Разговоры о кино

— …Узри же мощь Тёмной Стороны, Вэш Паникёр, и склонись перед ней, — пробасил Вульфвуд и тяжело, со свистом, вдохнул-выдохнул: пш-пш-ш. — Или умрёшь. — Я знаю, что в тебе есть добро, — немедленно откликнулся Вэш, прикладывая руку к сердцу, а затем протянул её к Николасу: — Послушай, Николас Д. Вульфвуд, я чувствую в тебе борьбу. Светлая Сторона… Николас, не выдержав, уставился на него — самому стало неловко. Вэш покатился со смеху и, спохватившись, зажал себе рот обеими руками. Вульфвуд плюнул, сбросил брезент от Карателя, который должен был изображать плащ какого-то там ситхского лорда, плюхнулся на песок и потянулся во внутренний карман за сигаретой: — Нет, Ёж, ты серьёзно?! Так всё и было? — Ага, — невнятно пробубнил Вэш и для убедительности закивал, но поглядывал при этом на Николаса будто с опаской. И даже немного отодвинулся, поближе к тени от Анджелины-2 — но солнца-то пекли будь здоров, как всегда, может, ему просто было жарко в коже и в плаще. Вульфвуд молча прикончил сигарету, потушил окурок о подошву ботинка и на всякий случай кинул на него несколько пригоршней песка: помоек и в городах хватало, да и в пустыне случалось натыкаться на следы людей в виде мусора — нечего добавлять к ним свой след. Потом поднялся и принялся упаковывать Каратель обратно, до сих пор не веря, что Паникёр сумел втянуть его в эту идиотскую затею. Хотя, можно подумать, он сомневался, что идея поговорить с Вэшем о старых кинофильмах обернётся чем-то другим. — …А дальше-то что случилось? Ну, с тем… как его там — Люком? — со скрипом застегнув последнюю пряжку, спросил он. Вэш, всё это время водивший пальцем по песку перед собой, выписывая одному ему понятные узоры, поднял голову. — В самый последний момент его отец ощутил в себе перемену и спас Люка. И умер, потому что потратил на это слишком много сил. Вульфвуд поразмыслил и задал ещё один вопрос: — И ты это в детстве смотрел? — Да, — Паникёр тоже встал, отряхивая плащ от песчинок. Не иначе — сообразил, что Николас сейчас скомандует погрузку: размялись — и хватит, пора дальше. Вид у него был не виноватый, как стоило ожидать, а почему-то такой несчастный, что Николас нехотя поделился: — А здорово всё-таки они придумали с этим: «Люк, я твой отец». Но Паникёр в ответ совсем скис. Нога за ногу обошёл Анджелину-2, залез в коляску, поставил локти на колени, упёрся в сложенные ладони подбородком, прилип взглядом к горизонту. — …Здорово, — наконец произнёс он, не отводя глаз от размытой линии между пустыней и небесами. — Поедем, Вульфвуд.