не возвращаться назад. Пропажу девушки обнаружили спустя полчаса. В комнату зашла её мать и увидела распахнутое окно и комок ткани на полу. Женщина моментально закипела изнутри. Она вышла за дверь и отвесила по головам обоих охранников подзатыльники. — Вы, дебилы, для чего здесь стоите? — закричала она, привлекая внимание собравшихся гостей. — Быстро нашли её! — скомандовала женщина и рванула к мужу. — Дорогой! Кэли пропала! — объявила она, и на этот раз её услышали все гости. — Как пропала? — довольное лицо мужчины сменилось на разгневанное. — Когда? — Не знаю. Она была заперта в комнате на втором этаже, у дверей стояли охранники, но она сбежала через окно, — переходя на истеричный крик, говорила женщина. — Она не могла далеко уйти. Отправим всех охранников на её поиски, — мужчина уже обращался больше к «жениху», чем к своей жене. — Не волнуйтесь, мы её найдём. — Надеюсь, — хрипло заключил мужчина, недоверчиво окинув пару взглядом. Первую ночь девушку искала охрана, которая изначально была в доме. На следующий день отправили специализированную поисковую группу, но даже им было сложно ориентироваться в этих лесах, что говорить о бедной девушке, у которой не было ровным счетом абсолютно ничего. Ни еды, ни воды, ни даже теплой одежды, судя по рассказам родителей и гостей несостоявшегося торжества. Поисковики работали почти три дня без устали, но не считая обитающей в этих лесах живности так никого так и не нашли. Живность, между прочим, довольно опасная, так что велики шансы, что девушки уже нет в живых. Исходя из этого, Кэли объявили без вести пропавшей. Поисковые работы прекратились, а знакомым и родственникам оставалось лишь смириться. *** Спустя 3 дня. Кэли бесцельно брела по чаще леса, уже смирившись с тем, что она не найдёт из него выход. Долгие три дня она скиталась в попытке запомнить дорогу, по которой шла, но всё равно выходила к знакомым местам. Накренённое дерево, из которого во все стороны торчали сухие ветки, она видела уже бессчётное количество раз. Живот тянуло от голода, во рту пересохло от жажды, а холодные ноги настолько утопали в грязи, что идти было невозможно. Огромная усталость, словно кирпичи, придавливала плечи Кэли. Силы покинули хрупкое тело девушки, из-за чего она просто свалилась на сырую холодную землю и закрыла глаза, погрузившись в принудительный сон.